Научный архив: статьи

The article deals with K. Hamsun’s novel Victoria (1898). The author offers an overview of various researchers’ approaches to the work and points out that most literary scholars analyzed this story from the point of view of social roles and psychology of the characters. It is further argued that a productive method of research can be to analyze the genre similarities of the novel with medieval Scandinavian ballads, with the author relying on Hamsun’s own assertion that Victoria is nothing but a lyric. The article point at the features of the composition and plot of the story, which are also characteristic of the ballad genre, in particular, its episodic structure and hyperbolized dramatic quality of the plot. Special attention is paid to the analysis of the prose poem Labyrinths of Love, according to the plot written by the protagonist Johannes. The author of the article points out the intertextual connections in the poem with the Bible and medieval ballads, emphasizing that these connections have the character of dialogue. It is further argued that Labyrinths of Love plays an important role in the development of the plot, providing a smooth transition between the episodes of the story and affirming the main idea of the work about love as a powerful force that plays with people’s lives. The tragedy of the protagonists is not a consequence of their social inequality or inner discord, but is predetermined by fate. Due to the dialog with biblical texts and medieval ballads, the seemingly “banal” story of Johannes and Victoria acquires a timeless, universal character, and they become one of the long row of “eternal lovers” such as Hagbard and Signe, Tristan and Isolde, Romeo and Juliet

В статье анализируется метафора «Долины муми-троллей», базирующаяся на серии книг Туве Янссон (1914–2001), опубликованных в период с 1945 по 1970 г. Данная метафора рассматривается как в контексте творчества финской писательницы и художницы, так и в контексте шведоязычной финской литературы в целом. В статье представлена краткая история указанной литературы, ее современная ситуация (через показательную метафору «тесной комнаты») и связи с финской и родственной по языку шведской литературами. Также оцениваются прошлое и текущее положение финляндских шведов в финском обществе, тенденции, складывающиеся в последние десятилетия, противопоставление столичной и сельской шведоязычной Финляндии, история появления метафоры «Долины муми-троллей» и ее сопоставление с метафорой «Утиного пруда», постепенно утратившей свою актуальность из-за изменений, произошедших в финском обществе. Отдельно рассматривается восприятие шведоязычных финнов в Швеции через указанную метафору и появление особого «диалекта муми-троллей», основанного на финляндской версии шведского языка и представленного в теле- и радиопостановках на западном берегу Ботнического залива. С опорой на исследования творчества Туве Янссон и ряд биографических фактов, цитаты из произведений и рабочих записей проводятся параллели между географическим и климатическим описанием «Долины…» и «оазисами» Шведской Финляндии, между ключевыми персонажами и их современным прочтением шведоязычными финнами, между сюжетом и окружением автора историй про муми-троллей. Также упоминаются прототипы персонажей данной серии книг (например, Муми-мама, Муми-папа, Тофсла, Вифсла и др.) и их характеристические черты, важные для сопоставления метафоры «Долины муми-троллей» и социальных процессов в финском обществе XXI в. Упоминаются современные шведоязычные финские авторы и их связь с книгами и персонажами произведений Туве Янссон. В заключении анализируются перспективы шведоязычной финской литературы и их преломление в рассматриваемой метафоре.

The article focuses on the specific type of literary hero that is common in the short stories of Holger Drachmann, who was considered the most prominent Danish writer in the early 20th century. His first books, “Poems” and a collection of short stories, “With Charcoal and Chalk”, were published in 1872. At the time, Drachmann belonged to the modernist movement and was one of Georg Brandes’ students, but later he changed his political and aesthetic preferences and moved away from the group of Brandes’ followers. Drachman’s artistic style is very special because it has features of Naturalism, Romanticism, Impressionism and Symbolism. But it is possible to conclude that his artistic manner can be called “neo-romantic” according to the contemporary terminology. The characters in his early collections of short stories are vivid, honest, and strong, and they represent the common type of neo-romantic hero that is inherent in other texts related to Neo-Romanticism. Very often Neo-Romanticism is seen as a “reaction” to Naturalism and a return to the principles of Romanticism, but it seems that Neo-Romanticism is much more like Naturalism than Romanticism. The type of neo-romantic hero is closer to naturalistic characters than to romantic characters, because it is a courageous and extraordinary person, an outsider and a rebel, his life is full of desire, risk and adventure, and it looks like a romantic hero, but a neo-romantic hero is a physically and mentally healthy person, and this character is determined by nature and genesis, which is the main feature of Naturalism. Drachman creates a new type of hero in Danish literature: the vital, strong character who struggles with nature and circumstances. His characters have the healthy genetics of ordinary people. Neo-Romanticism in Danish literature was strongly influenced by Naturalism and was the original phenomenon of national literature

