Научный архив: статьи

Статья посвящена этимологии русских диалектных лексем шох, шо́ха, шоха́, шаха́, ша́ха ‘навес; сарай; столб; укладка соломы, льна’, ша́хи, шахи́ ‘палки для подпорки стога с боков’, ‘колья с развилкой на конце, служащие в основном для сушки невода’, ‘шесты для установки рыболовных сетей’ и ша́ки, шаки́ ‘плечи; верхняя часть спины’. В них выделяется корень шох-/шах-/шак-, который восходит к основе сох- в лексеме соха́ ‘палка, жердь; подпорка’. Предполагается, что в дериватах последней (сошни́к, со́шка) первый согласный звук изменился в ш в результате ассимиляции, что привело к появлению таких форм, как шошни́к, шо́шка. От них вследствие действия обратного словообразования возникли ложные производящие шо́ха, шоха́ и далее — шаха́, ша́ха. Что касается семантики, то соха́, помимо палок и жердей, называет еще и постройки и их части — такие же, какие обозначают шо́ха, шоха́, шаха́, ша́ха: ср. соха́ ‘навес на столбах для хранения снопов соломы, сена и т. п.’. С другой стороны, шо́ха, шоха́, шаха́, ша́ха служат наименованиями не только навесов и сараев, но и палок и жердей: ср. шо́ха ‘жердь с сучками, вокруг которой мечут стог, если сено не просохло’, шоха́ ‘сухие деревья’, ша́хи, шахи́ ‘палки для подпорки стога с боков’ и др. Данная версия подтверждается и лингвогеографическими сведениями: шо́ха, шоха́, шаха́, ша́ха концентрируются в южной части севернорусского наречия, в западной части среднерусских говоров и южнорусского наречия, а также на востоке Белоруссии, что опровергает существующие гипотезы об их финно-угорском или тюркском источнике. Формы со значением ‘палки, жерди’, такие как ша́хи, шахи́, фиксируются внутри ареала лексем шо́ха, шоха́, шаха́, ша́ха ‘навес; сарай’, что свидетельствует об их родстве, вопреки мнению некоторых исследователей. Для слова ша́ки, шаки́ ‘плечи; верхняя часть спины’, которое используется для описания переноски ребенка на спине, определяется новая внутренняя форма — на основе значения ‘конструкция из жердей, на которую что-либо навешивают, наваливают’, которая свойственна лексемам шо́ха ‘жердь с сучками, вокруг которой мечут стог, если сено не просохло’ и шахыри́ ‘устройство из палок или жердей для сушки клевера или льна’. В ша́ки, шаки́ таким каркасом, основой выступает согнутое в пояснице тело человека, на котором висит ребенок, когда его несут.

Статья нацелена на решение двух главных задач. Сначала делается попытка кратко обрисовать основные вехи ранней истории ландшафтного термина пáвна (пáуна) ‘покрытая травою топкая местность; низменное сенокосное место; лужа; лесная поляна’, который изредка встречается в говорах Русского Севера. Давно известно, что источником этого слова является прибалтийско-финская терминология с основой paun-, которая несет приблизительно такие же ландшафтные значения. Автор приходит к выводу, что сев.-рус. пáвна (пáуна) было усвоено русским населением в период новгородской колонизации бассейнов рек Онеги и Северной Двины. Хронология русского усвоения термина — не ранее XII–XIII вв., когда нижние течения указанных крупных рек стали заселяться и средневековыми новгородцами, и северными карелами. Вторая часть статьи посвящена истокам появления заимствованной ландшафтной терминологии paun- в прибалтийско-финских языках. Автор приводит аргументы против версии возведения ее к рус. багнó ‘болото’ и выдвигает «балтскую» гипотезу, согласно которой источником для приб.-фин. paun- является лит. piaunė̃ (piaunỹs)‘топкое болото, где весной и осенью стоит вода; сенокосная поляна; ложбина; ручей, текущий через луг; и др.’. Обосновывается, что прибалтийские финны усвоили данный исконно балтский термин, вероятно, на территории современной Латвии не позднее середины I тысячелетия н. э. Впоследствии балтский термин, воспринятый прибалтийско-финским населением в модифицированной форме paun-, распространился с территории Латвии и Эстонии на юг Финляндии, откуда проник далее на восток — в карельские диалекты, из которых был усвоен севернорусским населением.

