Научный архив: статьи

Личные фонды представляют собой юридические лица особого рода, сочетающие черты унитарных и корпоративных, коммерческих и некоммерческих юридических лиц, вещных и обязательственных правоотношений. Законодательные рамки, определяющие внутреннее устройство личного фонда, позволяют создать конструкцию с ограниченной автономией воли как продолжение личности самого учредителя (юридическое alter ego). Личный фонд как номинальный собственник, подчиненный контролю и экономическому интересу учредителя, требует отдельной правовой квалификации по критериям, установленным в трастовых юрисдикциях для фиктивных и иллюзорных трастов. Совокупными критериями иллюзорности личного фонда выступают: отсутствие цели, отличающейся от цели корпоративного лица; создание фонда на определенный срок, отсутствие выгодоприобретателей, полный управленческий контроль учредителя, выполнение функций управляющего связанным с учредителем лицом, отсутствие его самостоятельности; отсутствие фактического разделения имущественных масс учредителя и фонда (их смешение). Дана экономическая и правовая оценка целесообразности использования механизма взаимной субсидиарной ответственности фонда и его учредителя. Для защиты интересов кредиторов учредителя фонда, обязательства перед которыми возникли до момента учреждения фонда, предлагается установить солидарную ответственность фонда вместо субсидиарной. Субсидиарная ответственность учредителя по обязательствам фонда не имеет экономических и правовых предпосылок, в связи с чем от нее следует отказаться.

В статье на основании изучения германского гражданского права автор приходит к выводу, что в целом понятие убытков в Германии соответствует отечественной конструкции, закрепленной Гражданским кодексом РФ. Отличительной особенностью немецкой модели устранения неблагоприятных последствий гражданского правонарушения выступает универсальный механизм возмещения вреда, применяемый при нарушении обязательств и причинении вреда. Особое значение в немецкой юриспруденции придается возмещению убытков, но не как некоему процессу, а как средству удовлетворения интересов пострадавшего контрагента. В германском праве основанием для возмещения является нарушение именно обязанности, а не субъективного гражданского права, как это указано в ст. 15 Гражданского кодекса РФ. При нарушении договора гражданское право Германии объектом защиты видит не столько нарушенное субъективное право одного из контрагентов, сколько его правовые интересы, возникающие у него посредством вступления в обязательственные отношения. Исследование позволяет констатировать, что в Германии при нарушении договора от характера защищаемого интереса зависит вид подлежащих возмещению убытков, их размер и методика определения. Как установлено автором, в германском гражданском праве действует принцип приоритета реального исполнения, означающий, что возмещение убытков не устраняет обязанность исполнить нарушенное обязательство. Это объясняется тем, что кредитор при получении возмещения убытков не получает того положительного экономического эффекта, который послужил поводом к заключению договора.

Одним из важнейших направлений развития теории конституционно-судебной аргументации выступает разработка инструментов, позволяющих оценить ее качество и эффективность. Поскольку аргументация выполняет служебную функцию по отношению к обслуживаемой ею деятельности, в этом процессе нужно учитывать предназначение и особенности конституционного нормоконтроля. В статье исследуются факторы, которые обусловливают необходимость выделения конкретных критериев оценки конституционно-судебной аргументации. Используя в качестве исходной посылки тезис о том, что посредством аргументации должна усиливаться конституционная нормативность, автор формулирует методологические требования к процессу формирования конституционного дискурса и выделяет критерии оценки конституционно-судебной аргументации: конституционную обусловленность утверждений о конституционно должном; точность диагностики действующего правового регулирования; адекватность описания и осмысления социального контекста; приемлемость аргументов для конституционного дискурса; полноту (защищенность) аргументации. В работе показывается, что критерии оценки аргументации, учитывающие специфику конституционного нормоконтроля, существенно снижают риск аргументативных ошибок, а также позволяют выявлять манипуляции и некорректную аргументацию и противостоять им. Это особенно важно в свете того, что в конституционном дискурсе каждый тезис и приводимые в его поддержку аргументы влияют на определение границ конституционно должного, дозволенного и запрещенного.

В современном мире широко распространено использование экспертных компетенций для обоснования принятия управленческих решений. Значительный объем экспертной деятельности реализуется в сфере государственного управления, где она имеет свое правовое оформление. Вместе с тем системообразующего закона, определяющего основы организации экспертной деятельности в сфере государственного управления, в Российской Федерации нет. Для аргументации значимости проблемы и демонстрации имеющихся в научной литературе подходов в статье проведен системный анализ понимания экспертной деятельности учеными разных специальностей, а также обобщены взгляды ученых-юристов на проблему отсутствия единой научной и правовой основы регулирования отношений, возникающих при осуществлении экспертной деятельности в сфере государственного управления. Особое внимание уделено терминологической базе понятия данного вида экспертной деятельности для определения его места и роли в системе государственного управления. Предложен авторский подход к формулированию дефиниции «экспертная деятельность в сфере государственного управления». Получить научно обоснованную конструкцию позволило применение одного из категориальных методов системного анализа. С помощью формально-логического способа определения понятия выделены необходимые и достаточные условия существования правовой категории «экспертная деятельность в сфере государственного управления». Полученный результат может заложить фундамент для совершенствования понятийного аппарата законодательства об экспертной деятельности в сфере государственного управления.

