На всём протяжении развития русской исторической науки ни один автор общих курсов и специальных работ по истории Московского государства не мог пройти мимо вопроса о причинах усиления Москвы, в прошлом небольшого почти пограничного, суздальского городка, превратившегося с конца XIV века в национальный центр объединения русского народа, а ещё через столетие — в столицу большого и сильного государства, поглотившего все многочисленные феодальные образования, все «великие» и «удельные» княжества.
Историк Н. М. Карамзин искал объяснения в «деяниях государей». Убедившись в том, что государственные способности московских князей мало отвечали такому требованию, он пришел к выводу, что Иван III благодаря своему гению вывел Россию «из сумрака теней». Новая концепция, исходившая из представления о закономерности исторического процесса, была обязана своим возникновением крупнейшему историку XIX века С. М. Соловьёву.
Книга А. Л. Мортона «История Англии» принадлежит перу современного английского прогрессивного историка. 1-е издание книги появилось в мае 1938 г., потом книга выходила без изменений в 1945 и 1946 гг. (2-е издание). В 1948 г. вышло 3-е, переработанное издание, в которое автор внес ряд дополнений и изменений.
Книга подвергалась неоднократным обсуждениям крупных английских историков-марксистов. Переработка книги в 1948 г. была прямым результатом тех дискуссий, которые имели место в связи с выходом первых изданий.
Изучение кочевых обществ Юга России до сих пор вызывает неослабный интерес у исследователей: российских и зарубежных кочевниковедов, историков– краеведов, в трудах которых находит свое отражение история кочевых народов Центральной Азии. Тем не менее несколько скромное, по нашему мнению, количество работ по данной тематике и хронологическим рамкам, изучающих историю туркменского кочевого народа, проживающего в современных границах в административно-территориальном составе Ставропольского края. Исторически туркмены кочевали в степях восточного Прикаспия. В середине XVII в. несколько групп туркмен двинулась в пределы Северо-Западного Прикаспия, где оказались инкорпорированы в состав улусов Калмыцкого ханства. Согласно архивному материалу, впервые туркмены упоминаются в 1653 г., когда более 1,5 тыс. туркменских семей под угрозой вторжения хивинских ханов покинули полуостров Мангышлак и прибыли в Нижнее Поволжье, где присоединились к калмыкам. Также туркмены продолжали прибывать из Мангышлака весь XVIII и начало XIX вв. Актуальность исследования обусловлена современными тенденциями активного обращения к историческому прошлому как отдельной семьи, так и целых народов, возвращением к традициям и обычаям своих предков, прежде всего, в воспитании подрастающего поколения. Несмотря на все имеющиеся разработки по историографии туркменского народа данная проблематика недостаточно изучена и требует более детального изучения. В рамках настоящей работы предпринята попытка автора расширить рамки изучения проблемы.
Книга Валлона излагает историю рабства в древней Греции и в древнем Риме эпохи Республики и считается основным трудом по этому вопросу по своей фактической полноте. Вместо 3-го тома Валлона, касающегося отношения христианства к рабству, дается работа Вестермана, продолжающая историю рабства в Риме в эпоху Империи.
В вступительной статье проф. А. В. Мишулина устанавливается значение труда А. Валлона в развитии историографии по античности и вместе с тем дается соответствующая оценка этого труда.
Тема сегодняшней лекции — вопрос о феодальном завоевании Сибири в XVI—XVII веках. Тема эта представляет большой научный интерес в настоящее время.
Товарищи Сталин, Киров и Жданов в замечаниях на конспект учебника истории СССР отметили, что до сих пор изучалась история только русская и недостаточно внимания обращалось или точнее вовсе не обращалось внимания на историю народов, вошедших в состав нашего Союза. Следовательно, русская история должна быть заменена Историей СССР. А поскольку Сибирь населена очень большим числом народов, то история Сибири, конечно, должна привлекать наше внимание.
