Научный архив: статьи

This article deals with the problem of an author’s national identification if this author fits in two different literary traditions. West-Icelandic literature is a specific phenomenon that belongs to both Icelandic and American or Canadian literatures. The early Icelandic immigrants in North America (Stephan Stephansson, Gestur Pálsson, Torfhildur Þorsteinsdóttir, Jóhann Magnús Bjarnason) created the strong literary tradition in the native language, which was considered a part of the Icelandic writing culture. The descendants of the first generation of Icelandic immigrants (Páll Bjarnasson, Laura Gudman Salverson) wrote their books mostly in the English language but kept the connection to Icelandic poetry and prose and discussed actual Icelandic community problems. These authors generally had double self-identification as Icelanders and Americans. They did not lose their national identity in an alien cultural environment. The new stage of the development of West-Icelandic literature started when the young generation of Icelandic immigrants came to the USA and Canada in the second half of the 20th century. Kristjana Gunnars is one of the writers who was born in Iceland but in Canada started to write in English. Her first books, One-Eyed Moon Maps (1980) and Settlement Poems (1980, 1981), focused on problems of immigration and self-identification, but in the 1990s she left these themes and wrote primary novels and poetry not in touch with Icelandic topics. That was Gunnars’ way to the world literature. Nevertheless, she is identified by readers as an Icelandic author and classified by literary scholars as a Canadian-Icelandic writer because the works are considered a continuation of Icelandic rich lyrical and narrative tradition

В статье обосновывается возможность использования показателей и критериев оценки реализации политики вмешательства во внутренние дела государства для описания стратегии и возможного стратегического замысла вмешательства США во внутренние дела Китая в отношении Тайваня. Политические установки Вашингтонского (2024 г.) саммита НАТО обусловливают возможность вмешательства стран-членов НАТО во внутренние дела России, Китая, Белоруссии и других государств мира. При этом страны-члены НАТО уже используют обширный инструментарий для вмешательства в решение внутриполитических вопрос зарубежных государств. Это делает актуальным разработку и апробации Методики оценки эффективности реализации политики вмешательства во внутренние дела государства. Показателями реализации политики вмешательства во внутренние дела государства могут быть показатели: ограничения его независимости (суверенитета) и свободы; торможения нормального политического, экономического, социального, а также культурного развития. Критерии оценки реализации политики вмешательства во внутренние дела государства могут включать правила оценки значений таких показателей в соответствии с реализуемыми ограничениями его независимости (суверенитета) и свободы; а также торможением его нормального политического, экономического, социального и культурного развития. В статье рассматриваются стратегия и возможный стратегический замысел вмешательства США во внутренние дела (ограничения независимости (суверенитета) и свободы) Китая в отношении Тайваня.

Формирование американо-мексиканской границы можно охарактеризовать как противоречивый, сложный процесс и для Соединенных Штатов, и для Мексики. До обретения Мексикой независимости США граничили с Испанской империей, которая, в свою очередь, не была заинтересована в том, чтобы сделать своими северными территориями мексиканские земли. У Испании не было такой интенции ввиду ее климатических особенностей. Отсутствие должной вовлеченности со стороны Испании в развитии данной колонии повлекло за собой приток другого актора, более деятельного, а именно - США. В исследование мы рассматриваем истоки американо-мексиканских отношений. Были изучены ключевые события с помощью исторического метода, метода контент-анализа и ивент-анализа и проведены работы с документами. Для понимания современного политического контекста во взаимоотношениях двух государств анализируется широкая юридическая база (на примере договора Гуадалупе-Идальго, а также Трансконтинентального договора); проанализированы ключевые особенности, такие как обретение Мексикой независимости; американо-мексиканская война (1846-1848); присоединение Флориды и Техаса, которые повлияли на формирование американо-мексиканской границы. Изначально частно-колонизационный характер процесса заселения северных мексиканских территорий постепенно перерос в экспансию со стороны США. При этом в правительственных кругах находилось и немало противников данной политики, что впоследствии вылилось в военное столкновение внутри самих Соединенных Штатов. Исторические факты в контексте современных дискуссий, связанных с иммиграционной политикой и безопасностью, продолжают оказывать влияние на принятие внешнеполитических решений.

