Научный архив: статьи

О попытке покупки Императорским Русским музеем Александра III знаменитой коллекции Федора Михайловича Плюшкина широко известно. Об этом писала пресса, в «Википедии» есть ссылка на журнал «Живая старина» (1911 г., вып. 2). Но почему та сделка сорвалась, знают немногие. Плюшкин обвинил чиновников музея во взятке. Об этом написала газета «Русское слово», за что редактор газеты был подвергнут уголовному преследованию.

В статье анализируется семиотический механизм выстраивания личностной, литературной и гражданской самоидентификации писательницы И.А. Гриневской в ее эго-документах 1930-х гг.

Материалом исследования послужила переписка И.А. Гриневской с директором Центрального литературного музея В.Д. Бонч-Бруевичем и переданные ею в музей воспоминания («История моих Восточных поэм» и «Я среди людей мира (Мой энциклопедический словарь)»), которые по большей части писались одновременно с обсуждением передачи их в музей, в 1930-е гг. История передачи в музей архива впервые рассматривается с точки зрения столкновения личной воли владельца и государственной системы со стороны музея, как событие, которое привело к переписыванию личных документов и выстраиванию самоидентификации заново. Восприятие личных архивов определяет различие в отношении к государству: Гриневская выделяла себя из круга современников, она сама как свидетельница многих выдающихся людей и ее архив обладали символической ценностью, конвертируемой в денежный эквивалент, тогда как Бонч-Бруевич уравнивал ее с другими держателями архивов, требовал от нее служения государственному делу построения музея, гражданского самосознания, знаком которого считал акт передачи личных бумаг в музей. Как показано в статье, в переданных воспоминаниях писательница старалась примирить гражданскую и личную идентичность не только на уровне содержания, где прослеживаются знаки преданности государству и размышления о миссии писателя, но также в структуре и композиции повествования.

Данный текст содержит краткое изложение содержания монографии и основанные на ее тексте размышления авторов о музее в социологической и исторической перспективе. В рассматриваемой в данной рецензии работе представлены результаты комплексного анализа деятельности Русского музея (г. Санкт-Петербург) за 25 лет в ее соотнесении с широким социальным и историческим контекстом. В монографии также предпринята попытка выхода за рамки классических исследований музейной аудитории, сводящихся в первую очередь к построению социально-демографического портрета посетителя и зачастую ограничивающихся им. Рецензируемая монография содержит глубокий анализ взаимоотношений музея и общества не только с позиции самого музея, что характерно для большинства музейных исследований, но и с точки зрения зрительской аудитории, и, что наиболее ценно, с позиций государства. На примере исследования посетителей Русского музея В. Н. Козиев и Е. В. Потюкова стремятся выявить влияние меняющихся политических и социальных ландшафтов на эволюционную траекторию и механизмы функционирования музейных институтов в разные исторические периоды. Авторы рецензии же критически рассматривают методологию, лежащую в основе исследования, но подчеркивают ряд ценных для социальных наук положений монографии, требующих дальнейшего изучения и разработки. Примечательна выдвинутая в монографии гипотеза, что конфигурация и распределение художественного капитала в обществе в некоторой степени совпадают с демографической структурой музейных посетителей, которая хоть и имеет ряд ограничений, очерчивает линию представленного исследования. При заметном отставании отечественной практики социологического изучения музейной аудитории и самого музея как социального института от западного корпуса исследовательских практик в области музейного дела рецензируемая монография заслуживает пристального внимания со стороны исследователей, поскольку не только отвечает, но и ставит новые исследовательские вопросы. Дальнейшее изучение музейных практик и музейной аудитории позволило бы выявить особенности и тенденции развития музейного дела в современной России в эпоху широкого распространения цифровых технологий и поиска музеями своего предназначения в современных условиях.

В статье рассматривается деятельность уникального социологического музея, открытого на базе Уральского федерального университета в Екатеринбурге. Музей посвящен жизнедеятельности и творчеству профессора Л.Н. Когана, одного из крупнейших советских/российских социологов второй половины XX в. В центре внимания авторов статьи - цели, методы, стиль работы музея и его значение для воспроизводства истории социологии на Урале. Характеризуются основные формы и виды просветительской деятельности музея среди студентов, аспирантов, соискателей, получающих социологическое образование и профессиональную подготовку, а также преподавателей и многочисленных гостей университета, города, региона. Показано, как конструируется образ Когана в музейном пространстве, рассмотрены потенциал творчества ученого и его реализация в теоретических и эмпирических исследованиях. Большое количество документов, артефактов, различных источников, собранных в музее, дают возможность посетителям в ходе учебных занятий или экскурсий получить представление об основных этапах жизни, учебы, работы Когана, его достижениях в научной, публицистической, общественной деятельности. В музее можно ознакомиться со стилем и методами работы ученого, особенностями его взаимодействия со студентами, аспирантами, соискателями и коллегами-социологами. На полках представлены практически все монографии и основные публикации Л.Н. Когана. Экспозиция музея демонстрирует широту его научных интересов, которые, помимо социологии, распространялись на такие сферы, как философия, политология, культурология, искусство, театр. Музей дает яркое представление о личности ученого, его готовности передавать людям знания, профессионализм в исследовании социальных процессов, навыки культуры академического общения, а также заряжать людей оптимизмом. Кроме того, благодаря обилию исторических документов, посетители получают возможность проследить историю становления и развития социологии за 50 лет в Уральском университете и регионе. В конце статьи авторы знакомят читателей журнала с перспективами работы социологического музея Л.Н. Когана.

