Научный архив: статьи

Воспоминания о С. А. Есенине - составляют оригинальную страницу отечественной мемуаристики и любопытный материал для современных ученых - филологов. Эти воспоминания дают нам ценную информацию о самом поэте, его окружении, но, главное, о литературной ситуации 1910-1920-х гг.

Настоящая статья посвящена воспоминаниям о С. Есенине, которые оставил журналист, поэт, драматург, основатель и первый руководитель орехово-зуевского литературного кружка «Основа» В. С. Богатырев (1895-1970), лично знавший С. Есенина.

Авторству В. С. Богатырева принадлежат два очерка о С. Есенине, в которых он вспоминает выступление поэта в кафе «Стойло Пегаса», где поэт исполнял отрывок из «Пугачева», и выступление, совместно с В. Маяковским, в Московском Доме печати.

В. С. Богатырев подчеркивает гармоничное сочетание в С. Есенине дара поэта и таланта блестящего чтеца-исполнителя, его полное погружение в образ своего героя, умение с первых же строк покорять слушателей задушевностью своих стихов, умение удивлять публику неожиданными ходами, в частности, исполнением частушек, размышляет о том, что «разухабитость» есенинских стихов скрывали глубоко лиричные, трогательные, тонкие струны души поэта. В воспоминаниях подчеркивается и откровенная состязательность С. Есенина и В. Маяковского, дух их соперничества.

В статье рассматривается проблема поиска смысла жизни, своего места в обществе и мире, поиска утраченного Бога в романе-эпопее И. С. Шмелёва «Солнце мертвых». Особый акцент при анализе исторических событий начала ХХ века уделяется внутренним переживаниям главного героя, воспитанного в богобоязненной интеллигентной семье и оказавшегося в водовороте революционных перипетий, сначала поддавшегося новомодным свободолюбивым тенденциям, а затем осознавшего всю тяжесть и греховность происходящего. Наблюдаемые героем страдания и лишения всего живого в итоге приводят его к мысли о пересмотре своих взглядов и ревизии ценностных ориентиров, что влечет за собою возврат к прежним вечным истинам, прописанным в Библии и находящим свое подтверждение в реальных событиях. Примечательно, что автор, описывая духовные и физические страдания не только людей, но и всего живого, использует разнообразные художественные приемы и средства, среди которых имеются поистине уникальные находки вроде «потока сознания», рваных мыслей-образов, стилизованных символов апокалиптического конца мира, включения природы как трагического фона происходящего, а также глубокой внутренней рефлексии и самоанализа. В подтексте произведения ощущается незримое присутствие, как тематическая параллель, книг Священного Писания, знание которых помогает читателю глубже проникнуть в авторский замысел.

Рассмотрены проблемы персонального пенсионного обеспечения М. А. Ивановой, племянницы Ф. М. Достоевского, предоставленного за заслуги её знаменитого родственника. В качестве основных источников использованы документы хранящегося в Государственном архиве Российской Федерации пенсионного дела, подтверждающие право племянницы писателя на персональную пенсию за заслуги дяди и содержащие информацию о размерах назначенной пенсии и сроках её выплаты. Исследованные документы в совокупности с нормативными актами и статистическими данными соответствующего периода позволили уточнить обстоятельства назначения пенсии М. А. Ивановой, объяснить установленные размеры выплат и сделать вывод о назначении ей более достойного обеспечения по сравнению с персональными пенсионерами — членами семей участников революционного движения и Гражданской войны (не относящихся к командному составу) и тем более с получателями пенсий на общих основаниях. При этом пенсионные документы определили проблемы, решения которых не найдены: остались невыясненными причины розыска М. А. Ивановой органами социального обеспечения и ситуация с возвратом в Народный комиссариат социального обеспечения РСФСР ее пенсионной книжки в январе 1928 г., то есть за полтора года до официально признанной даты смерти.

Реконструируется процесс появления и закрепления метафоры «книга — спутник» в отечественном литературном процессе XII—XX веков, проведено исследование ее семантического спектра. Источниками выступили литературные тексты, письма, литературно-критические статьи, мемуарные заметки. Установлено, что отсутствие этой метафоры в древнерусской литературе обусловлено свойственным этой эпохе религиозным типом отношения к тексту как к духовной пище и учителю-наставнику, а не попутчику в земной жизни. Сообщается, что невозможно встретить анализируемую библиометафору и в начале века Просвещения, поскольку тогда экстенсивный характер чтения способствовал расширению круга чтения и приводил к быстрой замене одного текста другим. Временем появления метафоры «книга — спутник» в России предлагается считать декабристскую эпоху. Сообщается, что первые упоминания о книге-спутнике присутствуют в письмах А. Ф. Бригена, Г. С. Батенькова из сибирской ссылки, А. А. Бестужева-Марлинского, переведенного из Сибири на Кавказ. Примеры с положительной коннотацией обнаружены в письмах А. Ф. Бригена: он определяет книгу «дорогим, верным спутником» своей одинокой сибирской жизни. Установлено, что отрицательная (астрономическая) семантика заметна в строках А. А. Бестужева-Марлинского о неоригинальных текстах — «прочих спутниках при звезде-предтече». Показано, что в XX веке семантический спектр библиометафоры расширяется.