Исторические построения русского средневековья запечатлелись в летописных сводах, не являвшихся, однако, плодом исторической научной работы в современном смысле слова. Поскольку летописи в основной своей традиции 2 были памятниками официального значения, естественно, что их составители не могли прямо и свободно описывать события.
В настоящее время трудно себе представить всю сложность задачи, стоявшей перед составителем официальных летописей в эпоху сильной татарской власти. Тверские своды и своды московские по-разному освещали отношение князей к Орде. Можно также указать, что, может быть, не случайно ряд пространных откровенных рассуждений о татарском иге падает на годы, когда в Монгольском государстве происходили смуты.
Таков рассказ о восстаниях 1262 г. Они были направлены против отпущников ордынской дани, приезжавших, как свидетельствует наше исследование, не от Берке, а от императора Хубилая. Как раз в 1262—1263 гг. в империи происходили смуты, 3 и эти смуты положили начало отделению «Золотой Орды» от монгольской империи. Обстоятельства позволяли летописцу пространно и откровенно рассказать о восстаниях 1262 г.
Сборник этот заключается ряд статей, посвященных вопросам поэтики, иными словами—т. н. „формальным“ проблемам литературоведения. Как известно, интерес к проблемам поэтической „формы“ господствовал в течение последнего десятилетия в русской науке о литературе.
В настоящее время т. н. „формальный метод“ уже становится достоянием истории и историографии. Это дает мне право предпослать сборнику статей по вопросам теоретической поэтики небольшую историческую справку, объясняющую мое отношение к этим вопросам.
Каждое время выдвигает свои особые интересы. За последнее десятилетие в русской историографии с большим успехом разрабатываются вопросы, ранее остававшиеся в тени, а теперь выдвинутые на первый план в связи с событиями текущей действительности, в связи с обострившегося в наши дни борьбою труда с капиталом. Мысль, занятая этого борьбою в настоящем, обнаруживает интерес к судьбам труда и капитала в прошлом, к истории того и другого.
Истории промышленности, торговли и рабочего класса в России посвящено за последнее время много работ, часть которых появилась в печати, а еще большая часть остается в рукописях и сообщается авторами лишь в виде докладов в заседаниях Исторического Института и Общества Истории и Древностей Российских к сведению немногих ученых, состоящих членами названных учреждений, оставаясь вне поля зрения более широкой публики, также интересующейся этими вопросами. Государственный Исторический Музей не остался чужд отмеченному направлению нашей историографии и держится этого направления, как в экспозиции памятников, так и в исторических разысканиях.
Перед читателем — картина экономической мысли за три с половиной тысячелетия, представляемая важнейшими первоисточниками и авторским анализом.
Начиная этот труд, составители и авторы опирались на массы уже имеющихся российских и зарубежных историографических исследований. Однако никакими «готовыми» схемами и выводами они не руководствовались, поскольку исследования эти противоречивы. Предлагаемая «интерпретированная история» содержит новый подход к предмету, и о его обоснованности читатель может составлять самостоятельное суждение, сопоставляя первоисточники с авторским текстом.
Настоящее исследование, защищенное в декабре 1973 г. на Ученом совете исторического факультета ЛГУ в качестве докторской диссертации, до сих пор полностью не опубликовано. Вышедшая в 1974 г. книга «Киевская Русь: Очерки социально-экономической истории» является сокращенным вариантом настоящей работы. К тому же она стала малодоступной для тех, кто интересуется историей Древней Руси.
Публикация полного текста диссертации вместе с записью ее обсуждения на кафедре истории СССР ЛГУ, отзывами ведущего учреждения и оппонентов дает своеобразный историографический срез, позволяя увидеть состояние советской исторической науки по изучению Киевской Руси в начале 70-х годов нашего века. Это важно с точки зрения истории развития самой науки.
Однако есть еще один существенный момент, оправдывающий предпринятое издание — общественно-политический. Любой объективный читатель, познакомившись с диссертацией и связанными с ней материалами, убедится в предвзятости утверждений о консерватизме и косности советской исторической науки, тиражируемых на протяжении последнего десятилетия в «демократической печати».