Пятый том монографии «Инженерная геология СССР» состоит из двух частей: часть I — Алтай и часть II — Урал. В нем обобщены основные материалы по инженерной геологии названных регионов. Каждая часть монографии состоит из трех разделов. В разделе I рассмотрены региональные закономерности формирования инженерно-геологических условий по наиболее крупным этапам геологической истории нескольких разнородных и разновозрастных тектонических структур.
Комплексная оценка в пределах этих структур формационных, геолого-структурных, мерзлотно-гидрогеологических, геофармакетных и ландшафтных факторов, определяющих современные инженерно-геологические условия, позволяла провести районирование с выделением инженерно-геологических регионов второго порядка. Раздел II посвящен инженерно-геологическому описанию этих регионов.
Приведены природно-климатические особенности, геологическое строение и инженерно-геологическая характеристика пород, мерзлотно-гидрогеологические условия, современные геологические процессы и др. Дана оценка возможности инженерно-геологического освоения региона. В разделе III проанализирован опыт строительства и изменения инженерно-геологических условий под влиянием деятельности человека.
В статье раскрыты основные этапы модернизации высшего железнодорожного образования на Урале в период коренной технической реконструкции железнодорожного транспорта на базе электрификации. Особенностью развития высшего железнодорожного образования на Урале стало совмещение процесса его становления с модернизационными процессами, происходившими на транспорте в 19501960-е гг. Вместе с тем в этот период произошло смещение центров подготовки инженерных кадров для транспорта из вузов Москвы и Ленинграда в регионы. Стали создаваться региональные учебные кластеры для подготовки инженерных кадров из местного населения, что явилось важным условием модернизации железнодорожного транспорта страны. На первом этапе на Урале был создан узкоспециализированный институт по подготовке инженеров в области электрификации железных дорог, автоматики, телемеханики и обслуживания электроподвижного состава. Основной преподавательский состав формировался из опытных инженеров-производственников и управленцев Свердловской железной дороги. На втором этапе, с появлением строительных специальностей, институт приобрел политехнический характер. Преподавательский состав стал формироваться в большей степени за счет собственных выпускников и преподавателей других вузов города Свердловска. Количество молодых специалистов, направляемых в институт из Москвы и Ленинграда, оставалось незначительным. На третьем этапе, с появлением экономических специальностей, вуз приобрел статус университета. В Уральском электромеханическом институте создана собственная аспирантура для подготовки научных, преподавательских кадров. В 1956-1970 гг. усилиями уральских инженеров железнодорожного транспорта и лучших преподавательских кадров вузов Свердловска был создан мощный образовательный, научный комплекс железнодорожного транспорта Урала и Сибири.
Исторический опыт промышленной эвакуации и интеграции прибывшего оборудования в экономику тыловых территорий представляет несомненный исследовательский интерес. Историографический обзор показал, что проблема размещения и ввода в строй перебазированного промышленного оборудования в местах эвакуации не стала темой специального исследования. Исследование проведено на основе архивных документов Совета по эвакуации, Госплана, переписки наркоматов с партийными и государственными организациями. В статье представлен анализ проблем, с которыми столкнулась промышленность тыловых регионов осенью 1941 года и весной 1942 года в связи с прибытием в эвакуацию заводов и оборудования из прифронтовой полосы. В ходе исследования выявлены следующие проблемы: некомплектность, а иногда и плохая сохранность прибывшего оборудования, неготовность промплощадок к приему крупных предприятий в силу недостаточности промышленной инфраструктуры, нехватка рабочей силы для разгрузки и монтажа прибывших механизмов. Отмечено, что при восстановлении прибывших в эвакуацию предприятий приоритет отдавался предприятиям оборонных отраслей промышленности. В статье рассматриваются способы преодоления возникавших трудностей: был налажен механизм получения ресурсов, хранящихся на эвакобазах; осуществлялось промышленное строительство как на территориях уже действующих заводов, так и на площадках, занятых образовательными, торговыми, культурным и прочими организациями; возникла межотраслевая кооперация, предполагавшая взаимообмен сырьем и оборудованием; применялись нестандартные управленческие решения. Сделан вывод о том, что при жестко централизованной вертикали власти запуск эвакуированного промышленного оборудования более успешно проходил там, где директорский корпус и региональные руководители проявляли самостоятельность и инициативу.