Исследование вклада интерактивности и иммерсивности экспозиции, создающихся при помощи мультимедийных технологий, в эстетический опыт (ЭО) представляет особый интерес ввиду нарастающей цифровизации сферы искусства и предпочтения молодежью искусства новых медиа. Отсутствие комплексных исследований вклада личностных черт в ЭО и исследований ЭО как показателя эффективности работы музея – задает актуальность работы.

Цель: с опорой на разработанную нами когнитивно-личностную модель ЭО выявить вклад личностных черт, интерактивности и иммерсивности в ЭО, приобретаемый молодежью в процессе посещения Еврейского музея при соприкосновении с искусством новых медиа, и соотнести полученный ЭО с причинами последующего возвращения посетителей в его залы (показателем эффективности работы музея). В исследовании применялись экспериментальный метод, методы структурного моделирования и структурированного интервью. Выборка: 70 студентов Московского института психоанализа, из них 59 женщин и 11 мужчин в возрасте от 18 до 30 лет (М = 20,7; SD = 2,4). Методики: Опросник эстетических суждений, Шкала эстетических эмоций, Экспресс-опросник «Индекс толерантности», Опросник когнитивной и аффективной эмпатии.

Результаты экспериментов показали, что в условии интерактивности эстетические эмоции, вызываемые развлечениями, усиливаются. Медиаторный анализ показал, что в соответствии с предсказания- ми когнитивно-личностной модели эстетические суждения (валентность, симпатия, интерес) являются медиаторами между личностны-
ми чертами (этнической толерантностью, отзеркаливанием эмоций) и эстетическими эмоциями (прототипическими, эпистемическими, грусти и оживления). Результаты качественного анализа продемонстрировали, что иммерсивность влияет на смысловой компонент ЭО. Причины возвращения в музей (желание узнать больше об истории и культуре еврейского народа) связаны с полученным эстетическим опытом (суждениями о симпатии и эстетическими эмоциями ностальгии и расслабления).

Выводы: интерактивность и иммерсивность вносят вклад в ЭО; верифицирована когнитивно-личностная модель ЭО; ЭО может быть рассмотрен как один из показателей эффективности музея.

Судьба уникальной коллекции скульптуры работы итальянских мастеров середины - второй половины XVIII в. отражает специфику отношения к декоративной парковой скульптуре. Современные методы реставрации предполагают внимательное отношение к изучению материала, касающегося истории бытования памятников. В период расцвета ансамбля о них заботились, проводя превентивные меры консервации. Во время военных действий 1812 г. они страдали от актов вандализма. Значительный этап связан с восстановлением парка после Великой Отечественной войны. К сожалению, в последующие годы памятники подвергались усиливающемуся агрессивному воздействию окружающей среды и снова страдали от рук вандалов. Систематически и планомерно реставрационными работами начали заниматься с середины 1950-х гг., важным этапом в истории бытовании скульптур стали работы, осуществлявшиеся с 1998 г. сотрудниками ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря. В 2019 г. Музей-усадьба Кусково отпраздновал свое 100-летие, к этому событию были приурочены работы по комплексной масштабной реставрации парковой скульптуры. К сфере реставрации в наши дни относится и практика музеефикации оригиналов и замены их отливами, при этом проблема реставрации памятников не только не снимается, но и обретает особую актуальность. Отреставрировано 64 памятника, из них 18 заменены на копии. Копии изготовлены из полиэфирной смолы с большой концентрацией мраморной крошки, тонированы в цвет поверхности оригинальных бюстов. Сравнительный анализ архивного фотографического материала и современного состояния сохранности свидетельствует об утрате авторской поверхности большинства скульптур, и появлении многочисленных следов антропогенного воздействия, что необходимо было учитывать при проведении работ. В результате совместного труда реставраторов и музейных сотрудников памятники приобрели экспозиционный вид; стабилизировано их состояние; выявлены объекты, требующие более тщательного мониторинга; разработана программа дальнейшего ухода. Проведенные натурные и лабораторные исследования, а также работа с архивными материалами позволили сделать открытия, уточнившие атрибуцию и восполнившие некоторые пробелы в истории бытования памятников.

В статье рассматриваются возможности осуществлять патриотическое воспитание средствами городской культурно-исторической среды на примере парка культуры и отдыха имени 30-летия Победы в г. Краснодаре.

