Научный архив: статьи

Рождение миротворческого движения в послевоенный период было вызвано консолидацией всех гуманистических сил против угрозы нового возможного мирового конфликта с применением ядерного оружия в условиях становления биполярной системы международных отношений и формирования новых противостоящих военно-политических блоков. Цель статьи – понять роль Русской православной церкви (РПЦ) в советском и мировом миротворческом движении как светском, так и собственно христианском, проследить основные его этапы и формы. Выявить, какими мотивами руководствовались представители Церкви, проявляя активность в миротворчестве, и каких результатов достигли. РПЦ в 1950–1960-е стала полноправной участницей горизонтальной гражданской борьбы за мир, что отвечало запросам её клириков и паствы, прошедших через испытания и трагедию Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Иерархи Церкви вошли во все советские организации соответствующего профиля. РПЦ стала участницей Всемирного совета сторонников мира, Христианской мирной конференции, Конференции европейских церквей, выступая за укрепление мира в Европе. Миротворчество как сфера соработничества практической политики советского государства и церковной деятельности получает христианскую, православную оценку, а её итогом становится разработка «богословия мира». Тем самым миротворческая деятельность Церкви видоизменяет устоявшийся традиционализм, во многом осовременивает его в духе запросов сегодняшнего дня

В статье исследуется литературное и публицистическое творчество американского писателя Джона Ричарда Херси (1914-1993). Основное внимание уделяется малоизученному периоду в биографии писателя, когда он, будучи корреспондентом журнала Time в Советском Союзе, столкнулся с цензурой, ограничениями в работе и сложностями во взаимодействии с советской культурной средой. На основе архивных материалов (РГАЛИ), переписки с Константином Симоновым, а также советских публикаций и переводов работ Херси раскрывается двойственность его восприятия в СССР: с одной стороны (в военные годы) - как «попутчика», с другой (в период холодной войны) - как представителя «враждебной» идеологии, открывшего миру разрушительную силу американского атомного оружия. Исследование также освещает послевоенную карьеру Херси, его участие в движении против войны во Вьетнаме и сложности его интеграции в советский литературный контекст. Статья вносит вклад в изучение межнациональных культурных связей, демонстрируя, как политические реалии холодной войны влияли на рецепцию текстов, сочетающих документальность и художественность.

Статья посвящена одному из эпизодов советско-американских культурных и литературных связей рубежа 1950-1960-х гг., связанных с именем американского литератора и журналиста Альберта Юджина Кана (Albert Eugene Kahn, 1912 -1979) - автора, теперь практически позабытого, но весьма популярного и активно публиковавшегося в СССР в первые два послевоенных десятилетия. Получивший известность в 1940-е - начале 1950-х гг. как журналист-расследователь, в 1958, 1959 и 1960 гг. он регулярно приезжал в СССР (где издали все его основные публицистические книги), поддерживал широкие контакты с Союзом писателей СССР, другими культурными институциями, издательствами, редакциями газет и журналов, постоянно печатался в советской прессе, выступал с лекциями. Его «русская одиссея», которая реконструируется в статье, увенчалась выходом в свет книги «Дни с Улановой» (1962; рус. изд. 1963), которую он создавал в сотрудничестве с советской стороной. Кан, продолжая традиции своей семьи, считал своей важнейшей миссией работать для укрепления советско-американского сотрудничества в области культуры, рассматривая это как важный инструмент в борьбе за мир. Сохранившиеся в архиве Союза писателей документы демонстрируют противоречие между его частным и публичным поведением: советские переводчики и функционеры в своих отчетах жаловались на его невыносимый характер и недоброжелательную критику принимающей стороны. При этом в своих устных выступлениях и публикациях Кан выступал как последовательный апологет и пропагандист достижений СССР. В статье предпринимается попытка дать объяснение этому парадоксу. В приложении публикуется переписка Кана с Иностранной комиссией Союза писателей СССР из фондов РГАЛИ.