На протяжении многих лет Соединенные Штаты Америки в своей ближневосточной стратегии указывают безопасность государства Израиль как один из главных внешнеполитических приоритетов. Безопасность Израиля, в свою очередь, напрямую зависит от состояния палестино-израильского конфликта. После событий 7 октября 2023 г. вновь встал вопрос о необходимости окончательного разрешения конфликта. Хотя Вашингтон неоднократно подчеркивал свою приверженность концепции «два народа – два государства», три последние администрации не предприняли никаких шагов для реализации этой стратегии. Администрация Б. Обамы попыталась ужесточить свою риторику в отношении Израиля, однако сохранила военные поставки в полном объеме, даже увеличив: включила программу «Железный купол». Обсуждение будущего палестинского государства осталось на уровне риторики. Администрация Д. Трампа сразу продемонстрировала всестороннюю поддержку Израиля, признав Иерусалим его столицей, а позже Голанские высоты территорией Израиля. Проект «сделка века» стал очередной неудачной попыткой разрешить палестино-израильский конфликт, и Д. Трамп скорректировал ближневосточную стратегию, направив усилия на подписание соглашения между Израилем и ОАЭ. «Соглашения Авраама» стали огромным успехом администрации Трампа, к которому присоединись Бахрейн, Марокко и Судан. Следующая администрация Дж. Байдена продолжила развивать идею «расширения» Соглашений на Саудовскую Аравию. Переговоры шли успешно, несмотря на нерешенный палестинский вопрос, до 7 октября 2023 г. После атаки ХАМАС и начала операции Израиля в Секторе Газы основной целью администрации Байдена стало достижение соглашения о прекращении огня, новая администрация Д. Трампа формирует новый ближневосточный курс. Судьба независимого палестинского государства остается неопределенной. В текущих условиях Вашингтон меньше заинтересован в претворении в жизнь концепции «два народа – два государства». В статье рассматриваются причины изменений, произошедших в политике США за последние десятилетия в отношении палестинского вопроса и создания палестинского государства.

Статья представляет собой исследование геополитической ситуации в Центральной Азии в рамках нарастающего конфликта между мировыми державами, известного как «Большая игра». В статье рассматриваются десятилетние тенденции развития отношений между странами региона и их способность к адаптации в условиях растущей геополитической напряженности. Автор подчеркивает важность Центральной Азии как стратегического региона для различных держав, стремящихся к доминированию в этом регионе.

Н астоящая статья посвящена анализу развития саудовско-китайских отношений, вышедших с 2016 г. на уровень «всеобъемлющего стратегического сотрудничества». Исследование разделено на три блока, рассматривающих сотрудничество двух стран в разные хронологические периоды. В первой части анализируются саудовско-китайские отношения в период Холодной войны (1949–1990), когда между странами отсутствовали дипломатические отношения. Первоначальная обоюдосторонняя негативная оценка стран стала изменяться с 1970-х гг. после сближения Вашингтона и Пекина, при этом поворотным моментом стала покупка Саудовской Аравией в конце 1980-х гг. баллистических ракет средней дальности китайского производства. Данный шаг заложил основу как саудовской политики маневрирования, так и саудовско-китайским отношениям. Вторая часть рассматривает двусторонние контакты в период (1990–2013) до начала реализации инициативы «Один пояс, один путь» (ОПОП). В данный период КСА становится одним из крупнейших поставщиков нефти для нужд КНР. Появляется тренд на стабильное и последовательное развитие торгово-экономического сотрудничества, при этом разногласия по внешнеполитическим вопросам не оказывают влияния на саудовскокитайские отношения. Третья часть посвящена анализу двусторонних отношений после начала реализации ОПОП (2013– н. в.). Указанный выше тренд развития получил новый импульс, более того, Эр-Рияд связывает выполнение своей программы реформ «Видение 2030» с ОПОП. Интенсифицируется сотрудничество в сфере высоких технологий, при этом КСА особо заинтересовано в получении китайских телекоммуникационных технологий (5G) и разработок в области искусственного интеллекта. В статье сделан вывод, что, несмотря на рост противоречий между КНР и США, КСА, руководствуясь своими национальными интересами, продолжит взаимовыгодное сотрудничество с КНР, равно как и с любыми другими великими державами, оставляя себе тем самым пространство для маневрирования и балансирования во внешнеполитических и экономических вопросах, продолжая тем самым политический курс, заложенный ещё в конце 1980-х гг.

