Научный архив: статьи

Статья посвящена новейшим формам проявления религиозности в пространстве города. Исследование сфокусировано на изучении религиозного аспекта городской эргонимии. Исследовав вывески магазинов, навигационные карты, товары на полках сетевых магазинов, использующие имена богов Древней Греции, авторы поставили задачу реконструкции невербализованного мифологического нарратива, составленного эргонимами и товарными именованиями. Религиозная жизнь городского пространства понимается в статье в качестве характерных для древнегреческой религиозности практик благочестия: воззвания и посвящения. Реконструируются специфические механизмы воспроизводства культуры в Древней Греции и Европе XXI века. На основании проведенного различия описывается «мифосоциализирующая» функция современного образования в процессе трансляции мифологического нарратива и реинтерпретации олимпийского мифа. Статья обращается к данным о религиозной жизни юридических лиц. На основе анализа частотности упоминания имен олимпийских богов в едином реестре юридических лиц и сопоставления имен богов с заявленными формами экономической деятельности реконструируется олимпийский миф XXI века — «Эргонимический миф Гермеса». Статья предполагает описание материально воплощенных пространств священного на улицах современных городов методом хорографии. Подобный подход представляется новым в исследовании культуры и человеческого общежития.

Цель данной работы в установлении связи между романом антиутопии Е. Замятина «Мы» и Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы», а также в сравнении образов - Великий инквизитор - Благодетель, анализе проповедуемой ими идеологии. Замятин, как и Достоевский, заставляют заново взглянуть на религию, в частности, христианство, а также на развитие цивилизации. Достоевский считал поэму своего литературного героя Ивана Карамазова «кульминационной» точкой, и нам важно разобраться, как эта «точка» отразилась и стала основообразующей, наверное, в самом знаменитом романе-антиутопии Е. Замятина «Мы». Так как проблематика романов не устаревает, то раскрытие фундаментальных вопросов считается актуальным.

Под сомнение ставится уместность использования понятия миф применительно к культуре ХХ в. Анализируется происхождение этого термина, связанное с философией и филологией немецкого романтизма. Показана закономерность актуализации понятия миф в эпоху модерна, обусловленная ее обострившимся вниманием к иррациональной стороне действительности. Понятие неомифологизм по справедливости применяется к культуре модерна, поскольку в ней сохранялось субстанциальное понимание мифа. Однако некритический перенос этой терминологии на культуру постмодерна в статье проблематизируется, поскольку в постмодерне миф начал пониматься формально - как способ высказывания. Такое понимание сложилось в семиологии и структурной антропологии. В культуре потребительского общества создание квазимифов было поставлено на конвейер как эффективное средство управления массовым сознанием. Эти несубстанциальные квазимифы быстро объединились в симулякр мифологии мифа. В статье даются характеристики этого симулякра. Подчеркнуто, что неомифологизм как субстанциально-ориентированная ментальность никак не свойствен культуре и литературе постмодерна, основанной на мифологии мифа. В аспекте филологической проблематики показано, что вопрос о мифе касается ключевого вопроса исторической поэтики: о соотношении предания и личного творчества. Особенность современности видится в том, что личное творчество научно и практически начинает осознаваться как продолжение предания и, следовательно, как утверждение национального мифа. Данная статья была первоначально опубликована на английском языке как глава коллективной монографии: Kuznetsov I. V. Mythology of Myth in Twentieth-Century Culture. Philological sciences: Modern scholarly discussions. Lviv-Toruń: Liha-Pres, 2019. P. 64-78.

В статье предпринята попытка анализа такого уникального и многоаспектного феномена, каким является мифология. Рассматриваются некоторые стороны ее существования и функционирования в медиапространстве. Автором проводится сравнение классической и социальной парадигмы мифотворчества, поднимается проблема типологии мифов. Особое внимание уделяется формированию политических мифосюжетов, которые имеют особенно важное социальное и общегуманитарное значение, поскольку мифологизация через продуцирование моделей мифосознания влияет на формы поступков индивидов - и всего социума, - обусловливает направление и содержание их действий.

