Научный архив: статьи

Книга опытного специалиста в области межкультурной коммуникации Ирины Плотниковой вышла в свет в 2022 г. в московском издательстве «Издательские решения». В полном соответствии с предпочтениями современного читателя, который ценит мобильность, книга доступна в электронном варианте на ЛитРес, Ридеро, Озон и Amazon (https://www. amazon. com/dp/B0B5XL4MT2).

На основе архивных материалов рассмотрены проблемы пенсионного обеспечения Веры Глебовны Успенской (1877—1942), дочери писателя Г. И. Успенского, в 1923— 1939 гг. Проанализировав частоту изменения размеров персональной пенсии Успенской, пенсионное дело которой было оформлено на ее отца, авторы установили, что все увеличения сумм пенсий связаны с личными заявлениями пенсионерки или ходатайствами ее брата, направленными в Народный комиссариат социального обеспечения РСФСР через посредников. В решении ее пенсионных проблем участвовали писатель с мировым именем А. М. Горький, нарком просвещения А. В. Луначарский, руководство Союза советских писателей и Литературного фонда. На примере документов можно увидеть, что в утвержденную законодательством трехступенчатую процедуру довоенного установления и дальнейшего увеличения персональных пенсий республиканского значения (губернские (областные) органы — центральные органы — Комиссия НКСО РСФСР) был встроен институт посредничества, основанный на принципе личной известности посредников

Рассматривается вопрос об отражении в творчестве А. С. Пушкина и Л. Н. Толстого этнокультурного взаимодействия старообрядцев и мусульман в регионах традиционного преобладания исламской культуры в XVIII—XIX вв. Обосновывается вывод о том, что оба писателя склонялись к необходимости объединения христианства и ислама на основе общих для этих религий нравственных установок. Подчеркивается преемственность художественной традиции XIX в. и выявляются сходные тенденции восприятия конфессиональной проблематики, присущие как заре развития русской классической литературы, так и рубежу XIX—XX столетий. Наряду с этим выясняются принципиальные расхождения во взглядах двух писателей. В частности, А. С. Пушкин отдавал ведущую роль в межрелигиозной интеграции официальному православию, усматривая в староверии сугубо деструктивные черты. Л. Н. Толстой же находил старообрядчество лучшим образчиком веротерпимости (несмотря на присущие его последователям отрицательные черты), способным к продуктивному и продолжительному межконфессиональному сотрудничеству

Анализируются литературные абионимы, относящиеся к местам обитания героев трилогии «Люди как боги» советского писателя-фантаста второй половины XX в. Сергея Снегова. Отмечается, что космические объекты Солнечной системы в романе имеют названия, взятые из реального мира. Напротив, пространство враждебных человечеству сил отличается вымышленными наименованиями, которые отражают специфику жизненной философии представителей этих сил и их разрушительной деятельности в космосе. Исследуется семантика других именований из вымышленного мира фантастической трилогии. Сформулирован вывод о том, что ономастическое пространство трилогии связано с картиной мира писателя, моделирующего возможный путь развития человеческой цивилизации, основанный на приоритете нравственного закона. Литературные абионимы выполняют идейно-эстетическую функцию в тексте и одновременно наделяют его дополнительными смыслами, способствуя целостному восприятию художественной реальности

Вениамин Блаженный ― поэт ХХ столетия, «открытый» критикой и литературоведением лишь тридцать лет назад. Художественная природа творчества Блаженного за это время не получила фундаментального описания. Общим местом многих работ о поэте стала констатация своеобразных религиозных основ его творчества, синтезирующих иудейское и христианское начала. В настоящей работе поэзия Вениамина Блаженного рассматривается в контексте языка мистиков как культурной системы — в качестве яркого примера трансляции типологических свойств языка мистики в поэзии конца ХХ в., что реализуется в грамматической составляющей, в частности в системе местоименной и отрицательной поэтики, в способе построения субъекта и в стратегии антидискурсивности. Ключевое слово и концепт поэзии Блаженного душа обнаруживает несомненное сходство с концептуализацией души и идеей метемпсихоза в еврейской и еврейско-христианской мистике