Статья посвящена анализу Корейской войны (1950-1953) как ключевого конфликта холодной войны, определившего геополитическую ситуацию в Восточной Азии. В работе рассматриваются причины конфликта, связанные с разделением Кореи по 38-й параллели, идеологическим противостоянием и глобальным противостоянием СССР и США. Особое внимание уделяется роли международных сил: поддержке Северной Кореи со стороны СССР и КНР, участию США и ООН в поддержке Южной Кореи. Анализируются основные этапы войны: наступление северокорейских войск, контрнаступление сил ООН, вмешательство Китая и переход к позиционной войне. Исследуется влияние конфликта на укрепление американского присутствия в регионе, развитие сотрудничества США с Японией и рост международного статуса КНР. Рассматриваются долгосрочные последствия войны: закрепление разделения Корейского полуострова, формирование демилитаризованной зоны, экономическое развитие Южной Кореи и укрепление позиций Китая. Статья подчеркивает роль Корейской войны в формировании концепции «ограниченной войны» в период холодной войны.

Статья посвящена исследованию специфики экспертных подходов при принятии решения о вводе войск и в ходе войны в Афганистане. В качестве источников привлечены рассекреченные документы ЦРУ, опубликованные Архивом национальной безопасности США, и стенограммы заседаний Политбюро ЦК КПСС, с которых в 1990–2000 гг. был снят гриф секретности. Комплекс привлеченных источников позволяет выявить круг субъектов, показать методы и определить роль политической экспертизы в ходе развития войны в Афганистане. Советский подход исходил из доверия к экспертной оценке лишь ряда ведомственных структур, изначально встроенных в систему принятия политических решений. Экспертная поддержка оказалась краткосрочной и была призвана обеспечить систему мер для реализации политического курса, что говорит о подчиненном положении экспертных структур политическому руководству. Американский подход, напротив, судя по рассекреченным документам ЦРУ, исходил из анализа социологических факторов развития событий, что позволило на первоначальном этапе выявить спектр сил и субъектов, которым могла быть оказана помощь. По мере установления связей с оппозиционными силами стали прорабатываться маршруты и способы поставки вооружений. Экспертные подходы советской стороны усиливали ошибочность и непоследовательность проводимой советской политики, а американские оценки объективно способствовали разжиганию войны внутри Афганистана.

Проблема решения задачи первоначального знакомства солдат армии США с культурой освобождаемой американской армией Франции представляется весьма актуальной в условиях продолжающегося усиления контактов между носителями различных культур в разнообразных формах и в современном мире, в том числе в ходе и после завершения военных конфликтов. Новизна исследования заключается в анализе путеводителей, созданных для служивших во Франции американских солдат, в качестве источника информации по процессу знакомства рядовых американцев с французской культурой. Цель работы – выявить в американских путеводителях по освобождаемой в конце Второй мировой войны Франции сюжеты, информация о которых была необходима американским солдатам для более комфортного нахождения в стране, в том числе о возможностях отдыха (культурного и развлекательного времяпрепровождения). Читатель путеводителей получал информацию по истории и современному состоянию Франции, о взаимоотношениях французов с американцами и немцами, особенно в ходе мировых войн. В результате определены основные причины составления путеводителей, заключавшиеся в необходимости более успешной адаптации военнослужащих к нахождению в другой стране. Установлен круг лиц, задействованных в процессе создания путеводителей – в основном это были деятели американской культуры, сотрудничавшие в годы войны с вооруженными силами. Прослежена эволюция данных документов от попытки дать американским солдатам первоначальные знания о жизни французов к решению проблем, возникших уже после прибытия американцев во Францию. Сделан вывод о значении данных путеводителей для активизации интереса американцев к французской культуре.

Согласно теоретическим исследованиям, вмешательство во внутренние дела и даже подозрения в такого рода действиях приводят к негативным последствиям как для межгосударственных отношений, так и для внутренней политики стран, усиливая поляризацию политической системы и общества ввиду секьюритизации трансграничных связей с предполагаемым инициатором вмешательства. Исследование проверяет эти положения на примере реакции правительства и общества Австралии на совокупность явлений, которые в 2017 г. стали позиционироваться Канберрой как попытка воздействия Китайской Народной Республики (КНР) на внутреннюю политику страны. Автор ставит целью ответить на вопрос, какие последствия имели обвинения в иностранном вмешательстве КНР во внутренние дела Австралии для двусторонних отношений и австралийской политики. Установлено, что риторика о китайском вмешательстве во внутренние дела Австралии возникла в публичном дискурсе как комплексная проблема, включающая нежелательное влияние не только на политику, но и на общество, экономику и информационную сферу. Именно это стало поворотным внутриполитическим событием, которое привело к существенной эрозии доверия, значительному усилению негативного отношения в австралийском обществе к Китаю и запустило процесс ужесточения австралийской политики в отношении КНР на фоне роста геополитической напряженности в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Произошла секьюритизация трансграничных связей с КНР, которые стали рассматриваться Австралией как потенциальные каналы влияния Пекина на политические, общественные и экономические процессы в стране. В результате этих событий и иных внешнеполитических факторов произошло серьезное ухудшение австралийско-китайских отношений. Правительство Австралии приняло ряд оперативных и жестких мер, в том числе первым приняло обширное специализированное законодательство по противодействию иностранному вмешательству. Произошла инструментализация проблемы вмешательства, использовавшейся в политической борьбе, преимущественно со стороны Либеральной партии. В то же время существенной поляризации политической системы и электората не произошло. Итогом стал широкий общественный и межпартийный консенсус по поводу необходимости повышения надзора за связями с Китаем и создания эффективной системы противодействия иностранному вмешательству. Австралийский пример демонстрирует, что инструментализация обвинений во вмешательстве в странах с либерально-демократическим режимом необязательно приводит к поляризации, а, наоборот, может способствовать формированию внутриполитического консенсуса на почве борьбы с внешним врагом.

