Картографическим материалом для описываемой части южной половины служат планшеты полуинструментальной двухверстной съемки (1875-1888 гг.) с горизонталями через 10 саж. Часть планшетов двухверстной съемки сведена в планшеты десятиверстной карты Западной Сибири с изображением рельефа в горизонталях, также через 10 саж., но для юго-восточного района описываемой области печатных карт, составленных на основании двухверстных планшетов, еще не издано. Помимо этого, имеются карты в 40 и 100 верст в дюйме и карта 80 верст в дюйме бывш. Переселенческого Управления; для северной и северовосточной частей вообще не имеется хороших карт; карты б. Переселенческого Управления, приложенные к различным изданиям, неудовлетворительны.
Начало регулярных наблюдений над колебаниями горизонтов озера Севан у селения Еленовки должно быть отнесено к толю 1889 года, когда впервые „Экспедицией по орошению на Юге России и на Кавказе“, возглавляемой И. И. Жилинским, был установлен в нескольких метрах от берега, против здания шоссейной заставы, четырехгранный каменный футшток. Таким образом, был открыт первый водомерный пост на озере.
За репер поста была принята точка на цоколе здания шоссейной заставы с условной отметкой 24,81 саж. или 52.93 метра. Отметка пуля футштока но этому реперу равнялась—18.97 саж. или 40.48 метра.
Десять лет тому назад борьба с белыми армиями, со всех сторон давившими на молодую рабоче-крестьянскую республику, достигла высшего напряжения. Организованные при широкой поддержке государств Антанты, иногда непосредственно имея в своем составе отряды иностранных войск, эти армии пытались задушить в своем кольце первое пролетарское государство.
Но народные массы боролись за свою власть, за свою землю, за все свое достояние, созданное веками каторжного труда. Чем больше был напор, тем сильнее росло сопротивление. Вместо падавших полков вставали армии. Временное отступление сменилось разгромом противников на всех фронтах.
Последний, по счету XIII-й, Партийный Сезд, подведя итоги минувшей внутрипартийной дискуссии, волновавшей партию в течение 2—3-х месяцев, единодушно вынес порицание всем оппозиционным выступлениям, подтвердив как первоочередную задачу, как самое основное и главное для партии, это—сохранение действительного единства, настоящей сплоченности, так сказать, монолитности партии.
Один из видных лидеров оппозиции, тов. Троцкий, выступая по докладу Центрального Комитета, торжественно заявил перед партией, что задача о единстве, полной сплоченности партии есть также первоочередная задача его, как и каждого члена партии.
Настоящим сборником Об-во Изучения Московской области публикует работы Секции „Старая Москва“. Секция эта выросла из небольшой комиссии, работавшей под тем же наименованием при Московском Археологическом Об-ве и издавшей два выпуска сборников „Старая Москва“ (1912 и 1914 гг.).
ИСЧЕРПЫВАЮЩЕГО историко-стратегического исследования польской кампании 1920 г. еще не существует. Однако известно свыше 30 более или менее объективных трудов как русских, так и зарубежных авторов, которые стремились дать анализ этой кампании главным образом под углом зрения организации операций и управления войсками.
В результате этой работы накопился довольно солидный по объему материал, часть которого признается как будто уже настолько проработанной, что позволяет сделать некоторые основные выводы. По крайней мере большинство из авторов, писавших о кампании 1920 г., эти выводы сделали, причем оказались во многом более или менее солидарными друг с другом.
«Эта книга — книга о человеке-победителе. Ценою жизни! Ценою всего, что имел, жертвуя личным счастьем, не щадя здоровья, надрывая силы, истекая кровью, преодолевая протест измученного лишениями тела — до последней искры сознания человек шел к поставленной цели, боролся, падал и побеждал — и, наконец, победил!»
В настоящем выпуске „Записей Прошлого“ печатаются четыре главы (III—VI) из „Воспоминаний“ Б. Н. Чичерина, отрывок из которых (главы VIII—X) был напечатан в одном из предшествующих выпусков под заглавием: „Московский университет. 1861—1868 г. г.“ Издаваемые в настоящее время главы говорят об Москве на переломе между царствованиями Николая I и Александра II (1845—1857), главным образом, об Московском университете и об литературном движении той эпохи.
В жизни Б. Н. Чичерина охватываемый ими период был поворотным моментом, который определил всю дальнейшую его деятельность и заложил основание его политического и научного миросозерцания. То были годы студенчества и подготовки к профессуре, годы, наложившие на Чичерина глубокий отпечаток, когда он впервые вошел в соприкосновение с широкими научными и литературными кругами, впервые втянулся в круг глубоких умственных интересов, впервые поставил себе краеугольные вопросы и попытался найти им разрешение.
18 февраля 1918 года в двенадцать часов дня и одну минуту немецкое наступление в пределы России возобновилось после двухмесячного перерыва. На отклонение аннексионистского мира и отъезд русской делегации из Брест-Литовска, господин Люльман и генерал Гофман отвечали крестовым походом против большевизма.
Они неоднократно иронически заявляли, что «большевистская дипломатическая тактика в Бресте построена на расчете на немецкую революцию, но так как этот расчет неправилен, то и весь большевистский план осужден на неудачу». Теперь немецкие стратеги и дипломаты держатся, вероятно, несколько другого мнения о правильности «большевистского плана», но тогда, в дни Бреста, они в упоении справляли свой праздник, представлявшийся им кануном, прологом такого же победоносного конца на другом, западном фронте.
В работах Маркса мы не раз встречаем ссылки на Вико. Так, говоря о значении развития производительных сил в истории человеческого общества, Маркс поясняет: «Дарвин направил интерес на историю естественной технологии, т. е. на образование растительных и животных органов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных.
Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации? И не легче ли было бы написать ее, так как, по выражению Вико, человеческая история тем отличается от естественной истории, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами?» («Капитал» т. I, Гиз, 1923, стр. 349).