Данная статья посвящена проблеме идейнохудожественного содержания орнитологической символики в русской прозе ХХ века. Объектами исследования являются произведения И. С. Шмелева, И. А. Бунина, Б. К. Зайцева, М. А. Осоргина, Л. Ф. Зурова, В. П. Астафьева, Е. Носова, Б. Васильева, Т. Толстой, объединенные включением в систему повествования образов птиц. Цель данной работы состоит в выявлении многомерной символической значимости орнитологических образов в русской прозе ХХ века: в осмыслении своеобразия индивидуально-авторского художественного видения писателей и объединяющего русскую литературу национального «кода прочтения». Актуальность исследования обусловлена вниманием современного литературоведения к аксиологически значимым темам русской литературы, к восприятию отечественного литературного процесса в его неделимой целостности. Научная новизна работы видится в том, что анализ образов птиц позволяет выявить особую роль данного художественного образа как одного из доминантных в национальной картине мира. Авторы приходят к выводу о том, что птица чаще всего в русской литературе ХХ века представлена как идеальный образ — «мерило» нравственности человека. Показано, что в разные исторические периоды доминантными становятся определенные аспекты символизации: духовное просветление, отождествление с Родиной и домом, осмысление подвига и героизма, экологические проблемы, метафоризация персонажей-орнитоморфов.

Статья посвящена исследованию эвенского фольклорного слова. Рассматриваются вопросы функционирования и особенности структуры эвенских редупликатов и парных слов. В качестве материалов привлекаются эпические сказания из опубликованных источников. Предложена типология эвенских редупликатов и парных слов согласно признанным классификациям подобных единиц. Материал распределен по частеречному принципу, что дает представление о частотности и распространенности явлений. Доказано, что редупликации подвергаются все части речи, кроме числительного, парные слова образуются путем сложения глаголов, наречий, числительных, местоимений. Автор останавливается на особенностях функционирования редупликатов и парных слов. Выявлены устойчивые единицы. Автор приходит к выводу о том, что продукты редупликации и сложения слов в эвенском языке чаще всего выступают в качестве выразительных средств. Редупликаты усиливают обозначаемые смыслы, выражают интенсивность признака, передают понятие повторяемости явлений, длительности, непрерывности действия. Парные слова обладают семантикой собирательности, обобщения, выражают более сложные идеи. Актуальность исследования обусловлена неисследованностью явлений редупликации и сложения слов в эвенском языке.

Статья продолжает исследования внутренней организации корпуса молитв известного государственного деятеля и писателя первой половины XVII в. князя Симеона Шаховского. Выявляются структура и тематическая организация указанного корпуса евхологических опытов Шаховского на основе исследования традиции частного молитвенного правила (так называемых спальных молитв), сложившейся к началу XVII в. Установлено, что три отчетливо выраженные группы молитв в указанном корпусе сочинений Шаховского отражают как личные обстоятельства жизни автора, так и его разносторонние литературные интересы; обозначены возможные образцы этих гимнографических опытов князя, обнаруживающие его знакомство с традициями Троицкого монастыря и влияние первых справщиков Московского печатного двора. Особое внимание уделяется знакомству князя Шаховского с памятниками молитвенного обихода Великого княжества Литовского, включая издания Виленского братства. Показано, как сравнительно новая традиция составления сборников частных молитвословий, не имеющих места в богослужебном круге, могла послужить стимулом для самостоятельного создания Шаховским корпуса небольших ежедневных прошений. Особо рассмотрены предпосылки создания двух необычных заключительных молитв корпуса. Результатом исследования стало обоснование положения об особом характере ежедневных прошений князя С. И. Шаховского (которые можно обозначить как «подорожные») и гипотеза о композиционной правке собрания авторских молитв для помещения в авторские сборники сочинений

В творчестве Виктора Пелевина, начиная с его ранних произведений и заканчивая последними повестями и романами, в том или ином виде присутствуют буддийские идеи, мотивы, образы. Роман 1991 г. «Омон Ра» помимо многообразных философских, культурных и литературных отсылок опирается на буддийскую философскую концепцию «только-сознания», которая исходит из подлинного существования только лишь сознания и при этом из нереальности внешнего мира. Образ «Советского Космоса» в пелевинской книге не только соединяет в себе как минимум два значения — околоземного или окололунного фрагмента Вселенной и советского миропорядка, но и является метафорой психического мира, внутри которого существует всякий человек и который человек сам порождает. Герой романа «Омон Ра» оказывается не столько как космонавт, сколько как психонавт, открывающий для себя психический космос, который имеет симулятивную природу. Мир, изображенный в пелевинском тексте, многообразно иллюзорирован: он подобен детскому рисунку или театральному пространству и может быть охарактеризован такими определениями, как онейрический, майвичный (от слова «майя») или сансарический. Пелевин посредством интертекстуальных включений, отсылок к мифологии, кинематографу, литературе подчеркивает иллюзорную природу героев. В «Омон Ра» условным также оказывается хронотоп, существующий вне привычных систем временных и пространственных координат. Реальность, показанная в романе, по-буддийски пустотна, то есть мотивирована субъективно. Зеркальная и одновременно кольцевая композиция фиксирует бесконечное пребывание главного героя в круговом движении иллюзорного мира сансары, а открытый финал намечает возможное освобождение героя