В статье предлагается определить место производства по делам об административных правонарушениях в судах общей юрисдикции (ПДОАП в СОЮ) в системе административного процесса исходя из функции данного производства. Формулируется вывод о том, что, вопреки нормам КоАП РФ, она под влиянием конституционного законодательства приобрела отличия от функции несудебной административной юрисдикции. Предназначение судебного производства выходит за пределы борьбы с правонарушениями и реализации целей административной ответственности. Оно должно обеспечивать справедливое разрешение публично-правового конфликта. ПДОАП в СОЮ выполняет функцию независимой внешней ревизии управленческой инициативы публичной администрации, выраженной в актах органа административного преследования или несудебного органа административной юрисдикции, на предмет соответствия закону в свете общеправовых принципов и ценностей. Таким образом, ПДОАП в СОЮ функционально не объединено с несудебным производством в однородную процессуальную деятельность и не является продолжением несудебной административной юрисдикции. Однако ПДОАП в СОЮ оказалось предметом противоречивого правового регулирования, поскольку его конституционно-правовая функция не согласуется с КоАП РФ. Это вызывает сложности в судебной практике. По приведенным причинам автор предлагает в рамках третьей кодификации изъять из КоАП РФ не всю процессуальную часть, а нормы о ПДОАП в СОЮ, выделив их в отдельный закон «О судебной административной юрисдикции».

В статье на основе архивных источников и опубликованных материалов представлены исторические условия, правовые и организационные основы деятельности архивов Башкирской АССР в составе НКВД-МВД (1938-1961 гг.). Статья содержит сведения об особенностях развития архивной системы в данный период, о результатах работы, в том числе об основных опубликованных сборниках документов, а также фактический материал о руководителях и отдельных работниках архивной службы.

Конституция России обязывает государство к созданию условий, способствующих научно-технологическим прорывам и обеспечивающих технологическую самостоятельность на уровне, позволяющем уверенно решать задачи национального развития в условиях гарантированной безопасности государства и общества. На основе идей конституционализма, заложенных в Конституции России, должны формироваться методология и содержательные параметры отраслевых режимов научно-технологического развития, включая столь важный для развития био- и генетических технологий, формирования природоподобного технологического уклада режим биологических (биоресурсных) коллекций. В статье в связи с принятием базового федерального закона о биологических (биоресурсных) коллекциях обсуждаются имеющие принципиальное значение для его эффективной реализации характеристики конституционноправового режима соответствующих объектов, которые предлагается раскрывать через совокупность следующих отправных категорий: признание биологических (биоресурсных) коллекций национальным достоянием; приоритетная ориентация на сохранение биологического разнообразия и обеспечение национальной (прежде всего природной, но не только) идентичности; устойчивая полнота (постоянство пополнения), безопасность, стабильность, регулируемая доступность, востребованность.

На протяжении последних 30 лет было исследовано более 6000 генов на предмет связи с развитием заболеваний центральной нервной системы (ЦНС). Однако в связи с методологическими особенностями проведения исследований, неоднородными и значительно отличающимися по размеру выборками и большим вкладом генетических вариаций, опосредованных этническим разнообразием, результаты имели низкую воспроизводимость. Кроме того, для большинства психических расстройств характерно полигенное наследование, при этом вклад каждого конкретного гена в патогенез расстройства может быть очень мал, что делает наиболее вероятным появление ряда генов-кандидатов, потенциально вносящих вклад в развитие того или иного заболевания. Следовательно, несмотря на отсутствие чётко определённых генов, ответственных за развитие большинства психических расстройств, были выявлены гены-кандидаты, которые частично влияют на возникновение болезни. Данный экспертный комментарий включает основные этические и методологические принципы проведения генетических исследований и создания репозиториев биоматериала или биобанков с участием пациентов психиатрического профиля. Указанный контингент требует особого внимания и соблюдения осторожности по причинам уязвимости. Выводы данной работы могут стать основой для разработки методических рекомендаций и руководств.