Целью статьи является рассмотрение применения пространственного подхода к изучению уральского города советской эпохи. Устоявшаяся традиция исследования советского индустриального пространства с преимущественной опорой на теорию модернизации соответствует логике его восприятия в категориях эпохи модерна. Вместе с тем понятийный аппарат данной теории оказывается трудноприменимым для характеристики социокультурных процессов в советском городе. На повестке дня по-прежнему стоит разработка антропокультурной парадигмы изучения советского города, о необходимости которой было заявлено несколько десятилетий назад. В работе проанализировано наследие советской и российской урбанистики в изучении советского города. Показано место идеи пространства в изучении истории человеческого общества, использованы труды теоретиков «социального пространства», идея «производства пространства» А. Лефевра, привлечены работы приверженцев «пространственного поворота», выполненные на советском материале. Подчеркивается значение сочинений А. Лефевра, Э. Соджи, представителей чикагской школы урбанистики для изучения городской пространственной среды. Для характеристики социального пространства уральского города в советский период использована созданная под влиянием Лефевра схема Д. Лэппле, выделяющего в качестве составных его элементов физическое пространство, общественную практику по производству, использованию и присвоению материального субстрата, правила и нормы как связующее звено между первым и вторым, а также символическое кодирование и восприятие пространства. С учетом советских реалий необходимо учитывать параллельное существование и постоянное взаимодействие официального и неофициального городского пространства. Почти все элементы официального пространства достаточно легко реконструируются с помощью традиционных источников, применяющихся для изучения советского индустриального прошлого. Для изучения неофициального пространства среди прочих вполне применимы источники личного происхождения. Наиболее разработанной сегодня является проблематика символических представлений о пространстве в контексте «уральской идентичности» в логике «пространственного поворота». Сделан вывод о необходимости расширения междисциплинарности в изучении советской городской пространственной среды.
В статье рассмотрены образованные от антропонимов названия минералов, добываемых на Урале. Источником материала послужили печатные и электронные издания по геологии и минералогии. Цель исследования - охарактеризовав основные словообразовательные модели, реализованные в лексемах сформированного корпуса, выявить случаи отклонения от традиционных словообразовательных траекторий и установить их причины. Отантропонимическая модель является ведущей для наименований минералов (38 % от общего числа проанализированных названий). Вторая по частотности модель - оттопонимическая (22 %). Модели, где в основу названия минерала ложится указание на его геохимический состав или свойства, по частотности значительно уступают двум лидирующим. Наиболее частотная модель образования отантропонимического названия минерала (минералонима) предполагает задействованность фамилии выдающегося человека, имеющего отношение к минералогии, с последующим прибавлением форманта -ит (реже - -лит) или -ин. Отклонения от этой модели наблюдаются в двух направлениях. Во-первых, это использование нетипичных формантов -ан, -зит, -оит, -анит, которые можно квалифицировать как фонетико-графические варианты или факты контаминации продуктивных формантов. Во-вторых, нетипичным преобразованиям подвергается основа минералонима: в качестве производящей единицы выступает не собственно фамилия, а ее часть (в тех случаях, когда фамилия многокомпонентна), а также имя, имя и фамилия или корневая часть фамилии в переводе на латинский язык. Можно утверждать, что при использовании нетипичных в формальном отношении моделей и подходов к созданию минералонима ключевую роль играют субъективные эстетические представления номинатора, связанные с желанием создать благозвучный и удобный в использовании термин. Кроме того, очевидной интенцией становится также стремление избежать неприемлемых для стройной терминосистемы омонимии и прочих случаев неоднозначности, не позволяющих недвусмысленно связать название с обозначаемым им объектом.
В статье рассматриваются варианты специфической номинативной модели, характерной для традиционных индивидуальных прозвищ, Речь идет о закреплении во внутренней форме прозвища указания на тот или иной эпизод из жизни его обладателя. Предлагается обозначить рассматриваемую модель как модель прозвищ с ситуативной мотивировкой. В качестве источника материала используются полевые записи Топонимической экспедиции Уральского университета на территории Архангельской, Вологодской, Кировской, Костромской, Челябинской и Свердловской областей, а также Пермского края. Бóльшая часть онимов впервые вводится в научный оборот. В первой части статьи на основании зафиксированных рассказов информантов выделяются способы закрепления конкретной ситуации во внутренней форме прозвищного антропонима. Устанавливается, что наиболее частотным является использование в качестве прозвища наименования значимой детали ситуации, а также высказываний кого-то из ее участников (смешные или нетипичные для конкретного человека фразы, оговорки и ошибки в речи, автономинации и т. д.). Во второй части статьи предпринимается попытка сформулировать критерии достоверности ситуативных объяснений, представленных информантами. Подчеркивается, что стоящая за прозвищем история, как правило, обладает высокой степенью сохранности в памяти социума и легко воспроизводится, хотя и с некоторыми вариациями деталей. Косвенным подтверждением принадлежности прозвища к числу ситуативно обусловленных является его несоответствие продуктивным моделям по формальным или семантическим критериям. Также высказывается предположение, что ситуативная мотивировка может быть вторичной для прозвищ, которые с высокой степени вероятности имеют в основе другой признак. Наглядность ситуативной номинативной модели провоцирует информантов на создание и воспроизведение соответствующих пояснительных контекстов.