Рассматривается вопрос об эволюции сюжета, возникшего и развивавшегося в западноевропейских литературах XIII в., позднее названного «Сагой о Констанции». Единая сюжетная формула историй, воплощающих этот сюжет и составляющих общность на основе мотива «обвиненной королевы», «оклеветанной жены», пока не была представлена в исследованиях. Тенденции фабульного генезиса этой «Саги» также не были выявлены. В статье автор исходит из того, что формула общности для подобных историй состоит из двух основополагающих ситуаций: 1) «расставание с семьей», включающее мотивы брака, беременности, долгого удаления мужа от жены по делам, подмены писем супругов, несправедливого обвинения жены, ее наказания изгнанием; 2) «воссоединение» - узнавание и встреча спустя долгое время. Каждую из этих ситуаций предваряет ее мотивировочный комплекс. Задача исследования - проследить, насколько оказались фиксированы элементы мотивировочных комплексов, появлялись ли среди них новые свободные мотивы, были ли они связаны с выбором жанровой формы для конкретного текста, воплотившего этот сюжет с его четырехчастной формулой. Материалом послужили сочинения первой половины XIV в.: «История графини Анжуйской» Жана Майара, история о Маргарите из «Небесной лестницы» Жана Гоби-младшего, анонимная «История о дочери венгерского короля» и история о Констанции из «Хроник» Николаса Тревета. Основные выводы: в первых трех историях мелкие вводимые мотивы не нарушили устоявшейся формулы и в то же время оказались связанными с новой жанровой формой, а в сочинении Тревета обнаружены революционные преобразования, которые не нарушили двух сюжетослагающих событий, но переопределили начальный мотивировочный комплекс, устранив из традиционной истории тему инцеста, и в то же время продемонстрировали мультижанровый характер истории.

Сопоставление романов русского советского писателя Сергея Залыгина «Комиссия» (1976) и американского автора мексиканского происхождения (чикано) Рудольфо Анайя «Сердце Ацтлана» (1976), опубликованных в одно время на разных континентах, обусловлено стремлением известных прозаиков XX века определить возможные пути достижения общественной гармонии в меняющейся исторической реальности. В статье рассматривается полифункциональность идиллического хронотопа при использовании писателями 70-х годов XX века социально-утопических идей. Новизна исследования определена усилением акцента на безусловной роли идиллического хронотопа в раскрытии идейно-тематического содержания, оценке масштаба личности автора и важности его вклада в мировую литературу. Выделены мировоззренческая, жанро- и сюжетообразующая функции идиллического хронотопа, определена его миромоделирующая роль в художественных произведениях. Установлено, что в романе С. Залыгина идея о гармонизации общественного порядка приобретает форму «воспоминаний о будущем», поскольку образ Белого Бора, восходящий к Беловодью, символизирует «потерянный рай» патриархальной идиллии русской деревни. Р. Анайя воссоздает образ духовной прародины ацтеков - Ацтлана, который становится ориентиром в определении национальной идентичности американцев мексиканского происхождения в процессе их самоутверждения и возлагает надежду на благополучное построение светлого будущего.