Основой данной статьи является раскрытие вопроса о вкладе Михаила Бахтина в постижение культуры как целостного явления и многомерного «метатекста». В статье акцентируется внимание на том, что проблематика культуры рассматривалась М. М. Бахтиным в сопряженности онтологического, эстетического и аксиологического подходов с экзистенциально антропологическим аспектом многовекового опыта познания и авторского отражения картины мира и концепции человека. Благодаря такой сопряженности М. М. Бахтин создал концепции диалога культур, «смеховой» культуры, а также поставил комплекс вопросов, касающихся карнавальности как социокультурной традиции. Кроме того, культурологический потенциал научного наследия Бахтина обусловлен, по мнению автора статьи, глубокой разработкой проблемы индивидуального творчества через призму «философии поступка». Отмеченные моменты «приращения» культурологического знания неотделимы от инновационного подхода М. М. Бахтина к методологии гуманитарных наук в целом, в том числе и к категориально понятийному аспекту исследовательской деятельности. С учетом эвристичности бахтинской терминологии в статье представлены те элементы концептосферы оригинального мыслителя, которые способствуют в качестве специфического фактора углубленному пониманию «диалогической природы» культуры как «открытого единства» (Бахтин) и сферы творческой актуализации личности Автора текста (научного или художественного).

Автор рассматривает разные концепции и представления о «начале» русской культуры. Сначала он анализирует работы Б. А. Рыбакова, в которых основой для Киевской Руси считается язычество древних славян; показано сохранение языческих представлений в народной памяти (обрядах, обычаях, ритуалах, декоративно прикладном творчестве). Другой точки зрения на истоки русской культуры придерживался С. С. Аверинцев, который полагал, что с принятием христианства в период Киевской Руси произошли принципиально важные изменения появилась картина мира, содержащая представление об упорядоченности бытия, творении мира «из ничего», связи Бога с человеком. По мнению С. С. Аверинцева, в Киевской Руси на основе православия сложился особый тип духовности, который определялся «русским складом души», неоформленным, хаотичным, находящимся в процессе развития и далеким от рациональности. Кроме двух альтернативных точек зрения Б. А. Рыбакова и С. С. Аверинцева, дополнительно рассмотрены работы П. А. Флоренского, В. Н. Ильина и Д. С. Лихачева, приведены примеры из письменных источников Киевской Руси, которые наглядно показывают особенности древнерусского мировоззрения. По мнению автора статьи, только учитывая разные исследовательские позиции и анализируя весь «сплав» элементов, влияний и тенденций в древнерусской культуре, можно получить целостное представление о связующей идее, русском «начале».

Долгое время историческая наука в своем стремлении достичь объективности воспринимала легенды, рассказы очевидцев, мемуары и другие «живые» источники прошлого как недостоверные знания. Теоретики петербургской исторической школы рубежа XIX XX веков в числе первых обратили внимание на социокультурную значимость «живых» высказываний, способных хранить и воспроизводить сведения из прошлого. В статье высвечена исследовательская позиция русского историка К. Н. Бестужева Рюмина: с научной точки зрения, предания и свидетельства не могут являться достоверными источниками; в социокультурном значении, наоборот, они важны для обнаружения «мостика» между автором текста и его интерпретатором. Сделан вывод о том, что в курсе «Русской истории» Бестужева Рюмина использованы не только археологические, вещественные, юридические, этнографические источники, но и «живые» дискурсивные формы предания старины, слово летописца, рассказ очевидца, мемуары, курьезы и другие ресурсы культурной памяти человечества.