Рассматривается политика Ю. В. Андропова и его личная позиция в ключевых вопросах отношений СССР с США и КНР в годы руководства Советским Союзом. На этой основе оценены влияние и последствия действий Ю. В. Андропова на внешнеполитическое развитие СССР. Автор руководствовался принципами историзма, научной объективности и опоры на источники. Доказано, что Ю. В. Андропов формировал внешнюю политику страны с позиции «ястребов» в советском руководстве, представленных Д. Ф. Устиновым. Согласно этой позиции, внешняя политика абсолютно подчинена интересам национальной безопасности, предполагающей превосходство ядерных и обычных сил над силами потенциальных противников, а военная сила должна выходить на первый план при принятии внешнеполитических решений. Поэтому как по проблеме ракет средней дальности (РСД) в Европе, так и по вопросу о размещении вооруженных сил на советско-китайской и китайско-монгольской границах Ю. В. Андропов, игнорируя объективные изменения обстановки, неизменно придерживался жесткой позиции. Автор приводит свидетельства того, как советский руководитель неоднократно отвергал разумные предложения дипломатов и не желал идти на какие-либо уступки, которые противоречили идеям военного превосходства. В первую очередь это касалось вопроса размещения РСД на территории Восточной Европы, который обсуждался на переговорах в Женеве. В итоге Советскому Союзу не удалось избежать вовлечения в новый виток гонки вооружений, спровоцированный президентом США Р. Рейганом, вследствие чего американские РСД были размещены в Западной Европе. На Востоке Ю. В. Андропов упустил возможность улучшить отношения с Китаем, который начал переориентироваться от конфронтации с СССР на выстраивание баланса в отношениях с США и Советским Союзом, и продолжил бессмысленную конфронтацию с ним. Внешнеполитическое наследие Ю. В. Андропова - изолированная, напряженная внешняя обстановка, не подразумевающая свободы действий. Кроме того, увеличение военных расходов, вызванное его жесткой внешнеполитической линией, усугубило «застой» и кризис социально-экономического развития СССР.

Китай - крупнейший государственный субъект международных отношений, который представляет серьезную угрозу продолжающейся однополярной гегемонии США. В этой связи против Китая ведется кампания обструктивной внешней политики посредством позиционирования Китая как зловещей угрозы и ненадежного субъекта, выступающего против «порядка, основанного на правилах». В надежде ограничить и сдержать глобальный подъем Китая Запад стремится подорвать потенциал «мягкой силы» Китая. Опираясь на интегративный вид обзора литературы, авторы рассматривают попытки «производства знаний» с использованием субъективных интерпретаций и представлений США и их союзников о современном типе геополитически обусловленных международных конфликтов - гибридной войне. В представлении западной общественности гибридная война - это политически заряженный и нагруженный термин, который предполагает злой умысел у зачинщика такого конфликта в отношении предполагаемой жертвы. По оценкам зарубежных экспертов, современная внешняя политика Китая носит гибридный характер. Страну публично обвиняют в проведении операций в экономическом, кибернетическом, географическом, геополитическом, психологическом, информационном и идеологическом пространствах. В настоящее время понятие «китайской гибридной войны» начинает становиться все более популярным в средствах массовой информации. Однако обострение китайско-американских отношений на фоне конфликта в Южно-Китайском море и тайваньской проблемы дает нам возможность прогнозировать, что Китай будет все чаще позиционироваться как опасный источник гибридной угрозы в западноцентристском дискурсе, чтобы по умолчанию попытаться сохранить гегемонию США и сдержать глобальный рост КНР посредством негативной информационной кампании.