В современной лингвокультурологии интерес вызывают исследования художественных концептов, которые представляют собой лингвокультурные познавательные концепты, получившие авторское переосмысление и особую индивидуальность в художественном тексте. Актуальность исследования определена тенденцией к выявлению особенностей идиостиля и специфики языковой личности отдельно взятого писателя посредством описания ключевых концептов его творчества. Цель - проанализировать и описать когнитивные особенности двуядерного концепта море-океан в творчестве Б. В. Шергина. Обращение к общечеловеческим мифологическим универсалиям и мифологическому наследию русского народа позволяет выделить дополнительные, отличные от мифологических оттенки исследуемого концепта. Материалом для исследования послужили рассказы-миниатюры из однотомника «Повести и рассказы». Исследование показало, что в творчестве писателя двуядерный концепт море-океан представляет собой дуальный художественный концепт. Его ядра образуют эквиполентную оппозицию, которая предполагает наличие у них как общего значения водное пространство, так и антонимичных значений, таких как жизнь / смерть, свет / тьма, постоянство / изменчивость, созидание / разрушение и др. Противоположные значения не исключают друг друга, а теснейшим образом связаны между собой. Сделан вывод, что дуальные признаки ядер концепта заложены в этимологии лексем океан и море: первая имеет значение живой воды, вторая - мертвой. В мифологическом мировоззрении поморов море-океан - это первичная материя, в которой в процессе борьбы противоположностей возникает, гибнет и вновь возрождается Вселенная. Мыслится эта материя живым существом. Биоморфные признаки концепта актуализируются посредством антропоморфного и зооморфного кодов. Лексико-семантическое поле человек представлено лексемами батюшка, седой старик, водяной царь, справедливый судья, строитель души, музыкант, певец и др. Лексико-семантическое поле животное ограничено лексемами конь и белый медведь.

Цель. Охарактеризовать стратегии и основные формы мифопоэтического осмысления истории в романах «Обитель» З. Прилепина и «Дети мои» Г. Яхиной.
Процедура и методы. С опорой на устоявшиеся в науке принципы сравнительного, мифопоэтического и герменевтического подходов к изучению художественной литературы исследовательское внимание в статье обращено прежде всего на персонажный уровень текста как наиболее репрезентативный для достижения поставленной цели: с образами героев сопряжены мифологемы, которые задают основу для построения собственно авторского неомифа.
Результаты. В ходе анализа установлено, что авторы обоих произведений стремятся осмыслить историю не только частную и национальную, но и общечеловеческую, а миф, будучи символической формой универсализации, помогает эту интенцию реализовать с помощью разных моделей. На конкретном материале выявлены следующие неомифологические стратегии: создание эсхатологического мифа о Соловках в одном случае и мифологического хронотопа поволжского Гнаденталя – в другом. При этом у Прилепина заметно усиление историософской составляющей романа, а у Яхиной мифопоэтизация истории служит, скорее, орнаментальным обрамлением, метафорически воплощаясь в сюжете.
Теоретическая и/или практическая значимость. Полученные результаты расширяют теоретические представления о способах функционирования мифа в русском романе XXI в., где внимание авторов обращено к началу советской эпохи – времени, представляющем самостоятельный научный интерес с точки зрения мифологизации истории, а также намечают перспективы в изучении авторских неомифов в современной литературе.

Рассмотрено обращение к мифологизму в поэзии А. Т. Драгомощенко как пример метареализма. Проанализирована эволюция использования мифологизма в творчестве поэта, начиная с ранних произведений, где мифология служит для изображения внутреннего мира человека, и заканчивая поздними текстами, где мифические образы становятся важным инструментом структурирования повествования. Представлены конкретные примеры использования мифологизмов в стихах поэта с размышлениями об их значении и влиянии на толкование поэтических произведений.

Статья посвящена исследованию путей формирования мифологического пространства романов Б. Вербера «Мы, боги», «Дыхание богов», «Тайна богов». В работе уделяется внимание роли архетипов, античной мифологии, социально-исторических мифов в создании социально-исторического и философского подтекстов в «божественном» цикле Б.Вербера, изучаются авторские подходы к передаче понимания истории человечества и закономерностей развития современного мира.

