SCI Библиотека

Мое исследование языка и стиля Пушкина первоначально распадалось на две книги: 1) Язык Пушкина; 2) Стиль Пушкина. Но необходимость уяснить историческую связь изменений пушкинского языка с общим процессом эволюции русской литературной речи в первой трети XIX века привела к подзаголовку первой книги: «Пушкин и история русского литературного языка». В связи с расширением круга исторических сопоставлений пришлось несколько сузить тему о пушкинском языке.

Я должен был вынуть из книги две большие главы — «О синтаксисе Пушкина» (в связи с вопросом о французском влиянии на русский литературный язык) и «О структурных формах пушкинского слова». Они войдут в книгу о стиле Пушкина. Вместе с тем я свел до предела ссылки на пушкинскую повествовательную и историческую прозу, надеясь посвятить языку и стилю пушкинской прозы особую работу.

С именем Николая Полевого связан процесс становления русской буржуазной литературы, понимаемой не только как творчество «третьесословных» писателей (составлявших мощную литературную группу уже в XVIII веке), но более широко и определенно — в плане утверждения буржуазного литературного сознания. В этом — смысл и значение деятельности Николая Полевого, и в этом же его право на внимание современного читателя. Реституция забытых литературных имен — непременное явление в истории литературы.

Каждая литературная эпоха «воскрешает» свои забытые имена, часто в противовес «воскрешениям» предшествовавшей эпохи. Имя Полевого принципиально значительно для нашего литературоведения, одной из первоочередных задач которого является пересмотр и переоценка русского историко-литературного процесса. На материале литературно-журнальной деятельности Полевого с большой четкостью может быть поставлена проблема классовой борьбы на фронте литературы тридцатых годов прошлого столетия. Двадцатые и тридцатые годы, так называемая пушкинская эпоха, — именем Пушкина отнюдь не покрываются.

История пролетариата нашей страны именно теперь становится одной из самых замечательных страниц мировой истории. Пока дело шло о низвержении старого порядка в обоих его видах, у нас тесно переплетавшихся, — в виде диктатуры крепостников-помещиков и в виде диктатуры финансового капитала, — можно было для объяснения происходившего выдвигать на первое место «объективные условия».

Нигде, кроме как у нас, не было такого сочетания допотопной политической верхушки, бесконечно устарелого и застарелого самодержавия, с крупной промышленностью почти американского типа; не было такой отсталой, косной, бестолковой и политически неорганизованной буржуазии рядом с наиболее зрелой революционной организацией рабочего класса, какая существовала на земном шаре.

Работа С. Окуня посвящена истории колониальной политики царизма на одной из наиболее отдаленных и малоизученных колоний царской России — Камчатке. Значительное внимание в книге отведено истории народов северо-востока Азии (камчадалов, коряков и чукчей) в различные периоды господства царизма на Камчатке.

Главное место уделено автором колониальной политике в XVIII в., т. е. периоду непосредственного проникновения русских завоевателей на Камчатку и активной борьбы народов Камчатки с завоевателями, и первым итогам колонизации. Положение народов Камчатки в XIX и начале XX вв. охарактеризовано лишь в общих чертах.

Большинство вошедших в эту книгу литературно-критических очерков написано в 1930 — 31 гг. и печаталось или как отдельные статьи в журналах «Литература и марксизм» и «Октябрь» или в виде вступительных статей к изданиям стихов Гейне и Фрейлиграта. Впервые здесь публикуются написанные в 1932 г. очерки о Бюхнере и Пруце.

Хотя «Очерки» посвящены отдельным, самым выдающимся революционным поэтам Германии XIX века — они объединены одной темой: именно — теснейшая связь этих поэтов с ранним немецким социализмом, марксизмом и рабочим движением, взаимоотношения величайших представителей немецкой революционной поэзии с Марксом и Энгельсом.

Здесь говорится о тех поэтах, творчество которых либо совпало с зарей революционного движения в Германии (Бюхнер), либо находилось в большей или меньшей степени, — под влиянием Маркса и Энгельса.

Я решаюсь выпустить первую часть второго тома „Истории минералов земной коры“, заключающую „Историю природных вод“, хотя ясно вижу ее значительные недостатки. Но этот том и без того задержался, и я не могу ускорить, изменить ход моей работы.

Я дам исправления и дополнения во второй части. Я отношу вследствие этого ко второй части, которую надеюсь скоро выпустить в свет, и главу о геохимии природных вод, которая должна была бы заключать первую часть.

К началу союзнической интервенции и гражданской войны на Севере (июль—август 1918 г.) экономическое положение Архангельской губернии было исключительно тяжелым. Надвигался голод, сокращались лесозаготовки, останавливались заводы…

Молодым органам Советской власти в губернском центре и на местах приходилось вести работу в условиях послевоенной разрухи, надвигающегося голода.

Большевистская же партийная организация Архангельска, насчитывающая к началу интервенции до 600 чел., была молодой по составу и в основной своей массе, не имела опыта борьбы в условиях царизма.

Книга представляет очередной (второй) выпуск первой части монографии „История природных вод“.

Настоящий выпуск включает историческое изложение эволюции представлений о химии природных вод в связи с изучением их истории в земной коре и сколько можно полную критическую сводку имеющихся химических данных о природных льдах, водяных парах и пресных водах.

В третьем (последнем) выпуске 1-го тома будет дана такая же сводка о водах соленых и рассольных (печатается).

В этой книге рассказывается о последних владениях европейских государств на южноамериканском материке — Британской, Нидерландской и Французской Гвиане, об ее богатой и своеобразной природе, многонациональном населении, о хозяйстве. Читатель вместе с автором мысленно пересечет Гвиану от побережья Атлантики до Гвианского нагорья, побывает в городах, ознакомится с образом жизни различных народностей и племен, населяющих колонии.

Иордания находится на западе Азии. Она граничит с Сирией на севере, с Ираком на северо-востоке, с Саудовской Аравией на юго-востоке и юге, с государством Израиль на западе. Иордания не имеет выхода к морю, за исключением небольшого участка территории, омываемого водами Акабского залива.

Площадь Иордании в современных границах составляет 96,5 тыс. кв. км. Столица Иордании — г. Амман. Государственный язык арабский; государственная религия — ислам, который исповедуют примерно 80% населения.