Статья посвящена проблеме уральской идентичности, традиционно исследуемой в этнографии, лингвистике, истории, психологии, филологии, наряду с вопросами «русский архетип», «русский характер», «русская / славянская душа». Автор анализирует интерпретации понятия «уральская идентичность» на материале преимущественно прозаических произведений ХIХ-XXI вв. об Урале и людях уральского склада в произведениях Д. Н. Мамина-Сибиряка, литературе 2010-2020-х гг., романе-хронике В. Катаева «Время, вперёд!» (1932/1933), мемуарах американского рабочего Дж. Скотта о Магнитострое (записи 1941 г.), документально-публицистическом издании Л. Лузина «Поколение-62» (2010). Анализ интерпретаций уральской идентичности проводится в аспекте соотнесения образа России с образами людей, предметами, картинами, связанными с Уралом. Новизна исследования заключается в анализе смыслов в интерпретациях уральской идентичности в отечественной литературе ХХ-XXI вв. и анализе интерпретаций русского характера в беллетристической, документально-публицистической прозе XXI в. Методология статьи складывалась из сочетания историко-сравнительного, биографического и типологического методов исследования в литературоведении. Вопрос уральской идентичности потребовал обращения к методам смежных гуманитарных наук и результатам исследований стереотипов поведения, традиций, ментальности россиян, проводившихся на рубеже ХХ-XXI вв. отечественными психологами (Психологический институт РАН), применявшими теоретические аспекты изучения сознания больших групп населения и собственно психологические методы.
Автор представляет собирательный образ директоров гимназий и реальных училищ конца XIX - начала XX века, который составлен им на основе опубликованных и архивных материалах, связанных с личностью руководителей и работой учебных заведений. Во многом успешное развитие уральской средней школы зависело от профессионализма и личных качеств директорского корпуса гимназий и реальных училищ. Приводятся сведения об особенностях работы директоров организаций данного типа в уральском регионе на рубеже веков. Охарактеризовано материальное положение (расходы на квартплату, питание и т. д.) руководителей средних учебных заведений. Показана роль и значение деятельности директоров в развитии образования на Урале. Выделены основные формы их работы. Представлены сведения о возрастном составе, об их семейном положении, вероисповедании, образовании. Анализируются основные проблемы учебных заведений в начале XX века и описывается деятельность директорского корпуса. В статье делается акцент на значении деятельности директоров и их влиянии на общественность в деле развития образования на Урале. Автором сделан вывод о том, что представителей директорского корпуса средних учебных заведений можно было считать образцом культурности и образованности.
Изучение истории российского рабочего класса и обоснование его исторической миссии было ведущим трендом исторической науки в советский период. Между тем, отдельные сюжеты как на общероссийском, так и региональном уровнях до сих пор нуждаются в дополнительном изучении. К числу таких проблем в истории рабочего класса дореволюционного Урала относится вопрос о его численности в целом и отдельных его категорий, в частности. Очевидно, что выяснение роли социальных групп в историческом процессе как на локальном, так и на общенациональном уровне невозможно без выяснения данных параметров. С учетом особенностей дореволюционной статистики, которая не давала сведений о численности молодых рабочих железнодорожного транспорта, кустарной промышленности, строителей, автор ограничил свое исследование рамками горнозаводской и фабрично-заводской промышленности, которые являлись ведущими отраслями уральской экономики. Еще одной особенностью дореволюционной промышленной статистики являлось причисление к молодым рабочим лишь малолетних и подростков до 17 лет. Хотя это уводит из исследовательского поля значительную часть молодежи, возрастные рамки которой в данный период определялись в границах от 14 до 25 лет, объектом изучения является возрастная группа от 14 до 17 лет. В ходе исследования мы предприняли попытку определения численности горно- и фабрично-заводской молодежи в указанных возрастных рамках. В силу особенностей развития региональной экономики она оказалась выше общероссийских параметров, что предопределило более высокую степень эксплуатации труда подростков на уральских предприятиях.
Статья повествует об уникальности и особенностях горнозаводской культуры одного из строгановских заводов, созданного в середине XVII века и действовавшего до 1911 года на территории села Кын Пермского края. На сегодняшний день здесь находится цельный заводской комплекс, ансамбль строений Среднего завода. Завод строился Николаем Григорьевичем и его старшим сыном Александром Николаевичем Строгановыми. Здесь возникло первое в России потребительское общество и граф предложил бывшим крепостным и служащим завода стать вместе с ним участниками кооператива. Для поддержания конкурентоспособности завода Строгановы оснастили его новейшими достижениями техники, освоили художественное чугунное литье и технологию пудлингования. Красоту Кыновского завода и реки Чусовой отразил в своих фотографиях С. М. Прокудин-Горский. На сегодняшний день в музейный ансамбль Среднего завода, памятника архитектуры XVIII-XIX веков, входят: остатки Средней плотины, каменные здания корпуса паровых машин и провиантского магазина, кузницы и слесарной, руины здания каменной пожарной, деревянные строения чертёжной и караульной избы. Архитектор зданий неизвестен.