Статья раскрывает процесс осмысления социокультурной неопределённости в античной философской и историографической традиции. Социокультурная неопределённость представляет из себя социокультурное состояние субъекта, поставленного перед необходимостью выбора одного из различных вариантов своего дальнейшего существования и поступать в соответствии с выбором. Античная метафизика, натурфилософия, объективно-идеалистическая традиция, историография различным образом раскрывают содержание темы неопределённости. Социальная, политическая, цивилизационная проблематика античного мира эллинистического и римского периодов в качестве направления рассмотрения неопределённости добавляют проблему множественности социокультурных идентичностей, их сосуществования, возможности их комбинирования и произвольного избрания для индивида.

В статье рассматриваются образы Поэта и Бога в пьесе В. Шершеневича «Вечный жид» посредством анализа авторских ремарок и собственных реплик действующих лиц «трагедии великолепного отчаяния». Анализируется положение персонажей пьесы в рамках заданных художественных архетипов и принадлежность героев соответствующим культурно-историческим традициям (русской поэзии и православному христианству). С опорой на культурный контекст произведения рассматривается мотив богоборчества и устанавливается полемический характер пьесы в отношении к известной апокрифической легенде об Агасфере (Вечном жиде). Существенное внимание в статье уделено «дионисийскому коду» пьесы, проанализированы соответствующие мифологемы и образные ряды, введенные автором произведения в текст. С опорой на контекст восприятия мифа в Серебряном веке (в частности, со ссылками на тексты В. Соловьева, В. Иванова, Д. Мережковского) и позднейшие работы исследователей соответствующих мифопоэтических стратегий рассмотрена интерпретация В. Шершеневичем классических сюжетов, выявлены используемые стилистические приемы, определен авторский пафос.

В статье представлен анализ мифологических корней образов мелкой нечисти в русских сказках, описаны функции мелкой нечисти и ее влияние на ход повествования; рассматривается отражение этими мифологическими персонажами коллективных страхов, желаний и архетипических структур, глубоко укорененных в человеческой психике. Особое внимание уделяется значению образов мелкой нечисти в проективной психологии, где те служат мощными инструментами для исследования внутренних конфликтов, подавленных эмоций и скрытых особенностей личности.

Изучение мифогенного потенциала пространственных художественных образов является перспективным направлением отечественного литературоведения. Степное пространство рассматривается как важная часть национальной картины мира русских писателей XIX века. Степь — не только часть географического ландшафта, но и особое культурное пространство, которое влияет на особенности менталитета местного населения, является местом зарождения и бытования самобытных традиций и мифов, сформированных на стыке разных культур. Объектом исследования в статье выступают произведения А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, Я. П. Полонского, А. Ф. Писемского, А. П. Чехова, М. Горького, отразившие степную мифологию. Анализируя творческое наследие названных писателей, мы пришли к выводу, что степь несет в себе широкий круг семантических значений. Степное пространство, отличающееся уникальной историей и культурой, несомненно, обладает способностью генерировать мифопоэтические образы. Степная мифологема, по сути своей антропоцентричная, порождает особый тип героя — свободного, смелого, сильного духовно и физически. Формирование культурного кода степи в первые десятилетия XIX века начинается с осмысления ее как «величественного», «безграничного», «свободного» пространства. В подобной художественной интерпретации степного пространства прослеживается стереотипное восприятие, справедливое с одной стороны, но несколько романтизированное с другой. Степные реалии, отраженные в произведениях второй половины века, зачастую разочаровывали авторов, бескрайность и однообразие навевали «мысли тягучие». Разрушался сложившийся миф, но степные знаки-символы (курганы, могильники, каменные бабы и т. д.) порождали образы, связанные с историческим прошлым данного пространства — со временами могущества кочевников. В произведениях конца XIX века запечатлены актуальные для времени реалии степи, происходила маргинализация данного пространства.