Научный архив: статьи

За последние несколько десятилетий понятие «культуротворчество» получило широкое распространение в социогуманитарном исследовательском пространстве, но до сих пор не обрело ясного и отчетливого семантического наполнения и часто отождествляется с творчеством, что вызывает сомнения в целесообразности использования искомой категории.

Цель исследования состоит в комплексном контекстуальном анализе понятия культуротворчества и отграничении последнего от категории «творчество». Актуальность работы обуславливается необходимостью прояснения содержания понятия и специфики феномена культуротворчества. В статье подчеркивается смысловая полифоничность понятия творчества и раскрываются внутренняя и внешняя стороны диалектического взаимодействия традиций и новаций в творческой деятельности.

Научная новизна работы заключается в выделении культурологического, семантического, онтологического, гносеологического, аксиологического и комбинаторного подходов к определению понятия «культуротворчество» и разработке авторских (узкого и широкого) определений данной категории.

Результатом исследования предстает выявление этапов культуротворческого процесса, включающего в себя стадии приобщения к культуре (энкультурации), ее освоения (аккультурации) и усвоения (инкультурации), интеграции в нее, культурной идентификации, самосозидания, самореализации, преобразования и учреждения культурных ценностей, а также сохранения и трансляции последних.

Книга, подготовленная Олегом Тимофеевичем Ермишиным, представляет собой полноохватное исследование, фундированное на основе рукописей, хранящихся в архивном фонде Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына, и является ещё одним шагом, сделанным на пути возвращения имени В. Н. Ильина в круг тех русских мыслителей, которых в начале XX в. постигла злосчастная судьба эмигрантов. В предисловии автор исследования упоминает о том, как происходила передача архивного фонда В. Н. Ильина в Россию, указывает на основные этапы освоения рукописей мыслителя, отразившиеся в соответствующих публикациях, а также объясняет причины появления данной книги, которые напрямую связаны с выявившейся значимостью морфологии как центральной темы построений этого русского философа.

Впервые на просторы современной Российской Федерации исламская проповедь пришла 1375 лет тому назад. С тех пор, несмотря на калейдоскопическую смену эпох, правителей и государств, несмотря на все метаморфозы в отношениях между политическими образованиями, христиане и мусульмане оставались добрыми соседями, а после – и сыновьями одного отечества, связанными едиными целями и общим будущим. Уже этим обстоятельством оправдано появление «исламской темы» на страницах журнала «Отечественная философия», первый выпуск которого, уверен, далеко не случайно увидел свет одновременно с первым же номером журнала исламской философии «Ишрак».

В основе социального развития находится фундаментальное противоречие воспроизводства и изменения. С одной стороны, общество, чтобы сохранять свою культурную определенность, самобытность и узнаваемость должно быть способным к воспроизводству своих структурных элементов, в том числе и к воспроизводству форм сознания и способов деятельности составляющих его индивидов. С другой - развитие общества невозможно без обновления как самих индивидов, их сознания и форм деятельности, так и результатов их деятельности, артефактов, предметной организации общества. Трудность объяснения механизмов социального воспроизводства кроется в виртуальной специфике организации социальной деятельности. В отличие от природного детерминизма содержание социальных законов составляет генетически не передаваемый опыт целесообразной деятельности. Специфика культурной деятельности состоит в том, что физическая взаимосвязь ее структурных элементов устанавливается человеком произвольно, с точки зрения цели деятельности. Такая взаимосвязь осуществляется надбиологическим, сверхъестественным образом. Задача заключается в том, чтобы понять когнитивное своеобразие и функциональную роль мировоззрения в развитии культуры.

Четвертая статья из серии «“Камо грядеши?”: проблемы и перспективы изучения джайнизма в России и за рубежом» посвящена джайнской философии. Знакомство с философской доктриной джайнизма началось с общей характеристики составляющих ее положений в контексте индийской интеллектуальной традиции. Со временем индийские исследователи стали пытаться вписать джайнизм в современный контекст. Акцент был сделан на «научности» джайнской философии. В качестве подкрепляющих это утверждение доводов было выдвинуто квазиестественнонаучное обоснование кармы и связи ее с душой, а джайнская, изначально логико-методологическая «доктрина неодносторонности», анэкантавада, приобрела этико-политическое звучание. Западные ученые при изучении философии джайнизма предпочитают заниматься анализом древних и средневековых текстов и рассматривают «доктрину неодносторонности» как эпистемологический инструмент доказательства истинности своей и ложности чужих доктрин. Автор работы делает вывод, что подобное расхождение в подходах определяется разными задачами, которые ставят перед собой исследователи: западные нацелены на изучение джайнизма в рамках академической дисциплины, тогда как индийские — на его пропаганду.