С учетом развития биомедицинских исследований и повышения интереса к различному использованию биоматериалов человека особый интерес заслуживает такое явление, как биобанк. В последнее время увеличивается количество научных исследований, посвященных указанной тематике; анализируются различные как глобальные, так и точечные вопросы в данной области; один из них стал предметом рассмотрения настоящей статьи. Автор последовательно раскрывает ключевые аспекты, необходимые для ответа на главный вопрос о допустимости признания биобанка несостоятельным (должником). Предложены различные точки зрения относительно правовой природы биобанков, а именно – восприятие последних в качестве объектов или субъектов права. Аргументирована позиция о невозможности отождествления биобанка с объектом права и необходимости его восприятия в качестве субъекта. Исследуется аспект корректной организационно-правовой формы, в которой должна существовать такая организация. Автор доказывает важность учета различных аспектов при избрании надлежащей организационной формы деятельности, а именно: доступность получения финансирования из государственных, муниципальных и иных источников; возможность осуществления таким лицом приносящей доход деятельности; механизмы защиты полученных биоматериалов, а также особенностей работы с такой биологической информацией; обоснованность контроля за деятельностью такого лица и допустимые формы подобного надзора, а также возможность признания указанного субъекта банкротом. По итогам проведенного исследования (в том числе за счет анализа опыта зарубежных стран) предложены некоторые допустимые организационно-правовые формы существования биобанков: государственные корпорации, публично-правовые компании, учреждения, общественно полезные фонды и пр. Подчеркивается, что они должны быть строго некоммерческого характера. Отдельное внимание уделяется такой форме организации, как консорциум, приобретающей особое значение в контексте исследуемого вопроса. Аргументирована позиция о недопустимости признания таких лиц в качестве несостоятельных (банкротов) ввиду специфики ключевого «актива» такого участника – хранилища биоматериалов, которое не может быть трансформировано в денежные средства, за счет которых будут удовлетворены требования кредиторов.

Одним из ключевых ориентиров, определяющих конкурентоспособность национальных экономик в XXI веке, выступает уровень производительности труда. Динамика этого показателя во многом отражает не только эффективность использования трудового потенциала, но и способность страны адаптироваться к структурным сдвигам в глобальной экономике. Для Канады, обладающей диверсифицированной отраслевой базой и выраженной региональной спецификой, вопросы роста производительности приобретают особое значение. На протяжении последних десятилетий экономическое развитие провинций сопровождалось изменением структуры занятости и перераспределением валовой добавленной стоимости в пользу креативных отраслей - информационных технологий, научно-технической деятельности и образования. Это создает основу для проверки гипотезы о том, что диверсификация экономики за счет расширения «креативного» сектора способствует общему повышению эффективности. В статье представлены результаты анализа макроэкономической динамики и структуры региональной экономики Канады за 2000–2023 гг. Рассмотрены пять ведущих провинций – Квебек, Онтарио, Саскачеван, Альберта и Британская Колумбия. Проведен сравнительный анализ производительности труда, структуры занятости и вклада «креативных» отраслей в ВДС. Полученные результаты свидетельствуют о том, что именно регионы с более высоким удельным весом экономики знаний демонстрируют устойчивый рост и высокую эффективность, что подтверждает сформулированную гипотезу исследования.

Рассмотрены вопросы оценки уровня продовольственной безопасности региона на примере Забайкальского края. Для анализа выявлена тенденция за пять лет по производству основных продуктов питания в регионе, свидетельствующая о небольшом росте по некоторым видам продукции, а по зерну - о значительном увеличении производства. В то же время анализируемый период демонстрирует снижение потребления населением региона основных продуктов, за исключением хлеба и картофеля. Рассчитаны коэффициенты покрытия импорта продовольствия и коэффициенты самообеспечения продовольствием, которые находятся в Забайкальском крае на низком и недопустимо низком уровне. Через коэффициенты бедности и покупательной способности доходов населения региона определена экономическая доступность продовольствия, которая также находится в регионе на низком и недопустимом уровне. Результаты комплексного анализа свидетельствуют о том, что за период 2018-2022 гг. уровень продовольственной безопасности Забайкальского края по большинству показателей остается на низком и недопустимом уровне. Для повышения уровня продовольственной безопасности региона предлагается: увеличение объемов производства сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия с учетом почвенно-климатических особенностей; организация взаимосвязей с субъектами Российской Федерации, иностранными государствами по поставкам в Забайкальский край продовольствия и сырья для его производства; развитие кооперации и интеграции, а также поддержка сельскохозяйственных товаропроизводителей на региональном уровне.