Рассматривается вопрос восприятия традиций М. Ю. Лермонтова поэзией Серебряного века. Актуальность исследования обусловлена значимостью традиций русской классической литературы как основы цельности отечественной словесности, источника творческой рефлексии последующих поколений и способа постижения проблем современности. Новизна исследования видится в осмыслении специфики освоения духовных заветов Лермонтова женским поэтическим сознанием конца XIX — начала XX веков, а также в выявлении общих и самобытных черт творческой преемственности. Подчеркивается религиозно-эстетическая основа творческого воплощения классиком собственных представлений о божественном и земном в единой системе мироздании. Устанавливаются причины востребованности лермонтовских открытий литературой рубежа XIX—XX столетий. Особое внимание уделяется женской поэтической линии, представленной лирикой Анны Ахматовой, Зинаиды Гиппиус, Мирры Лохвицкой. На основе притяжения к общему духовно-эстетическому центру разрабатывается типология женской поэзии. Доказано, что она связана с сохранением главного вектора лермонтовского мировоззрения — религиозно-эстетического. Установлено, что вместе с тем в восприятии каждой из поэтесс различных мотивно-образных, тематических и стилевых составляющих творческого наследия великого предшественника обнаруживаются самобытные черты.

Проведено изучение многочисленных пунктуационных мен, допущенных при публикации стихотворения «Журналист, читатель и писатель», начиная с первого издания и заканчивая современными научными собраниями сочинений. Рассматриваются вопросы нарушения редакторами авторской пунктуационной графики. Источниками выступили беловой автограф Лермонтова, два прижизненных издания стихотворения в журнале «Отечественные записки» и сборнике «Стихотворения Лермонтова» за 1840 год, издание сочинений Лермонтова под редакцией А. А. Краевского, П. А. Ефремова, Д. И. Абрамовича, а также научные издания XX—XXI веков. Представлены результаты сопоставительного анализа беловика, первой и последующих публикаций стихотворения. Уделяется внимание выявлению обработок и искажений авторской пунктуации, устранение которых важно для публикации стихотворения в дальнейшем. Отмечается, что в существующих изданиях нарушен интонационный рисунок стихотворения. Подчеркивается необходимость реконструкции дефинитивного текста в соответствии с авторской волей. Авторы утверждают, что при издании стихотворения «Журналист, Читатель и Писатель» следует опираться на автограф, который отражает авторскую волю. Установлено, что при расстановке пунктуации нужно руководствоваться не только формальными признаками, но и анализом каждого контекста, понимая расставленные Лермонтовым знаки препинания как инотационносмысловую систему.

Общепризнанным в отечественном и мировом чеховедении является положение о том, что художественная деталь как лингвопоэтический прием, микрообраз, средство передачи фактуальной / концептуальной / подтекстной информации — особо значимая черта идиостиля Чехова. Цель настоящей статьи — выявление и описание лингвопоэтических приемов введения деталей в текст, их актуализации или элиминации, эволюции значений и функций изобразительных подробностей. Анализ проведен на материале рассказа Чехова «Учитель словесности». Основным предметом рассмотрения стала лингвопоэтика создания ансамбля внешних и психологических деталейподробностей, деталей-символов и деталей-транспозитов в каждом из двух смысловых блоков рассказа. Особое внимание уделено анализу образования и функционирования деталей-транспозитов, то есть подробностей в их контекстуально обусловленной семантической и функциональной эволюции. Применение комплексной методики исследования, сочетающей функционально-семантический, контекстологический, интерпретационный виды анализа, позволило прийти к выводу о доминирующей роли разнотипных художественных деталей в формировании и экспликации содержательно-концептуальной информации рассказа Чехова «Учитель словесности»

Пасхальный архетип с лежащей в его основе идеей Воскресения ориентирует человека на духовную реальность мира Горнего, требуя преображения души, тогда как рождественский архетип несет в себе идею воплощения Бога, чем обусловлена направленность литературы, базирующейся на этом архетипе, к земному изменению и земной радости. Рассматриваемый рассказ А. Варламова отличает обращение к сюжету о блудном сыне, который, по мнению И. А. Есаулова, является пасхальным в своей основе, имея трехчастную композицию «сотворение (благоденствие)—грехопадение (искушение / испытание) — воскресение». Пасхальный архетип воплощается также посредством обращения автора к агиографической традиции – житийной топике, мотивам испытания и искушения, «умного сердца», в ориентации образа главной героини на образ Христа, что выражается в кротком несении ею поругания. Рождественский архетип реализуется в многоуровневом символе звезды, который становится прообразом Рая и вечной жизни. Символика образа звезды усложняется, сочетаясь с образом Лизы: девочка, как звездочка, способна указать путь к Богу, что находит отражение и в заглавии рассказа.

