Автор на сбогатом конкретном материале рисует процесс загнивания и паразитизма в германской промышленности. Главное место в монографии занимает анализ процесса концентрации и консолидации в послевоенной германской промышленности, а также наиболее яркие явления загнивания и общего кризиса германского капитализма.
Автор уделяет особое место анализу проблемы хронической недогрузки, безработицы, замедления темпов прироста производительных сил, анализу сдвигов в структуре издержек производства и т. д.
Крестьянская реформа, вследствие особых условий, при которых протекало ее осуществление, вызвала временный кризис промышленности. Рост индустрии замедлился, и первые годы после реформы характеризуются уменьшением числа рабочих, числа фабрик и количества переработанного сырья. Лишь понемногу, с середины 60-х годов, когда сеть железных дорог увеличилась чуть ли не в пять раз в сравнении с 1855 г., русский капиталист стал приспосабливаться к новым условиям.
С 1866 г. начинается неуклонный рост количества занятых в производстве рабочих. Выплавка чугуна достигает дореформенной (19½ млн. пуд.) только к началу 70-х гг. Текстильная промышленность быстрее оправилась от перенесенного ею кризиса, вызванного в значительной мере сокращением ввоза американского хлопка. Уже в 1866 г. количество ввезенного из-за границы и из Средней Азии хлопка достигло дореформенного (22 млн. пуд). Итак, благотворное влияние крестьянской реформы, развязавшей производительные силы страны, начинает ощущаться не сразу. 60-е годы в значительной мере протекают под знаком депрессии.
Прошло почти 2¹/₂ года второй пятилетки. Миллионы рабочих и колхозников с напряжением всех сил и воли, с величайшим энтузиазмом решают грандиозные задачи завершения технической реконструкции всего хозяйства и небывалую в истории человечества задачу построения бесклассового социалистического общества. Эти 2¹/₂ года являются периодом дальнейшего мощного продвижения и расцвета социализма во всех областях жизни и строительства.
Вопрос о роли личности в историческом процессе—интересный и большой вопрос. Наполеон, Маркс, Ленин, Магомет и др. гениальные личности—влияют ли они на ход истории? Или, быть может, они не только влияют, но и определяют своей могучей индивидуальностью, своими колоссальными творческими способностями направление и извилины той тропы, по которой движется человечество?
Историки, социологи и философы дают разнообразные ответы на эти вопросы. Но при всем разнообразии этих ответов их можно расположить по двум полкам: на одной полке размещаются идеалистические теории, которые сводят историю к деятельности героических личностей; другую же полку занимает материализм, который в основу исторического процесса кладет развитие производительных сил и уже из этого развития производительных сил и вытекающих из них производственных и классовых отношений выводит роль и пределы влияния личностей.
В работах Маркса мы не раз встречаем ссылки на Вико. Так, говоря о значении развития производительных сил в истории человеческого общества, Маркс поясняет: «Дарвин направил интерес на историю естественной технологии, т. е. на образование растительных и животных органов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных.
Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации? И не легче ли было бы написать ее, так как, по выражению Вико, человеческая история тем отличается от естественной истории, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами?» («Капитал» т. I, Гиз, 1923, стр. 349).
Дворянская революция во всех странах была критическим периодом, историческим переломом, который дал перевес, господство в обществе землевладельческому дворянству, пришедшему на смену старой феодальной аристократии.
После того, как эта революция завершилась, начался органический период полного господства дворянства, который с легкой руки французов принято именовать старым порядком (l’ancien régime).
Один из выводов опыта мировой и гражданской войны заключается в том, что победа или поражение на войне зависит не только от количества войскового материала, его качества и искусства вождения войск, но и от ряда экономических факторов.
Исход всей войны и даже успех в отдельных фазисах борьбы целиком зависел от степени напряжения производительных сил воюющих сторон и количества военных материалов, которое страна способна выработать для фронта, не нарушая в то же время возможности продолжать дальнейшую работу в тылу. Роль и значение тыла в войне будущего — это вопрос, который сейчас должен занимать и военных и гражданских работников нашего Союза.
Пути эволюции производительных сил общества так же малопредсказуемы, как и научно-технические открытия, их в конечном счете определяющие.
Но может ли, например, замена паровой установки электромотором и двигателем внутреннего сгорания повлиять на всю систему общественных отношений?
Почему одинаковая энергетическая база производства дала совершенно различные результаты в странах Запада и Востока? Ответ на эти вопросы и пытается дать предлагаемая читателю книга.
Вторая половина нынешнего столетия явилась свидетелем беспрецедентного развития науки и техники. Крупнейшие открытия, возросшее взаимодействие науки и техники с производством оказали сильнейшее и разностороннее влияние на всю жизнь человечества.
Современный этап научно-технической революции — период коренных, качественных преобразований в производительных силах на основе превращения науки в постоянно действующий фактор общественного развития.
«Незанятые», «временно не работающие», «не находящие спроса на рынке труда» — все эти и другие многочисленные эвфемизмы для обозначения категории «безработные» в ходу у буржуазной статистики не случайно. Капитализм всячески стремится прикрыть свой социальный позор — неспособность предоставить всем своим трудоспособным гражданам право на труд, обеспечить им достойное человека существование.
Резервная армия труда сегодня — это гигантское скопление выброшенных из жизни людей, число которых только в странах ОЭСР* достигло, по официальной статистике, к началу 1986 года 28,5 млн., а с учетом дополнительных категорий безработных — 31 млн. В действительности же это число куда больше, ибо миллионы людей труда в странах ОЭСР работают неполную рабочую неделю, многие отказались от поисков работы, не регистрируются на биржах труда, а потому официальной статистикой и не учитываются.
В несколько сотен миллионов оценивается армия безработных в развивающихся странах. И вот что показательно — число их не сокращается за последние годы, как мы увидим далее, а постоянно растет.