Единство было сущностью классического язычества, дуализм, разлад являются сущностью классического христианства. Конечно, и в язычестве мы встречаем достаточно противоречий — да и где вообще не найдешь противоречий? — и вследствие этого достаточно борьбы, страданий, зла; только эти противоречия были необходимы, эта борьба органически обоснована, эти страдания и зло естественны, неизбежны.
Но христианство присовокупило к неизбежному злу зло, которое само по себе было излишне, к необходимым имманентным столкновениям — разрушающую дух трансцендентную борьбу, к телесным страданиям — страдания душевные, к естественным противоречиям — противоречия неестественные — разлад между богом и миром, небом и землей, благодатью и природой, духом и плотью, верой и разумом.
Борьба между церковью и государством была только внешним, политическим выражением этих изнутри терзающих душу человечества противоречий. Там, где человечество согласно с самим собой, оно не может распасться на два мира I*.
Задачи коммунистического воспитания трудящихся требуют совершенствования научной основы атеистической пропаганды. Против примитивного, упрощенного подхода к борьбе с религией предупреждал еще Ф. Энгельс, когда писал о том, что «с религией, которая подчинила себе римскую мировую империю и в течение 1800 лет господствовала над значительной частью цивилизованного человечества, нельзя разделаться, просто объявив ее состряпанной обманщиками бессмыслицей.
Чтобы разделаться с ней, необходимо прежде суметь объяснить ее происхождение и ее развитие, исходя из тех исторических условий, при которых она возникла и достигла господства. В особенности это относится к христианству»¹.
Загодя подготовлялось чудо Русской истории! Вѣками растекалось славянство по Великой Равнинѣ, мѣстами уже заселенной. Произбало оно въ лѣсахъ, въ степяхъ попадало въ орбиту тамъ воинкавшихъ государствъ и дѣлило судьбу ихъ, когда сметались онъ азиатскими ордами. Государственности славянской не образовалось нигде, но славянская заселенность обозначилась тремя сгустками: въ Приладожьѣ, въ Приднѣпровьѣ и въ Приазовьѣ.
Но вотъ возникаетъ новая колонизация, варяжская, торгово-захватническая, растекаясь по рѣчнымъ артеріямъ и осѣдая въ районахъ славянскихъ: къ пассивной общности низовъ, присоединяется активная общность верховъ, образуя эмбріонъ государственности. Что это — эфемерида? Казалось — такъ! Готова погибнуть съ шумомъ имперіи Святослава. Но нѣтъ! Она лишь эпизодъ на пути превращенія варяго-славянскаго варварства въ культурный Міръ.
Первые столетия истории Византии были эпохой, когда рушился старый, рабовладельческий строй, появлялись ростки феодальных отношений и вместе с тем происходил мучительный, противоречивый процесс ломки рабовладельческой идеологии и рождения культуры феодального общества. Мучительным он был потому, что новая идеология рождалась в жестокой, порою кровавой борьбе с идеями античного мира; противоречивым — потому, что и уходившая в прошлое античная цивилизация и возникавшая феодальная культура содержали в себе как прогрессивные, так и консервативные элементы.
В этот период жизнеутверждающая земная религия греков уступила место хмурому христианству, уже утратившему многие черты своего демократического происхождения. Христианство из религии угнетенных стало религией угнетателей. В эти столетия античная философия и наука, теснимые христианской теологией, все больше устремлялись с грешной земли в заоблачные высоты «чистого духа».
Римское право, в котором юридическая мысль древности достигла своих вершин, все шире впитывало обычное право народов, населявших империю, и все больше христианизировалось. На смену радостному античному искусству с его неувядаемым очарованием приходило спиритуалистическое, несколько сумрачное, хотя по-своему также прекрасное византийское искусство.
Историческая библейская критика исследует проблему происхождения Библии в целом и отдельных библейских книг и текстов в частности. Это, на первый взгляд, более «академическая» область, чем критика Библии по ее содержанию,— анализ ее картины мира, проповедуемых ею морально-этических норм, как и вообще основных на Библии религиозных догматов иудаизма и христианства.
И, тем не менее, вокруг проблем исторической критики Библии всегда кипит чрезвычайно острая идеологическая борьба. Богословское учение о сверхъестественном происхождении «священных» книг любой религии находится вне науки, вне мысли, вне здравого человеческого разума: в защиту его нельзя привести буквально ни одного аргумента.
Как возникла религия? Каким образом примитивные верования первобытных людей смогли вырасти в мировоззренческие системы? Книга «Люди, идолы и боги», раскрывающая с научных позиций основные этапы развития религиозных представлений и вероучений, отвечает на эти вопросы.
Автор книги — член ЦК Итальянской компартии, видный ученый. Крупный специалист в области истории религии, проф. А. Донини на основе анализа богатого фактического материала убедительно показывает, что христианство не исключительно, сверхъестественное явление, не «божественное откровение», а, как и другие религиозные направления, имеет земные корни и порождено определенной эпохой.
Памятники старины… В них отражена история нашей страны, зарождение и развитие культуры, живописи, зодчества. И среди них особое место занимают культовые сооружения города - церкви, монастыри, соборы. Будучи прежде всего религиозными центрами, храмы стали источником развития и распространения культуры на Руси. Московские церкви — свидетели многих важных религиозных и политических событий нашего государства. В данной работе отражены наиболее яркие факты, связанные с историей храмов.
Настоящее издание является популярным очерком одной из древнейших религий мира — зороастризма. Зороастризм был государственной религией трех великих иранских империй с VI в. до н. э. по VII в. н. э. и оказал большое влияние на христианство и ислам.
В книге известной британской иранстики Мэри Бойс, автора многих монографий о зороастризме и манихействе, прослеживаются исторические судьбы зороастрийских общин в Иране и Индии от их возникновения вплоть до наших дней.
Вниманию читателя предлагается третье русское издание книги М. Бойс, полностью переработанное автором специально для Центра «Петербургское Востоковедение».
Книга Валлона излагает историю рабства в древней Греции и в древнем Риме эпохи Республики и считается основным трудом по этому вопросу по своей фактической полноте. Вместо 3-го тома Валлона, касающегося отношения христианства к рабству, дается работа Вестермана, продолжающая историю рабства в Риме в эпоху Империи.
В вступительной статье проф. А. В. Мишулина устанавливается значение труда А. Валлона в развитии историографии по античности и вместе с тем дается соответствующая оценка этого труда.
Семейные и брачные отношения всегда были важным опорным пунктом для религии при утверждении ее господства над массами.
Христианство при своем возникновении застало, как форму семейной жизни, моногамную семью, появившуюся еще в начальной стадии цивилизации, „с победой частной собственности над общинной и с возникновением вопроса о наследстве“.
Моногамия (единобрачие) возникла вследствие сосредоточения значительного имущества в одних руках, притом в руках мужчины, и вследствие потребности упрочить это имущество за детьми данного мужчины и никакого другого. Для этого необходимо было единобрачие жены, (а не мужа), которое нисколько не препятствовало полигамии мужа 1). И вот именно эту форму семьи христианство освятило своим религиозным авторитетом.