Научный архив: статьи

Объектом исследования является стихотворение «Вот было веселье…» В. А. Сосноры, одного из ярких писателей второй половины XX в. Анализируется творческий про цесс работы поэта над текстом. Материалом исследования выступают как черновой вариант стихотворения, до этого не попадавший в поле зрения исследователей твор чества В. А. Сосноры, так и варианты, представленные в советских и постсоветских изданиях. Фиксируются и анализируются изменения, вносившиеся автором в произведение. Исследуются фонетические, лексические, пунктуационные различия во всех доступных вариантах текста. Высказываются гипотезы, объясняющие творческую историю текста. Особое внимание уделяется строфам, отсутствующим в ранних ва риантах и появляющимся в сборниках, изданных после 2001 г. Проведенное исследование подтверждает гипотезу о повышенной значимости для поэтических текстов В. А. Со снорыфонетического уровня художественного произведения, семантической функции знаков препинания, повтора как приема, организующего композицию стихотворения. Сопоставительный анализ черновиков и всех доступных вариантов поэтических тек стов способствует накоплению материала, который позволит в дальнейшем предложить модель творческого процесса В. А. Сосноры, что, в свою очередь, будет способ ствовать более глубокому пониманию текстов поэта

Эмоциональный концепт жалость как важная часть повседневной жизни имеет множество образных выражений в русской и китайской паремиологии. В настоящей статье подчеркивается актуальность изучения эмоционального концепта жалости и рассматривается репрезентация его образного осмысления посредством русских и китайских паремий.

Для достижения цели работы анализируется понятие эмоционального концепта жалости, классификация типов образных метафорических проекций, особенности образных способов выражения эмоционального концепта жалость у русского и китайского народов.

Результаты исследования показывают различия в религии, географии, культуре и обычае через многие образные русские и китайские паремии, и некоторые сходства в аксиологических нормах у двух народов.

Практическая ценность исследования заключается в возможности использования результатов исследования для дальнейшего обучения межкультурной коммуникации и понимания сходств и различий в когнитивном мышлении русского и китайского народов

В статье поднимается проблема дифференциации авторских метафор, метафор Е. И. Замятина. Работа основывается на принципах антропоцентрической научной парадигмы. Под метафорой понимается ментальная единица, возникающая в результате нелогичного общеутвердительного атрибутивного суждения - включения образа/концепта объекта метафоризации в класс концепта ее ориентира, и утверждается, что метафора вербализуется обозначением, нередко частичным, таким образом взаимодействующих ментальных компонентов метафоры, т. е. автор статьи заключает, что на языковом уровне проявляется только гибридность метафоры. Это подтверждается возможностью представить все метафорические знаки художественного дискурса Е. И. Замятина в аналитических таблицах, в которых эти знаки распределены на две группы языковых единиц, кодирующих только метафорические ментальные компоненты. Это демонстрирует также, что вербализация метафор определяется целью отразить их ментальные компоненты любыми средствами, вслед за чем утверждается, что из-за ментальности метафор их таксономия должна осуществляться по глубинным признакам. В связи с этим, в результате анализа языкового проявления метафор Е. И. Замятина в его художественных произведениях, в данной статье дана классификация метафор писателя.

В рассказе Ф. М. Достоевского «Сон смешного человека» (1877) и в повести В. С. Маканина «Предтеча» (1982) образ проповедника отражает социальный и идеологический кризис переходного периода. Композиционно в обоих произведениях обнаруживаются сходные ситуации: чудесное прозрение; проповедование этических ценностей: любви к ближнему и окружающему миру; возможность духовного и телесного исцеления. Ироничное отношение к речи проповедников, свидетельствует об отсутствии у большинства слушающих веры в необъяснимое, однако задача проповедника «окликать» - упрощать и распространять трансцендентные идеи.

The article is devoted to the identification and differentiation of Swedish parallels of the most common Belarusian proverbs according to the nature of interlingual correlation. The goal involves the use of interlingual structural-semantic modeling of proverbs to identify complete proverbial analogues in different languages, identical structural models of proverbs, identical proverbial images and concepts. The material for the study was 320 Swedish proverbs, which are interlingual correlates of Belarusian proverbs. Proverbs-analogues in the Swedish and Belarusian languages are differentiated according to the nature of the interlingual community into two typologically significant groups: universal proverbs and international proverbs. Interlingual correlates of Swedish and Belarusian proverbs, which have the same structural models, are differentiated into several typologically significant groups depending on the nature of the variability of the lexical composition, due to the difference in the conceptual and figurative plan of proverbs. As a result of the study, the authors come to the conclusion that in the Swedish language there are a significant number of proverbs that are full or partial correspondences of the most commonly used Belarusian proverbs. A comparative analysis based on the structural-semantic modeling of proverbs made it possible to differentiate Swedish and Belarusian proverbial parallels into three typologically significant groups of units: similar proverbs, proverbs with identical structural models, proverbs with identical images and concepts. Swedish proverbs containing images and concepts identical to Belarusian proverbs are characterized by partial ethnocultural marking of their content, as well as the absence of a strict connection between the correlation in the content of proverbs in different languages and the presence of identical images and concepts in proverbs. The absence of such a connection indicates the typological similarity of the figurative-conceptual spaces of the Swedish and Belarusian proverbial pictures of the world, in which manifestations of interlingual community and national specificity are deeply mutually determined

