В истории антифеодальных народных выступлений средневековья значительное место занимает гусистское революционное движение в Чехии XV века. Оно было наиболее крупным из всех выступлений народов Европы в эпоху классического феодализма. Естественно, что это событие привлекало и привлекает внимание многих исследователей самых различных стран мира.
В буржуазной историографии на первое место выдвигались религиозные, иногда национально-освободительные мотивы движения и затушевывался его социальный, антифеодальный смысл. Реакционная историография, фальсифицируя гусистское движение, вообще отвергала его положительное значение.
Лишь в последние годы появились специальные работы чехословацких, советских, польских, немецких, венгерских, румынских историков-марксистов. В них с полным основанием анализируются прежде всего социальные причины, антифеодальная сущность и историческое значение гусистского движения.
Второй том «Очерков истории исторической науки в СССР» охватывает в основном вторую половину XIX в.; изложение доводится до крупнейшего рубежа нашей историографии — начала ленинского периода исторической науки. Развитие и укрепление марксистско-ленинской концепции и кризис буржуазной историографии являются темой следующего, третьего тома.
Первые четыре главы настоящего тома освещают историографию России и тематически построены в соответствии с основными направлениями исторической науки, изучавшей прошлое нашей Родины. Первая посвящена революционно-демократическому направлению русской историографии, преимущественно 60-х годов XIX в., и включает революционно-демократические исторические концепции Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, Н. В. Шелгунова, М. А. Антоновича. В особый отдел выделено рассмотрение исторических взглядов А. П. Щапова, который при всем своеобразии демократического мировоззрения относится, несомненно, к этому же историографическому течению. В главе II характеризуется дворян…
Предлагаемые вниманию читателя «Очерки по истории Англии 1640—1815 гг.» представляют собой попытку дать более или менее последовательное изложение важнейших событий английской истории этого периода и их оценку с позиций марксизма-ленинизма.
Советские историки главное внимание обычно уделяли изучению английской буржуазной революции 40-х годов XVII в., оставляя в стороне позднейшую историю Англии вплоть до XIX века. Это объясняется прежде всего тем, что историков-марксистов привлекают важнейшие моменты в развитии классовой борьбы той или иной страны.
Английская революция вызывала особый интерес, так как была первой буржуазной революцией, имевшей всемирно-историческое значение. Поэтому особенно важно было дать объективный марксистский анализ этой революции и противопоставить его многим тысячам страниц, написанных буржуазными авторами разных стран или очень односторонне или в чрезвычайно тенденциозных тонах.
В послевоенные годы в капиталистических странах вышло большое количество книг буржуазных авторов о второй мировой войне. Некоторые из этих книг, представляющих определенный интерес для советского читателя, переведены на русский язык. Для того чтобы читателю легче было разобраться в содержании переведенных книг, большинству из них предпосланы критические статьи и предисловия. По мере публикования книг иностранных авторов в нашей периодической печати появлялись статьи и рецензии, в которых подробно разбирались достоинства и недостатки этих книг.
Литературе буржуазных историков по второй мировой войне присущи следующие черты: беззастенчивое искажение событий, подтасовка фактов, выводы, угодные заправилам империалистического мира. В книгах буржуазных авторов фальсифицируются основные вопросы второй мировой войны: причины ее возникновения и характер, роль Советского Союза в разгроме фашистской Германии и Японии, причины поражения гитлеровской армии на Восточном фронте, политика правящих кругов США и Англии в годы войны, значение военных действий на Африканском, Западноевропейском и Тихоокеанском театрах военных действий, итоги войны и др.
По своя характер включение в том III „Гръцки извори за българската история“ се разпределят на няколко основни групи. Сравнително най-многочислен са паметниците с агиографски характер. Тук трябва да отнесем извадките от Йоан Москос (починал в 619 г.), житието на Давий, анонимното житие на Симеон Дивногорец (съставено, както изглежда, през първата половина на VII в.), „Чудесата на св. Димитър Солунски“, житието на Давид Солунски (съставено между 707 и 717 г.), най-сетне житието на Стефан Млади (съставено след 767 г.).