Статья посвящена исследованию становления и развития педагогической теории И. Ф. Гербарта в первый («бременский») период его жизни и творчества.

Цель исследования: на основе анализа основных вех жизненного пути определить совокупность педагогических идей первого периода его творчества, которые получили дальнейшее развитие в его педагогической теории и определили отношение к многопредметности. Анализ опыта домашнего обучения и обучения в латинской школе показал, что в детстве И. Ф. Гербарт был включён в разнообразные практики, основанные на освоении различных гуманитарных и естественнонаучных предметов. Значительную роль в его образовании сыграло обучение игре на музыкальных инструментах. Работа в качестве домашнего учителя также была связана с преподаванием широкого спектра учебных предметов. На основе исследования трудов И. Ф. Гербарта, изданных в период с 1797 по 1802 годы, установлено, что его подход развивался как концепция полного педагогического цикла, включающая проблемы общего образования, подготовки педагогических кадров и создания теоретических основе педагогики. К числу важнейших теоретических проблем методологического характера учения И. Ф. Гербарта относится вопрос о принадлежности педагогики к науке и/или искусству и аргументация в пользу отрицания многопредметности. Гербартом была пересмотрена концепция Я. А. Коменского «учить всех всему» и предложена идея «учить мыслить» за счёт отбора ограниченного набора учебных дисциплин - математики, логики, древних и иностранных языков.

Классификации объектов внутри альтернативных концептуальных схем и конвенциональность границ исследовательских дисциплин вызывают сомнение относительно объективности границ естественных видов, референции терминов к реальным объектам и эссенциальным свойствам. Проблема видится автору вопросом о критериях познанности необходимых и достаточных свойств видов и завершенности описаний для онтологических систем, а не только оптимальном способе организации информации и когнитивного труда.

Объектом исследования является становление критериев элитарной культуры в исторической перспективе. Рассматриваются элементы культурологической рефлексии в античной, средневековой философии, а также в эстетической мысли раннего нового времени. Особое внимание автор уделяет представлениям о социальной и воспитательной роли культуры, как она осмыслялась в трудах основных мыслителей каждого из обозреваемых исторических периодов.

Предметом исследования, таким образом, являются философские и культурологические работы, в которых мы находим критерии элитарной культуры.

Автор подробно рассматривает такие аспекты темы, как античный культурный идеал, понимаемый в качестве упорядоченного космоса, а также трансформация этого идеала в последующие эпохи, в частности, в рамках культуры христианского средневековья. Помимо анализа и интерпретации классических философских и культурологических трудов, автор также обращается к современным теоретическим подходам, например, к концепциям «постистины» и «знания как борьбы за власть» Стива Фуллера. При работе с текстами и отдельными понятиями используются методы исторической реконструкции, а также компаративного анализа.

Новизна исследования заключается в том, что в фокусе исследования находятся размышления об элитарном характере культуры, которым уделяется не так много внимания в исследовательской литературе. Таким образом, настоящее исследование закрывает лакуну в отечественной культурологии. Особым вкладом автора можно считать выделение ряда критериев элитарности, свойственных разным историческим эпохам. Автор полагают, что выделенные критерии обладают эвристической ценностью и могут быть использованы в дальнейшей работе.

Основной вывод, который делает автор, заключается в том, что в целом ряде ключевых философских работ, затрагивающих проблему культуры, может быть найдено описание элитарной культуры, а также критерии элитарности. Это представляет особенный интерес для нас сегодня, поскольку, согласно современному культурологическому мейнстриму, границы между элитарной и массовой культурой являются размытыми, как и критерии отнесения конкретных культурных объектов к тому или иному типу культуры.