Значительная часть русских рукописных памятников в силу различных обстоятельств оказалась за пределами России. Отсутствие подробных описаний, а зачастую и сведений о таких раритетах, в особенности тех, что попали в частные собрания, создает известные трудности при проведении специальных исследований рукописного наследия страны, а результаты таких работ могут оказаться неполноценными без учета сведений о памятниках-эмигрантах. Особого внимания заслуживают и процессы накопления таких памятников в частных западных коллекциях: они позволяют выявить общие закономерности возникновения интереса к русскому средневековому и старообрядческому искусству, проследить пути попадания памятников в Европу и Америку из России в связи с трагическими событиями XX в. Объектом изучения данной статьи является коллекция русских по происхождению рукописей Библиотеки и музея Честера Битти в Дублине (Ирландия). Основатель коллекции, британо-американский магнат Альфред Честер Битти, собрал русские рукописи в межвоенный период. Судя по всему, интерес к России был обусловлен влиянием на Битти крупнейших библиофилов западной Европы того времени, концессионным бизнесом в Советском Союзе и связями с парижской антикварной фирмой A la Vieille Russie, занимавшейся торговлей русским антиквариатом. В приложении к статье приведены подробные описания памятников коллекции. Необходимость их публикации вызвана тем, что в единственном печатном каталоге кириллических рукописей в британских и ирландских собраниях (1988 г.) не определена бумага памятников, их происхождение и бытование, даны чрезвычайно обширные датировки.

В современной России уже второй год происходит перенастройка туристической сферы: активно развивается при поддержке государства внутренний туризм, путешественники выбирают не только пляжный отдых, но и другие варианты. При этом познавательный, образовательный пользуются невысоким спросом. На этом фоне возникают сложности у музеев, потому что они попадают в условия высокой конкуренции не только с аналогичны-ми учреждениями, но и с торговыми центрами, парками. В сложившейся ситуации музеям необходимо переключиться на внешние коммуникации для привлечения внимания целевой аудитории к своей деятельности. Таким образом, тема развития внешних коммуникаций музея как фактора развития музейного туризма актуальна. В статье приводятся результаты авторского исследования целевой аудитории музеев, рассмотрены предпочтительные каналы получения информации о музеях, факторы привлекательности музеев, причины отказа от посещения музеев. В ходе исследования использованы анкетный опрос, контент-анализ и анализ вторичных данных. Привлечение внимания путешественников позволит музеям с крайней точки ценностного ряда перейти на первые позиции, что будет способствовать также развитию культуры в стране, сохранению истории и т.д., изменению мотивации посещения музеев, сделает музеи привлекательными для молодого поколения. Музеи сегодня имеют возможность встроиться в туристические программы, стать центром притяжения для молодежи, стать частью масштабного территориального бренда и интегрироваться в качестве культурного центра в муниципальную среду. Для этого необходимо перейти от односторонней коммуникации к диалогу с целевой аудиторией, научиться выстраивать долгосрочное взаимодействие.

Статья посвящена Музею невинности в Стамбуле, созданному писателем Орханом Памуком в 2012 году, вскоре после выхода его одноименного романа (2008). Музей Памука, хотя и отсылает к традиции кунст- и вундеркамер, а также к микромузеям художников или литераторов, но является уникальным проектом: здесь один вымышленный персонаж романа собрал вещи-воспоминания о другом вымышленном персонаже романа. Таким образом, в музее возникает двойственная ситуация: реальные артефакты, связанные с историей и антропологией Стамбула, оказываются симулякрами («невинными вещами»), принадлежащими нарративу романа. Статья является фрагментом книги В. Трионе «Бесконечное творчество. Искусство и XXI век» (Trione V. L’opera interminabile. Arte e XXI secolo. Torino: Einaudi, 2019). Текст печатается с любезного разрешения автора.

В статье представлен источниковедческий обзор икон Костромы XVII века в рамках проверки гипотезы об отнесении данных памятников к «костромской школе» иконописи. Для достижения поставленной цели изучены каталоги, систематизированы сведения о 115 иконах. В работе с количественными данными применены статистические методы; для изучения развития иконописи в течение XVII века использован метод моделирования; с помощью иконографического и сравнительно-стилистического методов определена география распространения икон «костромской школы» иконописи. Сравнительно-исторический метод позволил проанализировать количественное распространение икон на разных этапах в течение всего XVII столетия. В ходе исследования были определены предварительные признаки принадлежности иконы к «костромской школе» иконописи. Составлен список из 18 каталогов и публикаций, в которых находятся сведения об иконах Костромы. В настоящее время памятники «костромской школы» иконописи имеются в музеях Центральной России, в последнее время публикуются иконы из частных собраний. Часть икон находится в действующих храмах и монастырях, доступ к ним ограничен. Хронологическая модель показывает наличие очень малого числа памятников «костромской школы» иконописи, датированных первой половиной XVII века, в то время как вторая его половина представлена весьма значительным рядом произведений. Изучение памятников показывает, что в дальнейших исследованиях, с одной стороны, стоит обратить внимание на поиск дополнительных источников именно о первой половине XVII столетия, а с другой стороны, расширить хронологические рамки развития «костромской школы» иконописи по крайней мере до середины XVIII века. Иконографический анализ свидетельствует о том, что иконописцы писали как образа для личного моления, так и целые иконостасы. Сравнительный анализ созданных в разное время произведений на одинаковые сюжеты позволит в дальнейшем дополнить сведения о развитии иконописной школы.