В статье обосновывается возможность восприятия ландшафта археологического памятника Аркаим а) в качестве медиатекста, где находит отражение феномен литературности; б) в качестве гиперлокального медиа. При этом помимо территориального критерия медийной гиперлокальности рассматривается и тематико-функциональный критерий. Высказывается предположение о том, что второму критерию соответствует медиа, контент которого а) локализован в подчеркнуто узкой тематике, представленной в нескольких устойчивых подтематических аспектах; б) направлен не столько на обобщенное информирование, сколько на решение актуальных для представителя аудитории прикладных задач гуманитарного или иного свойства. Выраженная и максимально конкретизированная функциональность отличает гиперлокальное медиа (по тематико-функциональному критерию) от специализированного или обычного узкотематического. Утверждается, что тематика Аркаима как медиа делится на своеобразные рубрики - четкие и устойчивые подтематические грани (в их числе история как наука, «место силы» и др.), в плоскостях которых реализуются разные функции - от просвещения до поиска идентичности. В статье также обозначаются источники проблем репрезентации Аркаима в традиционных медиа, а также возможные пути их решения. На примере Аркаима рассматривается потенциал гиперлокальности в качестве условия выполнения тем или иным медиа своей социальной и ценностноформирующей функции.

В статье исследуется архитектура трех знаковых мемориальных комплексов Казахстана, ставших символами региональной идентичности и носителями коллективной памяти. Цель работы - проанализировать архитектурные решения, определяющие образ и семантику этих объектов. В качестве методов использован комплексный анализ литературных источников и визуальных материалов для изучения формы, композиции и декоративного оформления ключевых элементов: монументальных групп, стел, арок, лестниц и ритуальных площадок. Результаты показывают, что семантический подход позволяет глубже раскрыть симво лическое содержание архитектурного образа и понять его роль в формировании и поддержании культурной идентичности общества.

Цель исследования - проанализировать поэтический образ цветов хаги в древней японской поэзии. В статье на материале японской поэтической антологии «Манъёсю» раскрывается символическая вариативность образа цветов хаги, определяется его место и роль в древней японской поэзии. Результаты исследования: проведенный анализ показал, что эти цветы в древней поэзии выступали не только в качестве символа осени и сигнала о наступлении периода сбора урожая, но и использовались как метафора молодой девушки, возлюбленной и жены. В качестве дополнения к поэтическому образу хаги могли использоваться также образы оленя, росы, осеннего ветра, гусей и т. п. Кроме того, хаги упоминали при обозначении осени или осенней листвы, например, сирахаги или хаги-но момити.

«Человек есть усилие быть человеком», – этим высказыванием философа Мераба Мамардашвили, современника Анатолия Эфроса, можно озаглавить многие спектакли режиссера. Среди всех постановок А. В. Эфроса особняком стоят те, в которых режиссер размышлял об усилии быть творческим человеком.

В статье обсуждается проблема экстериоризации образа в работе с метафорическими ассоциативными картами; рассматриваются вопросы соединения метафоры, слова и действия в образе, вербального и невербального, сознательного и бессознательного в работе с метафорическими картами; раскрываются механизмы работы с ними; обосновывается трансформация образа в процессе работы с метафорическими ассоциативными картами и ключевая роль педагога; приводятся примеры использования метафорических карт при работе со студентами - ролевые позиции, мотивация и ценностно-смысловая сфера.

Цель исследования - установление различных факторов, благодаря которым образ Фауста в одноименной повести Тургенева усложняется и обогащается как результат взаимодействия русского и европейского типов сознания, а также благодаря проекции в этом образе личного жизненного опыта Тургенева и его восприятия социальной обстановки в России первой половины XIX в. Показано, что герой-повествователь не воплощен в образ Фауста Гёте непосредственно, а являет собой некий гибридный образ, в котором сочетаются черты Фауста и Мефистофеля. В ходе сравнительно-сопоставительного анализа доказывается, что тургеневский Фауст антиномически совмещает противоположные качества: эгоизм и нигилизм соединяются в нем со стремлением к добру, тягой к истине и красоте. В образе главного героя повести «Фауст» Тургенев раскрывает феномен постоянно рефлексирующего эгоиста, осмысляя его в свете христианских моральных идеалов, а также пантеизма, античной и немецкой философии. В результате исследования делается вывод о том, что тургеневский образ Фауста порожден противостоянием двух начал бытия, природного (Бога) и человеческого, теистического и пантеистического. Этим противостоянием порождается внутренний конфликт, который может быть преодолен только путем отказа от собственной индивидуальности, от своего «я». Единственный способ достичь единства со всем сущим для Фауста Тургенева - это служение своему долгу.

Обращение русских поэтов к культуре Китая - тема, все еще недостаточно изученная, что вызвано несколькими причинами: сложностью интерпретации китайских реалий, особенностями их функционирования в русских текстах, соотнесением анализируемого текста с «восточной» внетекстовой исторической и географической реальностью. Малоизученной остается и эмигрантская поэзия.

Цель данной работы - рассмотрение китайского текста в стихотворении Б. Поплавского «Поэзия» (1925). Авторы прибегают к взаимной рецепции, исследуя видение культурных особенностей русского текста в переводе, выполненном Ваном Цзяньчжао Установлено, что китайские образы и символы в стихотворении Б. Поплавского «Поэзия» восходят к мифологии и философии Китая. В частности, образ зайца заимствован поэтом из цикла мифов о стрелке И. Мировосприятие лирического героя стихотворения Б. Поплавского близко философии Чжуан-цзы, утверждавшего, что реальность - иллюзия происходящего. Отчетливо звучащая тема китайского Ничто, непривычного покоя, символизирующего смерть, вопреки покою русскому, канонично означающему жизнь вечную, проходит через весь текст стихотворения.