Статья посвящена изучению зарубежного опыта перехода к персонализированной психиатрии посредством психофармакогенетического подхода. Авторы рассматривают современные тенденции развития генетически ориентированного лечения психиатрических расстройств, акцентируя внимание на международных исследованиях последних десятилетий. Обзор существующих научных публикаций показывает возрастающий интерес к индивидуализированному назначению лекарственных препаратов, основанному на генетическом профиле пациента. Это направление призвано повысить эффективность терапии и снизить риск побочных эффектов. Цель исследования – оценить успешность внедрения психофармакогенетики в зарубежных странах. Для достижения поставленной цели проведен систематический обзор научной литературы, включая сбор данных о методиках диагностики, протоколах назначения лекарств и клинических исходах. Использованы статистические методы анализа больших объемов данных. Выявлено значительное повышение эффективности лечения ряда психиатрических заболеваний благодаря применению психофармакогенетических подходов. Получены убедительные доказательства преимуществ индивидуального подбора дозировок антидепрессантов и антипсихотиков. Психофармакогенетика представляет собой перспективное направление современной психиатрии, способствующее улучшению качества жизни пациентов. Необходимы дальнейшие клинические испытания и внедрение соответствующих технологий в практику здравоохранения. Ограничениями являются небольшие размеры исследуемых групп населения и недостаточная репрезентативность выборок, что требует осторожности при экстраполяции полученных выводов на широкие слои населения.

Статья посвящена комплексному анализу этических аспектов создания, применения и утилизации медицинских изделий на основе наноробототехники. Авторы выявляют и систематизируют ключевые правовые и деонтологические проблемы, возникающие на стыке стремительного технологического прогресса в области наномедицины, что создает опасный регуляторный вакуум. Основное внимание уделено разработке системы фундаментальных этических принципов, регулирующих деятельность всех вовлеченных сторон на протяжении жизненного цикла наноробототехнических систем. Для производителей сформулированы следующие принципы: приоритет биосовместимости материалов (на молекулярном и системном уровнях); контроль таргетирования и предсказуемости жизненного цикла устройств; приоритет благополучия пациентов над коммерческими интересами; абсолютный запрет на автономное принятие решений устройствами и ограничение репликации. Для медицинских работников ключевыми принципами являются: получение информированного согласия пациента; непрерывный мониторинг состояния пациента; добровольность применения технологий; профессиональная ответственность за все этапы применения; эмпатия и обязательное наличие соответствующей квалификации. Медицинские организации должны руководствоваться принципами институциональной ответственности (техническое обслуживание, соответствие стандартам), обеспечения качества, сбора и хранения данных, недопущения дискриминации пациентов, отказавшихся от наноробототехники, а также защиты интересов как пациентов, так и медицинского персонала. Отдельно выделены этические принципы утилизации медицинских изделий, включая запрет повторного использования и обязательную экологическую безопасность. Авторы обосновывают необходимость разработки и внедрения специализированного этического кодекса, охватывающего весь жизненный цикл медицинских наноробототехнических систем. Такой кодекс рассматривается как критически важная основа для последующего формирования адекватного законодательного регулирования, способствующего безопасной и ответственной реализации огромного потенциала наноробототехники для трансформации здравоохранения при обеспечении защиты пациентов и общества.

В данной работе рассмотрены вопросы правового регулирования нейротехнологий, а также представлен сравнительно-правовой анализ судебной практики по их применению. Цель исследования заключается в оценке сбалансированности действующего законодательства в Российской Федерации и в определении необходимости создания специального правового регулирования нейротехнологий на международном и национальном уровнях. В ходе анализа авторами сделаны заключения о том, что действующее российское законодательство фрагментарно и затрагивает лишь основы внедрения нейротехнологий, применяемых исключительно в медицинских целях, вопреки имеющемуся потенциалу. Для сравнения, в зарубежном законодательстве некоторых стран отслеживается активный процесс создания специального правового регулирования, что продемонстрировано анализом нормативных актов Республики Чили, Франции и США. На международном уровне вопросам внедрения в практику нейротехнологий также уделено некоторое внимание. Такие организации, как Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), Организация Объединенных Наций (ООН), Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), проводят исследования и принимают положения для создания системы принципов и мер защиты существующих прав человека и признания нейроправ. Однако в настоящее время это выражено только в актах «мягкого права» и этических принципах, которые не могут оказать существенного влияния на национальных регуляторов. В заключение сделан вывод о необходимости создания специального регулирования нейротехнологий как на международном, так и на национальном уровнях ввиду специфики их воздействия на человека и значимых угроз нарушения прав личности. Нововведения способствуют созданию справедливого баланса между прогрессом в области технологий и правами человека.

Личность преступника является важным элементом криминалистической характеристики преступления, изучение которой позволяет существенным образом оптимизировать процесс расследования. Информация о личности несовершеннолетнего преступника носит криминалистически важное значение, так как позволяет следователю верно выбрать направление расследования, выдвинуть версии относительно личности вероятного несовершеннолетнего преступника при минимуме имеющейся информации, а также о характере его дальнейшего поведения.