В работе освещается научно-педагогическая и общественная деятельность советского историка и слависта В. И. Пичеты, одного из организаторов Института славяноведения, основателя и первого руководителя кафедры истории южных и западных славян МГУ.
Публикуются исследования по истории славянских стран в эпоху феодализма (социально-экономическая история, политическая история, международные отношения), даются историография и история культуры. Книга написана ведущими советскими славянами и приурочена к столетию со дня рождения В. И. Пичеты и к VIII международному съезду славянов.
Том содержит статьи по истории рабочего класса в послевоенный период, истории кустарной промышленности и ремесла в начале XVIII в.
В разделе историографии анализируется советская литература о великой битве под Москвой в 1941 г., о союзе рабочего класса и крестьянства в условиях развитого социализма. Публикуются также статьи по внешней политике России конца XIX — начала XX в., общественно-политической мысли и культуре XVI — XVII вв.
Книга представляет собой сводку данных, основанных преимущественно на греческих источниках, об армянах и византийской службе в период от 976 до 1204 г. Рассматриваются данные об армянских семьях, об отдельных лицах и, наконец, о семьях и лицах, армянское происхождение которых остается предположительным или оспаривается историографии.
В заключении делается вывод о месте армянского этнического элемента в составе византийского господствующего класса и прослеживается эволюция его роли: в частности, можно констатировать уменьшение притока армян в состав господствующего класса империи в XII в., что, по-видимому, связано с образованием Киликийского государства.
При разглеждането на тези явления нашата историография използува една утвърдена вече терминология. Идеите на теокрацията, т. е. политическата теория за превъзходството и преимуществото на духовната власт над светската, се определят като папонезаризъм.
А нейният антипод — доктрината, според която духовната власт и нейните институции дължали подчинение на светската власт — като цезаропапизъм. Една подобна формулировка въпреки опасностите, които крие в себе си, може да бъде възприета, но с известни уточнения. Те се налагат преди всичко от това, че нашите идеи на теокрацията никога не са се проявили в чистите си форми — такива каквито се наблюдават в Западна Европа.
Учебник для исторических и историко-филологических факультетов педагогических институтов охватывает основные вопросы и события новой истории зарубежных стран Европы и Америки от английской буржуазной революции XVII в. до франко-прусской войны и Парижской коммуны. Имеется в виду параллельное изучение студентами курсов истории СССР и истории стран Востока, а также обязательного курса историографии новой и новейшей истории.
Авторы стремились создать приемлемый по объему учебник, отвечающий программе по новой истории для педагогических институтов и доступный для усвоения в пределах времени, отводимого на изучение этого предмета. Во второе, дополненное и исправленное издание включены новые главы об Испании и о странах Латинской Америки XIX в. В учебник внесены также уточнения в соответствии с данными новейших документальных публикаций и исторических исследований, пересмотрена и дополнена библиография.
Давнее желание учеников, друзей и товарищей по работе профессора Бориса Александровича Романова посвятить его памяти специальный сборник статей осуществляется. И это тем более хочется сказать сейчас, когда еще столь недавно, 11 февраля 1969 г., мы отмечали 80-летие со дня его рождения. Борис Александрович Романов принадлежал к числу крупнейших советских историков, носителей лучших традиций русской дореволюционной науки, поставленной на службу новой, рожденной Великим Октябрем советской историографии.
Это был ученый огромной научной эрудиции, редкого по своей силе и глубине исследовательского таланта. Тонкий и вдумчивый критик исторических источников, Б. А. всегда стремился к органическому сочетанию в своих работах широких научных обобщений и интерпретаций с их максимально полным источниковедческим обоснованием. Анализ источника никогда не являлся для него самоцелью, а всегда был подчинен задачам восстановления исторического факта, события, процесса.
Второе издание учебника переработано в соответствии с программой университетского курса новой истории, утвержденной в 1968 г.
Авторами и редакторами учтены критические замечания и предложения, высказанные специалистами-историками, преподавателями вузов и рецензентами по первому изданию этого учебника.
В последнюю книгу избранных произведений М. Н. Покровского включены его отдельные работы — статьи и брошюры, лекции, речи и выступления, написанные в основном после Великой Октябрьской социалистической революции. Эти работы отражают широкий круг интересов М. Н. Покровского и его роль в становлении советской исторической науки.
В свое время они были опубликованы в периодической печати или выходили отдельными изданиями. Те немногие неопубликованные работы, которые обнаружены в архиве ученого, охватывают в основном тот же круг вопросов, который разработан в трудах М. Н. Покровского, предлагаемых ниже вниманию читателей, и поэтому они не включены в настоящую книгу.
Редакционная коллегия расположила весь материал по разделам, соответствующим тем важнейшим проблемам, над которыми работал М. Н. Покровский. Это в первую очередь его труды, посвященные В. И. Ленину. Далее следуют разделы, содержащие работы по истории революционного движения и историографии.
В сборнике рассматриваются малоизученные вопросы отечественной военной истории XVIII — первой половины XIX в.
В книге представлены: историография, военная мысль, строительство армии и флота, внешняя политика и война, классовая борьба и армия, военное источниковедение.
Началом моего повествования станет год, когда консулами были Сервий Гальба во второй раз и Тит Виний. События предыдущих восьмисот двадцати лет, прошедших с основания нашего города, описывали многие, и, пока они вели речь о деяниях римского народа, рассказав их были красноречивы и искренни. Но после битвы при Акции, когда в интересах спокойствия и безопасности всю власть пришлось сосредоточить в руках одного человека, эти великие таланты перевелись.
Правду стали всячески искажать — сперва по неведению государственных дел, которые люди начали считать себе посторонними, потом — из желания польстить властителям или, напротив, из ненависти к ним. До мнения потомства не стало дела ни хулителям, ни льстецам. Но если лесть, которой историк пользуется, чтобы преуспеть, противна каждому, то к наветам и клевете все охотно прислушиваются; это и понятно: лесть несет на себе отвратительный отпечаток рабства, тогда как коварство выступает под личиной любви к правде. Если говорить обо мне, то от Гальбы, Отона и Вителлия я не видел ни хорошего, ни плохого.
Не буду отрицать, что начало моим успехам по службе положил Веспасиан, Тит умножил их, а Домициан возвысил меня еще больше; но тем, кто решил неколебимо держаться истины, следует вести свое повествование, не поддаваясь любви и не зная ненависти. Старость же свою, если только хватит жизни, я думаю посвятить труду более благодарному и не столь опасному: рассказать о принципате Нервы и о владычестве Траяна, о годах редкого счастья, когда каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает.