Научный архив: статьи

Производство изделий из кости и рога было одним из наиболее развитых ремесел в эпоху Средневековья. На территории археологических памятников Золотой Орды и Крымского ханства находки продукции косторезов встречаются часто. Однако в письменных источниках это ремесло освещено достаточно скудно. В связи с этим, об основных аспектах развития косторезного ремесла и производящихся изделиях остается судить лишь по данным археологических источников. Исследователи редко обращаются к анализу косторезного ремесла специально, хотя в последнее время такие работы появляются все чаще. В основном в работах публикуются отдельные знаковые находки, определяется функциональное назначение изделий из кости и рога, хронологическая атрибуция, вопросы заготовки сырья, реже инструментальный набор ремесленников. Среди находок по функциональному назначению традиционно выделяют: детали предметов вооружения и конского снаряжения, орудия труда, предметы быта, детали туалета, одежды и украшения, предметы культового назначения, предметы для игр и изделия неясного назначения, куда также обычно добавляют заготовки. В настоящей публикации рассмотрено 64 предмета из кости и рога, происходящие из раскопок городища Солхат (XIII-XVIII вв.) в 1991-2021 гг. Большинство предметов происходят из закрытых комплексов второй половины XIII - XIV в. и характеризуют развитие косторезного ремесла золотоордынского Солхата, как весьма развитую отрасль. Наличие среди материалов обработанных раковин крупных морских моллюсков, привезенных из дальних регионов, а также предметов, изготовленных на токарном станке, может свидетельствовать о присутствии профессиональных резчиков по кости и существовании на территории городища не одной косторезной мастерской.

В публикации анализируются так называемые «штампованные» кувшины с фильтрами и венчиками с «подзором», полученные за все годы исследования столицы Крымского юрта Золотой Орды. Благодаря многолетним археологическим исследованиям Золотоордынской (Старокрымской) экспедиции Государственного Эрмитажа удалось собрать множество фрагментов данных тисненных изделий. Штампованные сосуды в период Золотой Орды были достаточно распространены. Их изготавливали как имитацию дорогостоящих металлических изделий. На сегодняшний день тисненные кувшины широко известны и встречаются практически по всей территории Улуса Джучи. Изделия с резным воротником вокруг горла были распространены на Ближнем Востоке с X в., а также до конца XIII в. на территории Закавказья (а именно Грузии и Азербайджана). В литературе неоднократно отмечался значительный масштаб экспорта штампованной керамики солхатского производства, в том числе и сосудов с резными «подзорами», за пределы Крымского полуострова. Данная группа изделий публикуется впервые.

Цель статьи — рассмотреть возможные варианты развития событий на территории Центральной Евразии в XV–XVIII вв., касающиеся взаимоотношений наследников Золотой Орды (Улуса Джучи) и Московской Руси, которые не были реализованы, и их интерпретацию (включая ее причины) в современной историографии. Рассуждения автора базируются преимущественно на материалах дипломатической переписки между правителями указанных государств и анализе исследовательской литературы по проблематике. Автор приходит к выводу, что строгой предопределенности в реализации той версии событий, которая имела место, не было. В отношении же оформления исторического нарратива этих реализованных событий автор, напротив, прослеживает некую печальную предопределенность, вызванную, по его мнению, имперской сутью государства — «спонсора» историописания данных событий. По мнению автора, одним из важнейших двигателей развития исторических событий в том или ином направлении являются личные амбиции отдельных людей, но отнюдь не разноплановые «объективные» факторы — вроде развития производительных сил общества. Акцентируется внимание на необходимости изучения психологических моментов, влияющих на то или иное историческое событие, на включении психологии в пространство исторических исследований

В статье на основе предложенных редакцией журнала «Новое прошлое /The New Past» вопросов для дискуссии рассматриваются основные тенденции изучения взаимоотношений Московской Руси и пост-ордынских государств в раннее Новое время. Отталкиваясь от достижений современной отечественной историографии (работ А. Л. Хорошкевич, В. В. Трепавлова, И. В. Зайцева, А. В. Белякова и других), автор рассматривает проблему т. н. политического наследия Золотой Орды, предлагая отделять реальное политическое наследство, выразившееся в подчинении бывших ордынских улусов, от наследия идеологического, которое никогда не существовало в виде оформленной внешнеполитической концепции. Отмечая актуализацию золотоордынского нарратива в общественном сознании после 1991 г. и появление новых, позитивных по сравнению с прошлым, коннотаций в его оценке, автор подчеркивает, что в то же время этот нарратив не особенно сочетается с политикой исторической памяти современного российского государства, которая концентрируется на военных победах и триумфах прошлого.

В статье рассматривается вопрос об истории изучения завоевании Казанского ханства и влияние идеологии на историографический процесс. В отечественной историографии сложились различные концепции по этой проблеме. Первая, широко распространенная в державной российской и советской историографии, утверждает, что завоевание Казани и Поволжья Русским царством было вызвано необходимостью и имело целью обезопасить свои границы от татарских вторжений, разорявших русские земли; само завоевание было целиком прогрессивным явлением и принесло народам Поволжья процветание, приобщив их к высокой русской культуре. Данная концепция не просто опирается на поддержку государства, но и является важнейшей часть державной идеологии. Вторая сложилась в татарской историографии еще во второй половине XIX в. и распространилась в российской либеральной историографии в 1920-е и 1990–2000-е гг., утверждая мысль о захватнической внешней политике Русского царства и колониальном характере порабощения народов Поволжья. Становление многонациональной России как демократического федеративного государства предполагает выработку иных, чем в империи, концепций своего возникновения, которые смогут представить более сложный и многомерный взгляд на историю

В статье анализируется история суда над казахским султаном Бараком, осуществленного четырьмя народными судьями — биями (1748 г.). Этот суд представляется весьма ярким примером кризиса ханского правосудия в тюрко-монгольских государствах, и в Казахской степи в частности, поскольку в его рамках был нарушен принцип рассмотрения дел ханов и султанов (прямых потомков Чингис-хана) только членами ханского же рода. В статье проводится ретроспективный историко-правовой анализ судебных процессов над членами рода Чингизидов в тюрко-монгольских государствах, а также выявляются причины постепенного упадка системы имперских судов в государствах — наследниках Монгольской империи и Золотой Орды, в т. ч. в Казахском ханстве и казахских жузах в XVII–XVIII вв. Источниками исследования выступают исторические хроники и летописи Средних веков и Нового времени, а также российская имперская официальная документация, отражающая существенные изменения в политической и правовой жизни в казахских жузах первой половины XVIII в., в т. ч. традиционных институтов власти, управления и суда, унаследованных Казахским ханством от Золотой Орды

Распад Золотой Орды (Улуса Джучи) показан в статье как следствие многочисленных исторических ситуаций, возникших на обширном пространстве Евразии. Статья также посвящена выявлению тенденций, связанных с возникновением и развитием постордынских ханств, образовавшихся после распада Улуса Джучи. Показано, что возникшие на территории бывшей Золотой Орды «наследные» ханства продолжили золотоордынские этнополитические и культурно-цивилизационные традиции. Сделан вывод о том, что при всех реликтах единства Золотой Орды нельзя не видеть усиливавшуюся тенденцию к взаимному отдалению постордынских государств друг от друга. Выявленные авторами противоречивые тенденции развития ханств представлены на фоне отношений «нового» тюрко-татарского мира с Московским (Российским) государством. Стороны активно влияли друг на друга не только в военном отношении. В середине XVI в., с завоеванием Казанского ханства, начался новый этап во взаимоотношениях Москвы и постордынских ханств, амбивалентные оценки которых органично отразились в русской литературе второй половины XVI–XVII вв., включая популярную в российском обществе «Казанскую историю»

Представлен обзор Международного золотоордынского форума, прошедшего в Казани и Болгаре 9–11 июня 2025 г. Организатором мероприятия выступил Институт истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан при поддержке Болгарской исламской академии. В рамках форума прошел ряд мероприятий — научных, организационных и методологических. Участники форума обсудили широкий круг вопросов, связанных с историей как непосредственно Золотой Орды, так и других тюркских и монгольских государств Евразии в эпоху Средневековья и Нового времени. Значительное внимание было уделено проблемам источниковедения, в особенности — новым перспективам изучения эпического наследия кочевых народов Евразии