В статье рассматривается роль языка художественной литературы, изобразительного искусства, музыки в межкультурном взаимодействии людей на различных этапах истории. На материале художественных произведений исследуется концепция интеракции. С помощью страноведческой информации в художественных текстах показываются возможные пути изучения культурологических проблем, поднимаемых в сфере литературоведения, риторики, мировой художественной культуре, философии, истории, межкультурной коммуникации. Упоминаются древнегреческие авторы. При водятся примеры из «Повести временных лет», записей о путешествиях Афанасия Никитина. Цитируются тексты И. А. Бунина, С. Я. Маршака и других авторов. Говорится о произведениях К. С. Аксакова, А. В. Амфитеатрова, Н. В. Басаргина, А. А. Блока, А. П. Будберга, П. А. Валуева, П. А. Валуева, З. А. Вол конской, В. А. Гиляровского и др.

Проблема исследования состоит в определении переводческих стратегий А. М. Федорова в его поэтическом переводе буддийской поэмы Эдвина Арнольда «Свет Азии», созданном в 1895 году. Изучается, как модифицируется текст Арнольда в переводе и как эти модификации способствуют контекстуализации поэмы в русском поэтическом пространстве. Материалом выступили оригинал поэмы «Свет Азии» Эдвина Арнольда, ее переводы, выполненные А. Н. Анненской, И. М. Сабашниковым и А. М. Федоровым, а также литературно-критические публикации рубежа XIX-XX веков. Использованы историко-литературный и компаративный подходы, нацеленные на аналитическое изучение преобразований текста поэмы Арнольда в русской культуре. Сообщается, что А. М. Федоров создает свое поэтическое переложение поэмы Арнольда на материале предшествующего прозаического перевода Анненской (1890). Выявлено, что он модифицирует размер подлинника и сильно варьирует его: на смену пятистопному нерифмованному стиху переводчик привносит разнообразие форм рифмованного стиха, как правило, вписанного в традицию русской ориентальной поэзии. Показано, что Федоров русифицирует перевод в лексике и стилистически приближает его к традиции романтизма, допуская значительные отступления от оригинала, сокращения и добавления. Отмечается, что вместе с тем легкость слога и привычность поэтической формы делают этот перевод популярным в России рубежа XIX-XX веков; отредактированный, он переиздается также в начале XXI века.

До недавнего времени массовая литература (популярное искусство) не считалось серьезным фактором эстетического развития. В массовой беллетристике Стивен Кинг занимает особое место. Обращаясь к актуальным проблемам современности (выбора президента в «Мертвой зоне», буллинг в школе в «Кэрри», искусственный интеллект в рассказе «Грузовики» и т. д.), он использует занимательную интригу, создавая многогранные характеры. Как западные, так и отечественные критики отмечают у Кинга симбиоз идейной концептуальности и захватывающей фабулы. В статье раскрываются основные положения эстетической системы писателя, изложенные в автобиографических заметках «Как писать книги». Обращено внимание на требование учиться у классиков мировой литературы искусству повествования, развитию сюжета, глубине раскрытия характера, внутренней правде. На примере романа «Кэрри», одного из лучших в творчестве писателя, показано, что пуританское новоанглийское сознание не утратило своей жесткой ригористичности в ХХ в. Главная героиня романа становится жертвой религиозного фанатизма матери и подростковой жестокости одноклассников. Изображая одну из средних школ Новой Англии (штат Мэн), Кинг раскрывает разные формы агрессии, словесные унижения, буллинг. Жестокость и грубость перемещаются в коммуникативную сферу. В сценах жестокости по отношению к Кэрри писатель передает психологию толпы, «ментальную эпидемию», описанную К. Г. Юнгом. Опираясь на постулат М. Фуко, «кровь есть реальность с символической функцией», в статье показано обращение Кинга к древнему архетипу и верованиям, связанным с половой зрелостью девушки. Обращено внимание на прием «точки зрения» как в идейном, так и в пространственно-временном изображении действительности. Подчеркивается, что роман «Кэрри» превращается в способ познания реальных опасностей, угрожающих нравственности и человечности.

Предметом исследования в статье стал образ А. С. Пушкина как источник уникальной информации в границах биографии писателя, позволяющий провести исторически точное литературоведческое исследование и выдвинуть новое предположение о прототипе героя произведения.