Статья предваряется краткой характеристикой социологии будущего, ее основных параметров. Далее в работе автор обращается к имени и деяниям Ли Куан Ю, первого премьер-министра, сумевшего осуществить в бедном и отсталом обществе «экономическое чудо». В статье рассмотрены его футурологические взгляды на китайское общество, изложенные в многочисленных интервью, беседах и выступлениях

В статье обсуждается проблема преподавания социогуманитарных дисциплин студентамбакалаврам в условиях полипарадигмальности знания, с одной стороны, и необходимости проверки усвоенного материала студентами в форме тестирования – с другой. Данная проблема обсуждается на примере преподавания отдельных тем курсов по общей социологии и истории социологии

Изменение климата, выражающееся в росте температурных колебаний, динамике в условиях выпадения осадков и увлажнения почв, может существенно повлиять на экосистемы, которые испытывают как недостаток, так и избыток влаги. Даже небольшие изменения сумм осадков и температуры воздуха способны значительно сказаться на росте деревьев. В данной работе рассматриваются статистические параметры ширины годичных колец и результаты дендроклиматического анализа лиственницы (Larix cajanderi Mayr.) и сосны (Pinus sylvestris L.), произрастающих в зоне распространения сплошной многолетней мерзлоты. Лесные участки, на которых собраны образцы лиственницы и сосны, находятся вблизи села Маган и поселка городского типа Нижний Бестях в центральной части Республики Саха (Якутия). Древесные растения отличаются продолжительным жизненным циклом, годичные кольца способны сохранять информацию об их росте. Этот важный ресурс позволяет получать ценные сведения о климате и экологических изменениях в данной местности. Чтобы понять, как деревья реагируют на изменения климата, были рассчитаны коэффициенты корреляции Пирсона между шириной годичных колец деревьев и среднемесячными значениями температуры воздуха, суммой осадков за год, а также индексом засушливости SPEI при использовании данных метеостанции Якутск. Для выявления реакции различных древесных пород на изменения климата за последние 30 лет каждый год рассматривался как отдельный период. Предполагаем, что температура воздуха, которая имеет тенденцию к повышению, является одним из ограничивающих факторов, влияя на осадки и засушливые периоды. Из-за недостатка влаги в виде дождей древесные породы испытывают трудности. В основном они получают влагу из активного слоя многолетнемерзлых пород, который аккумулирует осенние осадки предыдущего года. В целом наблюдается отрицательный отклик на повышение температуры воздуха в приземном слое атмосферы. С одной стороны, это свидетельствует о том, что радиальный рост лиственницы и сосны снижается, с другой – древесные виды адаптируются к изменяющимся климатическим условиям в центральной части Якутии.

Статья посвящена исследованию процессов формирования цифрового государства в контексте цифровизации государственного управления и реализации государственной культурной политики. В условиях ускоренного развития информационного общества особое внимание уделяется трансформации взаимодействия между государством и гражданами в цифровом пространстве, где ключевую роль играет уровень цифрового доверия. Цифровое государство рассматривается не только как совокупность технологий, упрощающих документооборот и административные процессы, но и как культурно ценностная система, определяющая рамки коммуникации и идентичности. Анализируется влияние цифровой среды на государственную культурную политику, а также её значение как инструмента поддержки суверенитета и ценностного единства общества. Отдельное внимание уделено феномену цифрового следа и его роли в укреплении доверия и формирования образа гражданина в цифровом пространстве. Рассматриваются риски, связанные с приватностью и контролем за персональными данными, которые могут снижать доверие к цифровому государству. В работе делается вывод о том, что развитие цифрового государства требует баланса между прозрачностью, контролем и обеспечением приватности, а также адаптации государственной культурной политики к условиям цифровой среды для формирования единого ценностного поля.