В статье рассматривается американский период жизни и творчества немецкого писателя Лиона Фейхтвангера после Второй мировой войны и сложная судьба его крупного романа «Оружие для Америки», который был завершен в начале холодной войны. Роман был опубликован в трех издательствах: нью-йоркском “The Viking Press”, лондонском “Hutchinson” и амстердамском “Querido”, созданном вместо ликвидированного нацистами. Фейхтвангер надеялся, что роман вызовет интерес в Советском Союзе, поэтому рукопись была отправлена также в Москву. С самого начала уязвимым местом было название романа. В переводе на английский язык роман назывался Proud Destiny и был с воодушевлением встречен американской критикой. В Москве просоветская символика произведения не была понята. Успех, которым пользовалось произведение в США, и оба его названия, немецкое и английское, в Советском Союзе были восприняты как указание на новую роль Америки в поствоенном пространстве - мировое господство. От вернувшихся в Германию друзей - Брехта и Цвейга - Фейхтвангер узнал о том, что причислен советской критикой к когорте «безродных космополитов». Благодаря усилиям друзей Фейхтвангера, их переговорам с начальником Управления информации СВАГ С. И. Тюльпановым и советским культурофицером А. Дымшицом отношение к писателю было пересмотрено. Важную роль в реабилитации Фейхтвангера сыграла статья Генриха Манна, помещенная к его дню рождения в берлинском журнале Ost und West. Роман после этого издавался на немецком и русском языке под названием «Лисы в винограднике».

Актуальность и цели. Необходимость изучения вопросов, связанных с освещением причин введения плана Маршалла в отечественной историографии, обусловлена слабой степенью систематизации и обобщения результатов исследований, что затрудняет концептуализацию проблемы. Цель работы - проанализировать проблемы раскрытия причин американской политики плана Маршалла, в работах современных российских историков. Материалы и методы. Рассмотрены актуальные вопросы, посвященные научному анализу взглядов современных российских историков на проблематику причин американской политики плана Маршалла, и восприятие ее отечественными учеными (с начала 2000-х и до 2024 г.). Главным предметом изучения является рассмотрение и анализ контента в виде следующих факторов: экономических, внешнеполитических и идеологических. Методологическая база основывается на таких методах, как сравнительно-исторический, историко-типологический, проблемно-хронологический. Результаты. Итоги исследования получены с помощью анализа работ современных российских историков об основных факторах плана Маршалла. Результаты дают возможность объективно изучить план Маршалла в представлении современного исторического сообщества. Выводы. Ценность проведенного исследования заключается в том, что полученные выводы могут быть применены для рассмотрения проблематики и понимания сути конфликта в начале холодной войны, изучения европейских интеграционных процессов и роли США в данном историческом процессе. Данное исследование может быть интересным для широкой аудитории, включая историков, политологов, экономистов и обычных читателей, которые интересуются историей холодной войны и современной политикой.

В данной статье представлен анализ реакции американской региональной прессы (штаты Нью-Йорк, Луизиана, Мэриленд, Огайо, Пенсильвания, Арканзас, Техас и Мичиган) на неподтвержденное сообщение о предположительной смерти Сталина. На основе локальных публикаций исследуется, как подобные «сенсации» использовались в рамках антикоммунистической риторики и медиапрактик раннего периода холодной войны. Уделяется внимание взаимосвязи между данной медийной кампанией и политическим климатом «маккартизма». Сделаны выводы о функционировании образа «ослабевшего» противника не только как сенсационного повода для обсуждения, но и как элемента самоподтверждения американской идентичности в условиях глобального конфликта.

Статья представляет собой обобщение китайской историографии с 1949 по начало 1990-х гг. о присутствии Российской империи на Дальнем Востоке в конце XIX–начале XX в. После отступления армии Гоминьдана на Тайвань китайская историография разделилась на две части — континентальную и тайваньскую. По сравнению с предыдущим периодом развития, китайская историография второй половины XX в. отличалась крайней политизацией как на континенте, так и на Тайване. Второй особенностью, более характерной для континентальной историографии, является скудность источниковедческой базы. Лишь в 1980-х–начале 1990-х гг. источниковедческая ситуация улучшилась. Современные китайские историки часто описывают научную ситуацию второй половины XX в. фразеологизмом «проводить ритуалы внутри ракушки»: с одной стороны, ограничение в источниковедческом плане не позволило тогдашним историкам полноценно и всесторонне заниматься наукой, с другой стороны, они были гораздо энциклопедичнее и эрудированнее, чем современные коллеги, в связи с чем их работы нельзя считать полностью утратившими научную ценность