Объектом исследования является стихотворение «Вот было веселье…» В. А. Сосноры, одного из ярких писателей второй половины XX в. Анализируется творческий про цесс работы поэта над текстом. Материалом исследования выступают как черновой вариант стихотворения, до этого не попадавший в поле зрения исследователей твор чества В. А. Сосноры, так и варианты, представленные в советских и постсоветских изданиях. Фиксируются и анализируются изменения, вносившиеся автором в произведение. Исследуются фонетические, лексические, пунктуационные различия во всех доступных вариантах текста. Высказываются гипотезы, объясняющие творческую историю текста. Особое внимание уделяется строфам, отсутствующим в ранних ва риантах и появляющимся в сборниках, изданных после 2001 г. Проведенное исследование подтверждает гипотезу о повышенной значимости для поэтических текстов В. А. Со снорыфонетического уровня художественного произведения, семантической функции знаков препинания, повтора как приема, организующего композицию стихотворения. Сопоставительный анализ черновиков и всех доступных вариантов поэтических тек стов способствует накоплению материала, который позволит в дальнейшем предложить модель творческого процесса В. А. Сосноры, что, в свою очередь, будет способ ствовать более глубокому пониманию текстов поэта

При изучении произведений XVIII–XX вв. на русском языке о Восточной и Юго-­Восточной Азии нельзя не обратить внимания на наличие в них многочисленных дублетов и графических вариантов топонимов и на неоднозначность привязок этих топонимов к географическим реалиям. То же касается тайваньских инсулонимов, ставших объектом этого исследования. Цель статьи – выявить полный круг этих единиц и, по возможности, уточнить их референтную соотнесенность, а также объяснить причины их дублетности и варьирования в текстах для адекватной рецепции и интерпретации письменных источников XVIII–XX вв. В русском лексиконе тайваньская историческая и современная инсулонимика, охватывающая сотни единиц, с одной стороны, отражает постоянно обновляемую информацию культурно-­географической и геополитической направленности, а с другой – сохраняет свидетельства о путях освоения русскими экзотизмов. При этом топонимические вариантность и дублетность в целом и инсулонимические в частности не всегда обусловлены неустойчивостью графических, фонетических, лексических и морфологических норм языка. Педантизм в перечислении дублетов и вариантов в текстах можно объяснить добросовестностью переводчика, лексикографа, каталогизатора, мореплавателя и др., желающих дать своим читателям исчерпывающую и разностороннюю информацию о названиях малоизвестных топообъектов. Сосуществование дублетов и вариантов, на первый взгляд, препятствующее утверждению единых литературных и узуальных норм словоупотребления экзотизмов, сигнализирует об уровне образованности автора или переводчика, о знании ими иностранных языков, то есть в стилистическом отношении становится свой­ством текстов просветительского характера.

Средневековые переводческие паратексты (в частности, предисловия или послесловия) представляют собой богатый материал для изучения. В них сочетаются реальные биографические сведения и сконструированный из нескольких топосов «идеальный образ» переводчика или книжника в целом. Статья посвящена нескольким таким мотивам, в той или иной степени связанным с translatio studii, то есть с распространением знания и учености и перемещением артефактов-­источников этого знания (книг) и его потенциальных носителей (книжников, переводчиков) в поисках манускрипта. Поскольку в средневековой культуре важнейшим фактором, обеспечивающим престижность и аутентичность текста, был его древний источник, одним из распространенных мотивов был топос «случайной находки» древней и неизвестной до того момента книги. Трудолюбие и преданность делу переводчика подчеркивались мотивом долгого и утомительного поиска, преодоления разных трудностей в стремлении отыскать источник, известный ему лишь понаслышке. Из переводческих паратекстов мы также узнаем о том, какими путями та или иная книга (часто представляющая не только духовную, но и материальную ценность) могла попасть в новую культуру, в том числе в качестве военного трофея или дипломатического подарка. Предисловия или послесловия переводчика могут свидетельствовать об отношении книжника к книге как к материальному предмету и о его заботе о сохранности и распространении своего перевода.