Сборник этот заключается ряд статей, посвященных вопросам поэтики, иными словами—т. н. „формальным“ проблемам литературоведения. Как известно, интерес к проблемам поэтической „формы“ господствовал в течение последнего десятилетия в русской науке о литературе.
В настоящее время т. н. „формальный метод“ уже становится достоянием истории и историографии. Это дает мне право предпослать сборнику статей по вопросам теоретической поэтики небольшую историческую справку, объясняющую мое отношение к этим вопросам.
Наши разногласия о профсоюзах не лежат в области принципиальной оценки профсоюзов. Цитируемые нередко тов. Троцким известные пункты нашей программы о роли профсоюзов и резолюция IX съезда партии о профсоюзах остаются (и останутся) в силе. Никто не спорит, что профсоюзы и органы хозяйства должны проникать и будут проникать друг в друга взаимно («сращивание»).
Никто не спорит, что настоящий момент хозяйственного возрождения страны диктует постепенное превращение, пока еще на словах только, производственных союзов в союзы действительно производственные, способные поставить на ноги основные отрасли нашей промышленности. Короче, наши разногласия — не принципиальные разногласия.
Проблема абстрактного труда продолжает приковывать к себе внимание наших экономистов-марксистов. И это вполне понятно, ибо от того или иного решения этой проблемы, занимающей центральное место в экономической системе Маркса, зависит и учение о стоимости и построение и понимание всех остальных категорий Марксовой политической экономии. В решении этой проблемы наметилось три направления: социологическое, натуралистическое (технологическое и физиологическое) и эклектическое, сочетающее принципы двух первых решений.
Дискуссия ведется вокруг построений И. И. Рубина, которые развиты им в его «Очерках по теории стоимости Маркса» и в последней его статье-докладе: «Абстрактный труд и стоимость в системе Маркса». Первое, социологическое решение проблемы, намеченное И. Рубиным в строгом соответствии с духом учения Маркса, решительно отклоняет всякую попытку внести в категорию «стоимости», «абстрактного труда», элементы от технологии или физиологии: в абстрактном труде, в стоимости, в меновой стоимости, а следовательно, в деньгах, в капитале и пр. нет ни грана от технологии, физиологии, от вещества, вообще от «физического».
«Свойства географической среды определяют собою характер как тех предметов природы, которые служат человеку для удовлетворения его потребностей, так и тех, которые производятся им самим с той же целью», говорит Плеханов. В полном согласии с этим стоят известные слова Маркса в I томе «Капитала»: «Раз дано капиталистическое производство, то при прочих равных условиях и при данной длине рабочего дня величина прибавочного труда изменяется в зависимости от естественных условий труда, между прочим и от плодородия почвы.
Однако отсюда отнюдь не вытекает обратного положения, что наиболее плодородная почва является наиболее подходящей для роста капиталистического способа производства. Последний предполагает господство человека над природой. Слишком расточительная природа «ведет человека, как ребенка, на помочах». Она не делает его собственное развитие естественной необходимостью.
Исключительное всемирно-историческое значение гражданская война 1918—1921 гг. приобретает, во-первых, потому, что Октябрьская революция и развившаяся из нее война 1918—21 годов начали новую эпоху всемирной истории—эпоху мировой пролетарской революции; во-вторых, потому, что она представляет из себя вооруженную борьбу рабочего класса и основной массы крестьянства против капитализма под руководством рабочего класса и его коммунистической партии; в-третьих, потому, что совершивший великий Октябрьский переворот рабочий класс создал новый тип государства — государство Советов, и, в-четвертых, потому, что рабочий класс в процессе гражданской войны против помещиков и капиталистов впервые в истории человеческого общества создал Красную армию, которая является орудием диктатуры пролетариата.
У нас давно привыкли к тому, что некоторые общественные науки — политическая экономия, юриспруденция — представляют собой не что иное, как приведенное в систему отражение классовых интересов и классовой борьбы. Что так называемая «вульгарная политическая экономия» есть не что иное, как очень грубая попытка «научного» (по существу, псевдо-научного) обоснования интересов класса предпринимателей, что «австрийская школа» есть «политическая экономия рантье».
Что римское право есть юридическая формулировка нравов и обычаев отчасти «простого товарного хозяйства», отчасти торгового капитализма — это все знают и об этом не спорят. Словом, что науки абстрактные и научные абстракции отражают собою классовые интересы, к этому более или менее привыкли.
Выпускаемый сейчас шестой том представляет собою по содержанию, главным образом, сравнительно-исторические параллели к IV и V томам „Русской истории в сравнительно-историческом освещении“. Поэтому своевременно и уместно именно теперь сказать несколько слов о задачах и приемах таких сравнительно-исторических параллелей.
Нет и не может быть историка, который был бы специалистом по всем отделам мировой истории. Достаточно, если человек, предпринимающий сравнительно-историческое построение, является специалистом по истории одной страны, а в истории других осведомлен о важнейших явлениях исторической литературы. Это — во-первых.
Дворянская революция во всех странах была критическим периодом, историческим переломом, который дал перевес, господство в обществе землевладельческому дворянству, пришедшему на смену старой феодальной аристократии.
После того, как эта революция завершилась, начался органический период полного господства дворянства, который с легкой руки французов принято именовать старым порядком (l’ancien régime).
Издавна утвердился в литературе по русской истории обычай начинать новую русскую историю реформой Петра Великого. Эта реформа многими даже и теперь рассматривается как решительный разрыв с преданиями старины, даже с ближайшим к ней историческим прошлым России.
И в этом делении русской истории на периоды, и в представлении о реформе Петра как о резком переломе, несомненно, сказывается еще остаток тех воззрений на петровские преобразования, главным образом на действительный их смысл и реальное значение, которые объединяли в свое время две передовые группы русского дворянского общества сороковых годов XIX века — западников и славянофилов при всем различии, даже противоположности оценки петровской реформы у тех и других: хорошо известно, что западники горячо приветствовали петровскую реформу, считали ее колоссальным, беспримерным даже шагом вперед, а славянофилы порицали ее, считали вредной, но и те и другие, различно оценивая дело Петра, понимали его одинаково как разрыв с историческим прошлым и заимствование западных порядков, отношений, обычаев и идей.
Широкому развитию научно-исследовательской работы по истории советского строительства в значительной мере препятствует полное отсутствие систематических сборников соответствующих документов и материалов. Чтобы хоть отчасти устранить это препятствие, Историческая комиссия Института Советского Строительства приступила к систематизации документов и материалов по истории организации и строительства советов, предусматривая материалы как центральных, так и местных советов вплоть до низовых.
Несмотря на неблагоприятные условия работы, в частности на многочисленность и разбросанность хранилищ и источников, Комиссии удалось, в качестве почина, подготовить коллективный труд, охватывающий наиболее значительные документы по вышеуказанному вопросу за период от даты февральской революции до даты введения новой экономической политики.