Философский взгляд позволяет увидеть культуру в предельно широкой перспективе - как специфически человеческий способ бытия, систему надбиологических программ деятельности, поведения и общения. Философия ставит вопросы о сущности и смысле культуры, ее генезисе, структуре, динамике, функциях в жизни человека и общества. Она выявляет наиболее общие закономерности и механизмы культурного творчества и трансляции культурного опыта. В статье показываешься, что союз философии и культуры необходим для целостного и всестороннего постижения многогранного универсума культуры во всем богатстве его проявлений - от повседневных практик до высших достижений человеческого духа. Опираясь на философский базис, культурология как интегральная наука углубляется в более детальный анализ конкретных культурных форм, практик, институций в синхроническом и диахроническом измерении. Она привлекает данные истории, антропологии, психологии, социологии, искусствоведения и других дисциплин для всестороннего описания культурных феноменов.

Начав рассмотрение с того, в каких направлениях движется осмысление путешествия как человеческой деятельности, практики, поступка, автор демонстрирует «угодливость» разума, способного представить путешествием не только перемещение по собственной комнате или карману, но и сидение в кресле, полное отсутствие движения. Основанием этого является опора на понятия мотива, намерения, результата, личности, души, оторванных от самого акта действия, т. е. разрыв с аристотелевским пониманием поступка как самодостаточного и актуальной действительности. Автор акцентирует сходство этого направления мысли с разнообразными философскими идеями, камуфлирующими данность и позволяющими представить убийство как не-убийство. Этой услужливости, сервильности разума противостоит самодостаточность мышления, ничему не служащий разум, т. е. философия как таковая или мышление как поступок и пространство абсолютной данности, в котором человек не мыслит о поступке, не мыслит поступок, а поступает. Так понимаемая философия, способная помыслить все, что угодно, является практической не как инструментально или познавательно обслуживающая разнообразные человеческие практики, но будучи поступком мышления – т. е. самодостаточным и персональным мышлением. Она практична не в силу полезности отчуждаемого от нее в виде идей, понятий, ходов мысли продукта, (будучи актом (поступком) самодостаточного мышления, она не имеет внеположенного результата, творения), но будучи самодостаточной, несет в себе жест, указывающий на данность – нечто, не опосредованное идеями, нормами, дискредитированным разумом: философ стоит перед необходимостью увидеть (помыслить) то, мысль о чем не опосредована идейным богатством истории мысли. Чем меньше нечто опосредовано идеями, тем более это и есть практическое и тем более оно абcолютно. Философия, понимающая, что никакое самое изощренное мышление не может отменить факт лишения жизни другого или собственную лишенность жизни, – и есть подлинно практическая философия.

Абдусаламу Абдулкеримовичу Гусейнову – 85. Он хорошо известен как автор множества работ и ярких идей, в первую очередь в области моральной философии, как человек, находящийся в постоянном творческом поиске, для которого мышление является не столько специальным делом, сколько естественным состоянием, формой жизни. Золотое правило, этика ненасилия, сослагательное наклонение в морали, негативная этика, мораль как сфера индивидуально-ответственного поведения, философия поступка, моральная философия как первая философия, или как философия о бытии, – эти и другие идеи и темы принадлежат либо авторству А. А. Гусейнова, либо особой его интерпретации, преобразившей их так, что они не могут не восприниматься как его собственные. Именно А. А. Гусейнов ввел эти идеи и темы в дискуссионное пространство отечественной этики. Его мысль, вдохновленная Аристотелем, Кантом, Толстым, Бахтиным, всегда определенна, недвусмысленна, доведена до конца, ее траектория четко прочерчена и уже в силу этого эвристически провокативна. У него есть сторонники, последователи и оппоненты, но среди коллег нет таких, кто не замечал бы его идей, кого они так или ина - че не задевали бы, не заставляли бы думать и откликаться хотя бы косвенно, в разговоре с самими собой, в проведении собственных, внешне не связанных с ними исследований.

В статье продолжен начатый в предыдущих статьях автора обзор современной российской литературы (после 1991 года), посвященной исследованию феномена юродства Христа ради. Юродивые - это чин святых Православной Церкви, которые несли особый духовно-аскетический подвиг, заключавшийся в отказе от общепринятых норм жизни и принятии ради смирения особого образа поведения, внешне напоминающего поведение человека, лишенного рассудка. Юродство Христа ради - это редкая форма святости, специфическая, исключительная. Оно имеет исторические и культурные рамки. Это феномен Православия, главным образом русского Православия Средних веков. Автором проводится сравнение святости и философии и делается вывод, что юродство Христа ради является загадкой для философии, вызовом, проблемой. Юродивый Христа ради неотделим от Церкви, поэтому феномен юродства может быть понят только в контексте Священного Писания и Священного Предания, в перспективе православной аскетики и догматики.