Современный кризис Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений побуждает обращаться к истокам современных европейских проблем. В данной статье рассматривается политика США в отношении депортации немцев с территории Польши и бывших восточногерманских земель в первые послевоенные годы. Исследуются основные мотивы американского руководства при переселении немецкого населения с территорий к востоку от линии Одер-Нейсе. Предпринимается попытка оценить влияние данного вопроса на генезис Холодной войны. Автором проанализирован большой объем фактологического материала и сделаны выводы о двойственности политики США по вопросу депортации немцев с присоединенных к Польше земель Восточной Германии. Установлено, что в мотивах американского руководства доминировал прагматизм, а экономические факторы играли решающую роль в выборе политической тактики. Ответственность за антигуманные методы переселения немцев, используемые польским правительством, руководство США возлагало на СССР, что в немалой степени способствовало эскалации разноггласий в отношениях двух держав. Обосновывается, что политика США носила амбивалентный характер и ограничивалась в основном дипломатическими методами, которые не всегда сопровождались адекватными административными и финансово-экономическими мерами

В 1980-е гг. афганские беженцы представляли собой самую крупную колонию беженцев в мире. Ситуация, сложившаяся вокруг афганских беженцев, представляла собой гуманитарную проблему международного уровня и постоянно привлекала внимание мирового сообщества, в том числе и ООН. Основная часть беженцев переместилась в Пакистан, что было для Пакистана как поводом для регулярных обращений к третьим странам и некоторым международным организациям за помощью, так и источником внутренней напряжённости. Афгано-пакистанские отношения были непростыми с момента создания независимого государства Пакистан, а после Апрельской революции 1978 г. и последующего ввода на территорию Афганистана советских войск, когда Пакистан по факту стал базой для пребывания руководства афганского антиправительственного движения и подготовки боевых единиц для него, эти отношения ухудшились ещё больше. Пребывание подавляющего большинства афганских беженцев на территории Пакистана стало дополнительным фактором, ещё больше осложняющим отношения этих стран. Основная цель – рассмотреть вопрос о положении беженцев на протяжении 1980-х гг. в рамках афгано-пакистанских отношений, влияние этого вопроса на отношения двух стран и эволюцию подхода афганского правительства к проблеме беженцев. Новизна исследования состоит в том, что этот вопрос ещё не рассматривался в отдельной работе. Базой для статьи стали документы ООН, направляемые на имя Генерального секретаря дипломатическими представителями Пакистана и Афганистана. Автор приходит к выводу, что, невзирая на то, что позиция афганского правительства в отношении беженцев претерпела эволюцию на протяжении 1980-х гг. в направлении смягчения, вопрос о положении беженцев в это десятилетие был одним из наиболее значимых в афгано-пакистанских отношениях. Взаимные обвинения и атмосфера недоверия, что можно увидеть в том числе и в документах, не способствовали решению проблемы беженцев, которая остаётся актуальной и сейчас.

Статья посвящена анализу Корейской войны (1950-1953) как ключевого конфликта холодной войны, определившего геополитическую ситуацию в Восточной Азии. В работе рассматриваются причины конфликта, связанные с разделением Кореи по 38-й параллели, идеологическим противостоянием и глобальным противостоянием СССР и США. Особое внимание уделяется роли международных сил: поддержке Северной Кореи со стороны СССР и КНР, участию США и ООН в поддержке Южной Кореи. Анализируются основные этапы войны: наступление северокорейских войск, контрнаступление сил ООН, вмешательство Китая и переход к позиционной войне. Исследуется влияние конфликта на укрепление американского присутствия в регионе, развитие сотрудничества США с Японией и рост международного статуса КНР. Рассматриваются долгосрочные последствия войны: закрепление разделения Корейского полуострова, формирование демилитаризованной зоны, экономическое развитие Южной Кореи и укрепление позиций Китая. Статья подчеркивает роль Корейской войны в формировании концепции «ограниченной войны» в период холодной войны.