Рассматривается жанровая природа стихотворения П. А. Вяземского «Поминки по Бородинской битве». Исследуются его связи с жанрами оды и элегии. Стихотворение имеет черты традиционной оды эпохи классицизма, во многом перекликающиеся с поэтикой батальной оды: восхваление великого исторического события и победы русского оружия (Бородинского сражения) и полководцев (Милорадовича, Кутузова), красочное описание боя, некоторые тропы и фигуры (риторические восклицания, метафоры), образ лирического героя-наблюдателя, эффект присутствия, эпичность повествования. В то же время стихотворение посвящено не столько великому сражению, сколько смерти друга поэта и других воинов, павших в бою. Тема смерти становится в стихотворении Вяземского главной, а некоторые элементы произведения демонстрируют его жанровую близость с элегией на смерть. Важным моментом является то, что «Поминки по Бородинской битве» возможно рассматривать и как документальное стихотворение, в котором отразились впечатления поэта-воина, описанные им несколько позже в мемуарах «Воспоминания о 1812 годе».

Статья посвящена анализу состояний исследований художественных произведений Солженицына в Китае с 1979 по 2021 г. на основе данных из Национальной базы знаний Китая (China National Knowledge Infrastructure, CNKI). Выделяются три периода издания и восприятия художественных произведений писателя: этап первых переводов, публиковавшихся для служебного пользования, этап знакомства массовой аудитории с произведениями Солженицына, совпавший с периодом экономических реформ в Китае, и этап рефлексии, отмеченный переводами научной, научно-популярной и биографической литературы о Солженицыне с русского и других языков. Рассматриваются мнения различных ученых о художественной ценности творчества писателя и анализируются специфические черты исследований его художественного творчества в Китае. На основе данных CNKI прослеживается динамика количественных и тематических показателей публикаций о Солженицыне в Китае за 40 лет. Согласно выводам, ученые Китая воспринимают литературное наследие писателя как сложное явление, объединяющее художественные произведения и политическую публицистику. Несмотря на более чем 40 лет, прошедшие со времени первых китайских переводов, А. И. Солженицын привлекает неизменно большое внимание читателей и ученых-русистов Китая

Ставится проблема творческого восприятия поэзии Маяковского в лирике поэта, барда Михаила Анчарова (1923—1990). Анчаровское поэтическое поколение, формировавшееся в 1930—1940-е гг., испытало на себе сильное влияние классика советской литературы. В лирике Анчарова влияние Маяковского (более всего — его раннего творчества) проявляется на различных уровнях: на уровне характера лирического героя — независимого и экспрессивного, особенно в любви («Пыхом клубит пар…», «Цыганочка»), в урбанистических мотивах, теме трагической затерянности человека в огромном городе («Песня о низкорослом человеке…»), в антимещанской теме («Антимещанская песня», «Рынок»), обнаруживающей у Анчарова свою неоднозначность, а также на уровне отдельных тем и мотивов (социальная и расовая несправедливость в «мире капитала»; лирический герой и «ледяная» земля, за которую он воюет). Анчаров не раз упоминает имя Маяковского, цитирует его стихи и высказывания о творчестве в своей прозе и в интервью

В статье рассматривается влияние рассказа М. Шолохова «Судьба человека» на китайскую военную прозу. Исследование выявляет три этапа в восприятии произведения китайским литературоведением: идеологическое освоение, период сниженного интереса и углубленный анализ. Подчёркивается, что «Судьба человека» оказала значительное влияние на формирование нового образа «маленького человека» в китайской военной прозе, способствуя переосмыслению темы страдания и отходу от героического пафоса в сторону более реалистичного и психологически достоверного изображения войны и её последствий. На основе сравнительно-типологического анализа устанавливаются генетические и типологические связи, демонстрирующие как универсальность темы человеческой стойкости, так и её специфическую культурную интерпретацию. Доказано, что произведения Ши Чжуншаня «Последний солдат», Лю Чжэня «Гимн герою» и Чжан Цзэши «Моя корейская война» демонстрируют генетическое родство с шолоховской поэтикой в аспектах антигероизации персонажей, кольцевой композиции и эстетики военной травмы. Доказана выраженная политическая цикличность процесса переводов и изучения: взрывной рост наблюдался в периоды дипломатического «медового месяца» (вторая половина 1950-х, середина 1980-х, начало 2000-х), сменяясь замиранием при охлаждении отношений. Сделан вывод о том, что такая специфика рецепции наглядно иллюстрирует симбиоз литературной коммуникации и геополитики в рамках сравнительного литературоведения.