По-голямата част от тези агиографски текстове съдържат откъслични сведения във връзка с българската история. Въпреки агиографските паметници обаче се намират „Чудесата на св. Димитър Солунски“, които са едно от редките произведени на провинциалната византийска книжнина и съдържат едни от най-ценните сведения, с които разполагаме днес относно социално-икономическите отношения впред славяните през VII—VIII в., както и множество вести за славянските походи в балканските веми, обсадите на втория град във Византийската империя Солун и т. н. Въпреки своя подчертан агиографски характер „Чудесата на св. Димитър Солунски“ трябва да бъдат окачествени като един от най-важните извори за историята на южните славяни през епохата на тяхното настаняване в балканските земи.
Статья посвящена обсуждению в научном сообществе различных точек зрения на проблему низкой рождаемости в Японии, что может быть полезным в понимании исторических закономерностей воспроизводства населения, а также разработке эффективного политического вмешательства в решение социально-демографических проблем. Внимание сосредоточено на экономических, социально - культурных и демографических факторах.
История Русского государства XVII в. стала предметом изучения сравнительно поздно. Первые сколько-нибудь обстоятельные изложения и монографические исследования этого столетия относятся ко второй половине XIX в. В историографии предшествующих периодов есть лишь общие характеристики и оценки XVII века в истории России.
Виднейшие представители дворянской историографии конца XVIII и начала XIX в. князь М. М. Щербатов и Н. М. Карамзин резко противопоставляли время Петра I предшествующим столетиям. Оба историка представляли интересы господствующего класса крепостников, но М. М. Щербатов был выразителем притязаний его аристократической части, а Н. М. Карамзин порицал притязания «мятежной аристократии», подвергавшей, по его мнению, опасности самое существование Русского государства, и выражал интересы крепостников-дворян.
Оба эти автора испытывали страх перед всякими новшествами, нарастанием классовой антифеодальной борьбы, за которыми они чувствовали угрозу революции, и считали самодержавие и крепостничество незыблемыми основами Русского государства.
Редко можно встретить в истории столь величественный и в то же время столь человечный образ, как Владимир Мономах. Эти свойства непосредственно вытекают из прямых о нем данных в средневековой книжности и поражают своей вековой стойкостью в ней. Свойства эти слагаются в образе еще до научной их обработки и вызывают бережное к себе отношение и доверие.
С другой стороны, отсюда же возникает потребность убедиться в действительности данного образа, потребность освободить его носителя от скупого схематизма средневековой книжности и растолковать применительно к новым текущим историко-социальным представлениям. Развитие и рост взглядов историков и литературоведов также вызывают в нас бережное отношение к их меняющимся высказываниям о Мономахе.
С тех пор как появилась в научном обиходе Правда Русская, и до настоящего времени не прекращаются попытки понять этот замечательный памятник. Уходили поколения ученых, их сменяли новые; каждое из них по-своему подходило к изучению и разъяснению текста этого древнейшего законодательного памятника Руси.
Сейчас Академия Наук СССР делает первый опыт выявления того, что в течение 200 с лишком лет создано мыслью ученых о Правде Русской. Итоги этого опыта дают — по необходимости в сжатой форме — ясное представление о значительном развитии русской исторической науки в этой области.
История Челюбитенного приказа остается до сих пор недостаточно изученной. Особенно мало известно о его деятельности в XVI столетии. Между тем Челюбитенный приказ был важным звеном в правительственной деятельности времени Ивана Грозного. Показать эту его роль и является задачей настоящей статьи.
По поводу времени организации Челюбитенного приказа в исторической литературе встречаются различные мнения. У К. С. Неволина находим указание на существование Челюбитенного приказа в 1571 г. со ссылкой на «Опись Царского Архива» ¹. Ф. М. Дмитриев, уточняя датировку Неволина, относит учреждение Челюбитенного приказа к 1550 г., ссылаясь на известную речь Ивана Грозного, помещенную в «Хрущовской Степенной книге» ².