В качестве материала для анализа был взят роман «Картежник и бретер, игрок и дуэлянт», открывающий «олексинский цикл» произведений Б. Л. Васильева. Характерная черта «Саги об Олексиных» - сложная, разветвленная система персонажей. Благодаря исследованию «пушкинской» сюжетной линии романа удалось выдвинуть предположение о прототипе героя произведения и доказать его, опираясь на архивные материалы переписки А. С. Пушкина и его современников.

Творческий интерес к проблеме прообраза героя обусловлен оригинальным финалом романа. Целью исследования стало определение прототипа героя романа.

Цель работы - определить место романа Ю. Домбровского «Обезьяна приходит за своим черепом» в литературном процессе 1920-1970-х гг., времени существования и развития авторского художественного сознания. Научная новизна исследования состоит в недостаточной изученности этапного для творчества Ю. Домбровского произведения. В результате анализа обнаружено, что в романе продолжаются начатые русской литературой Серебряного века поиски ориентиров духовного существования в эпоху крушения гуманизма, автором заново переосмысляются экзистенциальные темы самоубийства, безумия и взаимоотношений человека и культуры, которые найдут свое продолжение в центральных произведениях его творчества - романах «Хранитель древностей» и «Факультет ненужных вещей». Обращение к общезначимым для духовного состояния эпохи проблемам сближает роман Домбровского с произведениями экзистенциальной направленности в русской европейской литературе и выводит на знаковую для модернистской и постмодернистской культуры проблему взаимоотношений реальности и текста.

Вниманию читателей предлагается фундаментальное комплексное исследование, впервые предпринятое в новой России. Межкультурная коммуникация двух ведущих стран Европы предстаёт в аспектах современной компаративистики как важная составная часть истории русистики и германистики конца XIX и первой половины ХХ в.

Трагические годы политического и военного противостояния двух держав не отменили, как ни парадоксально, внимания, тщательного изучения и взаимного влияния друг на друга.

Коллективное исследование подготовлено ведущими учеными Института мировой литературы им. А. М. Горького РАН совместно с их коллегами из различных вузов РФ.

Единство замысла авторов научных статей закреплено в трёхчастной композиции труда: «Россия глазами немецких писателей» (аксиологически окрашенные характеристики России у немецких писателей), «“Русская” Германия - “немецкая” Россия: литературные контакты» (взаимоотношения русских и немецких деятелей культуры) и «Художественная практика: схождения, пересечения, параллели» (явления литературного взаимодействия, в процессе которого возникает общий российско-немецкий культурный текст).

Книга открывает читателю новые имена в диалоге двух культур и литератур, а также вводит в историю и современное состояние германистики, ведущим вектором которой являются русско-немецкие и немецко-русские гуманитарные связи.

Введение. В последние годы теоретики метамодерна заметили новое появление мифа в современной литературе. По мнению немецких философов, миф имеет здоровый творческий характер, без которого культура теряется. Основная цель статьи - проанализировать возвращение мифа в литературу как метамодернистского феномена. В статье отражены положения метамифа (трансформация личного опыта в миф, использование нового языка, внимание к личности). В статье проводится сравнительный анализ мифа в модернизме, постмодернизме и метамодернизме. Для достижения вышеуказанной цели исследования необходимо решить следующие задачи: отразить факторы, повлиявшие на возвращение мифа в литературу; выявить особенности метамодернистского мифа; проанализировать мифологический роман как пример современных мифопрактик.

Материалы и методы. В статье использованы описательные методы (описано возвращение мифа в современную литературу), сравнительные методы (сопоставлено существование мифа в эпоху модерна, постмодерна и метамодерна) и аналитические методы. Результаты исследования, обсуждения. В результате исследования выявлены особенности метамодернистского мифа, отражены факторы, повлиявшие на возвращение мифа в метамодернистскую литературу, сопоставлено существование мифа в трех эпохах и проанализирован метамифический роман, который помогает читателю на практике понять существование мифа в метамодернистской литературе. Результаты исследования показывают, что возвращение мифа к метамодернизму необходимо в обогащении современной литературы.

Заключение. Результаты, описанные в данной статье, будут способствовать развитию теории метамодернизма, а также могут быть внедрены в качестве научного материала в учебный процесс на филологическом факультете.