Представлены результаты исследования особенностей реализации казахской исторической политики в пространстве российского пограничья. Методологию исследования составляют концепты символической памяти и «ландшафта памяти» пограничья. В 1991-2020 гг. власти Казахстана проводили в Астраханской области активную историческую политику, что выразилось в ряде коммеморативных акций, имевших общественный резонанс. Анализ эволюции казахского исторического дискурса в 1990-2020-е гг. позволил раскрыть многоплановое символическое содержание исторической политики властей Казахстана, спроецированной на российскую территорию. Ключевой акцией такой политики стало возведение в 2011 г. мавзолея Букей-хана в селе Малый Арал в Астраханской области. В ходе исследования было выявлено несколько символических целей акции: увековечивание памяти о Букей-хане как одном из ключевых героев казахского пантеона исторических личностей; скрытое символическое маркирование той части российской территории, где в XIX в. существовало Букеевское ханство, как казахской территории; символическое подтверждение правомерности передачи Казахской ССР в 1920-е гг. части земель, входивших в состав Букеевского ханства; укрепление казахской идентичности у казахов, граждан России, проживающих в Астраханской области; символическое переформатирование сакрального пространства ногайцев-карагашей, сформировавшегося вокруг могилы святого Сеид-Бабы, в казахское историко-политическое мемориальное пространство. «Казахизация» этого сакрального комплекса стала частью исторической политики, проводимой властями Казахстана в отношении российских ногайцев. История и культура ногайцев интересна казахстанским властям в контексте борьбы за золотоордынское наследие. Выявлено, что символическое «присвоение» ногайского историко-культурного наследия позволило бы закрыть хронологическую, пространственную и культурную брешь в историко-идеологическом конструкте «происхождения» Казахского ханства от Золотой Орды, поскольку именно Ногайская Орда являлась единственным прямым наследником Золотой Орды. Ногайцы также оставили после себя богатое литературное наследие в виде эпических сказаний, которые позднее получили широкое распространение среди казахов. С целью символического «присвоения» ногайского наследия был создан миф о существовании в казахской истории особого периода, когда в Золотой Орде якобы существовала «ногайлинская» (от слова «ногайлы» - ногайский) этническая общность, которая позже распалась на ногайцев, казахов и каракалпаков. Доказано, что в настоящее время этот миф активно тиражируется в рамках проводимой казахстанскими властями исторической политики.

В статье представлены результаты консервации и исследования неотрезного по линии талии халата с откидными рукавами из комплекса золотоордынского костюма из погребения 1 кургана 35 могильника Ковалёвка, Октябрьского района, Волгоградской области. Крой халата имеет многочисленные аналогии на территории Монгольской империи. Впервые на подобном типе халатов выявлена застёжка на пуговицы и петли из одинарного рулика на правом боку.

Параллельное сосуществование на огромной территории Золотой Орды мира многочисленных, развитых, благоустроенных по меркам своего времени городов и мира степи с кочевыми племенами на протяжении почти двух веков требует теоретического осмысления. В статье концепция грядообразования на территории Золотой Орды, основанная на результатах новейших археологических исследований, проводимых последние двадцать лет на памятниках европейской части этого государства, рассматривается на материалах городов Крымского полуострова. В развитии городов золотоордынского государства выделится семь различных хронологических периодов, которые охватывают временной диапазон от 40-х гг. XIII в. до 20-х гг. XV в. В XIII в. кардинально меняется историческая ситуация в Северном Причерноморье. Земли, ранее принадлежавшие Византийской империи, переходят под протекторат империи Монгольской (позднее Золотой Орды). Тогда же в регионе появляется еще одно государственное образование, основанное выходцами из Северной Италии, - Генуэзская Газария. В результате на территории Крымского полуострова в XIII-XV вв. сосуществуют сразу три различные градостроительные традиции. Первая из них - византийская. Вторая градостроительная традиция - золотоордынская (восточная). Третья традиция - североитальянская (генуэзская, эпохи Возрождения). Процессы грядообразования на Крымском полуострове XIII-XV вв. протекали в рамках золотоордынской урбанистики, несмотря та то, что в регионе соседствовали три разных градостроительных традиций.

Представлен очерк археологии Азака в период смуты после убийства хана Бердибека и до захвата власти Тохтамышем (1359-1381 гг.). После кризиса и стагнации в предшествующий период (1343-1359 гг.), которые, не сопровождались заметным сокращением городской территории, за время смуты произошло уменьшение площади города в 4 раза. Связи Азака с другими регионами достигают минимального уровня. На первом этапе (до 1369/1370 г.) фиксируется подъём благосостояния и расцвет ремесел, в частности гончарного, что, вероятно, связано с притоком нового населения. Восстановление города до докризисного уровня не произошло. К этому времени относится большинство наиболее богатых комплексов, исследованных в Азаке. Происходит массовая чеканка медной монеты. Фиксируются следы локальных погромов на городских окраинах. Затем начинается период нестабильности, о чем свидетельствует сооружение оборонительного рва. Зимой 1369/1370 гг. в городе происходят драматические события, которые привели к появлению массовых санитарных захоронений и запустению периферийных районов. На городском центре это отразилось слабо. Последствия оказались отложенными во времени. После этого почти полностью исчезает эмиссия медной монеты. Это затрудняет датировку комплексов 1370-1381 гг. Можно констатировать, что в центре города значительных изменений не произошло, и сохранилась прежняя плотность застройки, но на периферии центрального района были заброшены многие участки. Захват власти Тохтамышем также сопровождался эксцессами, о чём говорят находки санитарного захоронения и кладов в Азаке и окрестностях.