Российская православная церковь, также как и все другие церковные организации, на всем протяжении своего существования была орудием духовного угнетения трудящихся, орудием, которое под предлогом „святых целей“ систематически и планомерно обслуживало эксплоататорские интересы своих хозяев—помещиков и капиталистов. Среди многочисленных приемов, при помощи которых осуществлялись вышеуказанные цели, невольно внимание обращают на себя многочисленные попытки церковников, направленные к обоготворению представителей правивших классов.
В самом деле, сделать так, чтобы миллионы трудящихся поверили в божественность своих угнетателей и через то в незыблемость своей рабской доли, сделать так—это значило добиться больших успехов. Работая в этом направлении, православная церковь канонизировала, то-есть возвела в «сан святых», многих князей, помещиков, бояр и т. д. и т. д.
В великих муках рождалась Советская власть на Северном Кавказе. Пролетариат завоевывал здесь власть вместе со всем крестьянством, вместе со всем иногородным населением, вместе с революционным казачеством. Классовая борьба на Северном Кавказе в 1918 году развивалась в той же последовательности, что и в остальной России.
Северо-Кавказский Край сложился в результате колониальной политики царизма. Если вначале, как указывает Покровский „Кавказская война в тесном смысле — непосредственно вытекала из персидских походов: ее значение было чисто стратегическое, менее всего колонизационное“ („Дипломатия и войны царской России“, стр. 179), то впоследствии в течение XIX века, в особенности с падением крепостного права, волна русских переселенцев захлестнула Северный Кавказ, и граница сплошных русских поселений продвинулась к Кавказскому хребту.
У нас давно привыкли к тому, что некоторые общественные науки — политическая экономия, юриспруденция — представляют собой не что иное, как приведенное в систему отражение классовых интересов и классовой борьбы. Что так называемая «вульгарная политическая экономия» есть не что иное, как очень грубая попытка «научного» (по существу, псевдо-научного) обоснования интересов класса предпринимателей, что «австрийская школа» есть «политическая экономия рантье».
Что римское право есть юридическая формулировка нравов и обычаев отчасти «простого товарного хозяйства», отчасти торгового капитализма — это все знают и об этом не спорят. Словом, что науки абстрактные и научные абстракции отражают собою классовые интересы, к этому более или менее привыкли.
Опубликованием №№ 394 и 395 «Дела» декабристов (личные дела П. И. Пестеля и С. И. Муравьева-Апостола) Центрархив приступает к изданию в свет дел так называемого «Южного» общества. С первых лет после революции эта часть «Дела» считалась утраченной, и только систематические поиски, предпринятые в связи со столетним юбилеем 1825 г., вернули ее, наконец, снова в наши руки.
Дело «Южного» общества, действительно, было украдено, — это не подлежит сомнению. Но что-то, — возможно, что просто громоздкость пакета, который непременно обратил бы на себя внимание при попытке его вынести, — вынудило вора оставить пока свою добычу в стенах архива, засунув ее в своего рода тайник, где она могла бы быть найдена или совершенно случайно, или при тщательном осмотре всего помещения архива, снизу доверху. На последнее вор, очевидно, не рассчитывал в суматохе тех дней.
Ни одно искусство не развивается без ясного осознания своего прошлого. Без исторического фундамента немыслимо и построение теории искусства.
Эти простые положения, являющиеся основными для научного искусствоведения, необходимо претворить в жизнь и по отношению к молодому кино-искусству Советской России, столь нуждающемуся в разработке своих теоретических предпосылок. Между тем, никто еще не пытался не только изучить, но хотя бы охватить во всей полноте тот обширный и разнообразный материал, который накоплен за тридцать лет существования кинематографа на русской почве.
Данная работа построена на архивных и полуархивных (газетных) материалах. Это заставляло отводить значительное место документам, не малая часть которых печатается впервые. Как следствие, получилась несколько бо́льшая насыщенность сырыми материалами, чем это было бы желательно.
Но это, с другой стороны, дает возможность читателю не только проверить выводы автора, по некоторым существенным вопросам расходящиеся с существующими, но и ознакомиться полностью с целым рядом неопубликованных до сего документов.
Благодаря автографу освежается текст памятника. Переписчики, при всей их исправности, опускали кое- где характерные для речи Аввакума петь, су, де, та, те; местами они изменяли язык—писали аго вм. ова: бывало, другало, хийлыкало вм. бывалова, другова, хийлова, молвить вм. мольять, двадцать вм. двадцать, больше вм. болшо, что вм. што, заводчику ересешь вм. заводчику ересешь, отринули вм. откинули, неученый вм. неука, Ртищевъ выходилъ вм. выскочилъ, сердце задрожалось вм. зашлось и т. п.
Искусствоведение в последнее время привлекает довольно значительное внимание и достигло заметных успехов. Под искусствоведением я понимаю марксистское искусствоведение, единственное, которое действительно может пролить свет на все искусствоведческие вопросы. Рост марксистского искусствоведения объясняется тем, что марксистская мысль, излагая идеологические надстройки в их особенностях, не может миновать и искусство—чрезвычайно яркое, многообразное, волнующее отражение классовой борьбы в обществе.
Само по себе искусство есть такой изумительный документ человеческих идейных и эмоциональных переживаний, что историку и социологу невозможно не пользоваться им. Между тем, пользование художественным материалом, как живым отражением общественной жизни, представляет собою операцию весьма тонкую.