Рассматривается политика Ю. В. Андропова и его личная позиция в ключевых вопросах отношений СССР с США и КНР в годы руководства Советским Союзом. На этой основе оценены влияние и последствия действий Ю. В. Андропова на внешнеполитическое развитие СССР. Автор руководствовался принципами историзма, научной объективности и опоры на источники. Доказано, что Ю. В. Андропов формировал внешнюю политику страны с позиции «ястребов» в советском руководстве, представленных Д. Ф. Устиновым. Согласно этой позиции, внешняя политика абсолютно подчинена интересам национальной безопасности, предполагающей превосходство ядерных и обычных сил над силами потенциальных противников, а военная сила должна выходить на первый план при принятии внешнеполитических решений. Поэтому как по проблеме ракет средней дальности (РСД) в Европе, так и по вопросу о размещении вооруженных сил на советско-китайской и китайско-монгольской границах Ю. В. Андропов, игнорируя объективные изменения обстановки, неизменно придерживался жесткой позиции. Автор приводит свидетельства того, как советский руководитель неоднократно отвергал разумные предложения дипломатов и не желал идти на какие-либо уступки, которые противоречили идеям военного превосходства. В первую очередь это касалось вопроса размещения РСД на территории Восточной Европы, который обсуждался на переговорах в Женеве. В итоге Советскому Союзу не удалось избежать вовлечения в новый виток гонки вооружений, спровоцированный президентом США Р. Рейганом, вследствие чего американские РСД были размещены в Западной Европе. На Востоке Ю. В. Андропов упустил возможность улучшить отношения с Китаем, который начал переориентироваться от конфронтации с СССР на выстраивание баланса в отношениях с США и Советским Союзом, и продолжил бессмысленную конфронтацию с ним. Внешнеполитическое наследие Ю. В. Андропова - изолированная, напряженная внешняя обстановка, не подразумевающая свободы действий. Кроме того, увеличение военных расходов, вызванное его жесткой внешнеполитической линией, усугубило «застой» и кризис социально-экономического развития СССР.

Статья посвящена 100-летию со дня рождения Патриса Эмери Лумумбы - национального героя Демократической Республики Конго (ДРК), одного из ярчайших лидеров африканского антиколониального движения, первого премьер-министра независимой страны. В конце 1950-х - начале 1960-х гг. его родина превратилась в арену противоборства между африканскими силами освобождения и Западом, заинтересованным в сохранении позиций в богатой минеральными ресурсами стране в Центральной Африке. В современных условиях, когда африканские страны решают актуальные задачи утверждения суверенитета и безопасности, укрепления своего веса в мировой экономике и политике, им важно опираться на исторический опыт, учитывающий достижения и ошибки периода борьбы за независимость и деколонизации. С помощью биографического метода авторы анализируют формирование жизненной стратегии отдельного человека как социального актора во взаимодействии с обществом, выявляя, каким образом среда и социокультурные обстоятельства влияют на личность, ее убеждения и поведение, проявления уникального и типичного в характере. Источниковую базу исследования составили выступления, письма, статьи П. Лумумбы, издававшиеся в Брюсселе ежегодные сборники бельгийских и конголезских документов (1959-1961 гг.) о ситуации в стране. Становление личности П. Лумумбы происходило в условиях специфической системы бельгийского колониального управления. Яркий самородок из бедной крестьянской семьи, талантливый организатор, прекрасный оратор благодаря природным способностям, трудолюбию и самообразованию стал одним из самых авторитетных политиков ДРК накануне и в первый год ее независимости, создав единственную политическую партию, отошедшую от узко этнических интересов, - Национальное движение Конго (НДК). Основными положениями его программы были образование независимого, единого, целостного и неделимого Конго, организация государственного сектора, контролирующего горнодобывающую промышленность, для проведения самостоятельного курса в экономической области и во внешней политике, преодоление трайбализма и регионализма, а также создание справедливого общества без нищеты и эксплуатации. В сфере внешней политики он ориентировался на нейтралитет и панафриканизм. Рассматривается, как в условиях холодной войны такая радикальная политика и бескомпромиссная позиция П. Лумумбы настроила против него Запад и прозападные силы внутри Конго, в результате чего в стране произошел кризис, приведший к убийству премьер-министра. Различные оценки деятельности П. Лумумбы вытекают прежде всего из противоположных политических позиций исследователей и политиков, а также из противоречивости мировоззрения и неоформленности программы самого политика.