SCI Библиотека

В монографии рассмотрены особенности бытования православия в различной социальной и сословной среде на протяжении XVIII-XX веков. Затронуты темы: почитание святынь русскими дворянами, православные обычаи и обряды в крестьянском доме, традиции духовных завещвний у купечества, особенности приходской сельского священника, практика поста, монастырский быт в годы закрытия монастырей, благочестие в солдатской и городской среде. Публикуются редкие документальные материалы: церковна лтопись, религиозные письма мирян, документы о хозяйственной жизни монастырей в советский период, неизданные письма оптинского старца к духовным детям, документы по русскому сектанству.

Для историков, этнографов, а также читателей, интересующихс\ религией и ее проявлениями в культуре, хозяйстве, быту.

Книга подготовлена к 100-летнему юбилею выдающегося российского скульптора-антрополога М. М. Герасимова, создавшего галерею портретов исторических лиц на осно­ве разработанной им методики. Книга иллюстрирована фотоматериалами и рисунками, содержит краткие биографические сведения об исторических лицах, подробное описание наиболее значительных и интересных работ по созданию образов русских князей и царей, средневековых поэтов, ученых, выдающихся полководцев, деятелей науки и искусства. Написанная дочерьми М. М. Герасимова — антропологом и филологом, — монография со­держит уникальные материалы из семейного архива.

Для специалистов и широкого круга читателей.

В монографии рассматриваются особенности функционирования празднично-игрового комплекса в севернорусском сельском социуме второй половины XIX — первой трети XX вв. Основное внимание уделено социорегулятивным функциям игры как при внутригрупповых и межгрупповых взаимодействиях в публичных обрядовых и зрелищных акциях («внешний круг игры»), так и в процессе становления личности при социализации детей и молодёжи и в соревнованиях за повышение статуса в рамках сообщества или референтной группы («внутренний круг игры»). Значительное место отводится анализу основных категорий традиционного праздника и его структурно-семантических составляющих, характеристике способов взаимодействия игровых и обрядовых форм, в частности, использованию игровых средств в ритуально-магических практиках.

Основной корпус книги составляют описания конкретных празднично-игровых форм «внешнего круга игры» на материале центральной части Европейского Севера России. При этом использованы как архивные материалы XIX—XX вв., так и полевые записи авторов.

Книга предназначена для специалистов по традиционной русской культуре (этнографов, фольклористов, искусствоведов, культурологов), а также для широкого круга лиц, интересующихся проблемами истории русской культуры.

Книга С. А. Арутюнова представляет первое в советской этнографической науке всестороннее глубокое исследование быта современных японцев. При описании быта автор уделяет большое внимание анализу изменений в различных сторонах жизни японцев, происходящих в результате взаимодействия и взаимопроникновения традиционной японской и западной культур. Книга написана очень живо, что делает её доступной не только для специалистов, но и для широкого круга читателей.

Многие считают айнов наиболее загадочным народом нашей планеты. Привлекают внимание их образ жизни, основанный на рыболовстве при почти неразвитом земледелии, самобытные обряды, богатый фольклор. Среди других народов Восточной Азии их выделяет необычный физический облик. Японцы в Японии появились лишь немногим более двух тысяч лет назад, а до этого большая часть архипелага была заселена предками нынешнего племени айнов. Сегодня их чуть более 15000 человек в ряде сел Центрального Хоккайдо. Но еще в конце XIX века их было значительно больше, и населяли они почти весь о-в Хоккайдо, южную часть Сахалина и большинство Курильских островов. Один из авторов книги в течение определенного времени вел полевую работу в деревнях айнов. Собранные им уникальные материалы составляют значительную часть книги. Описаны общественный строй, формы общения, обряды, материальная культура, история айнов.

Книга представляет собой расширенное введение в культурную антропологию, науку, занимающую пограничное положение между естественными и гуманитарными дисциплинами. Культурная антропология изучает человека как существо одновременно биологическое и социальное, обладающее «второй природой» — культурой.

В основу настоящего издания были положены материалы нескольких курсов лекций по культурной и социальной антропологии, этнографии, религиоведению, прочитанных авторами в МГУ и РГГУ. Книга будет полезна не только студентам и аспирантам гуманитарных дисциплин, но также и всем тем, кто интересуется проблемами исследования культуры. Издание хорошо проиллюстрировано и снабжено списком дополнительной литературы.

Десант в Крым — так приказал Сталин.

На таманском берегу в темную, холодную ночь на 1 ноября 1943 года заговорила артиллерия. Корабли с войсками гвардии генерал-лейтенанта Мельника форсировали пролив…

В день 26 годовщины Октября — радостное сообщение Советского информбюро: „Наши войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией провели успешную десантную операцию с высадкой войск на восточном берегу Керченского полуострова в районах северо-восточнее и южнее города Керчь. Северо-восточнее города Керчь наши войска, сломив сопротивление противника, овладели сильно укрепленными опорными пунктами Оссовина, Маяк, Жуковка, Опасная, Крепость Еникале, Баксы, Капканы, создав в этом районе плацдарм шириною по фронту 10 километров и в глубину 6 километров“…

Товарищи, и очень рад видеть всех вас и от всей души говорю вам: «Таумарджос!» (Бурные аплодисменты. Возгласы с мест по-грузински: «Да здравствует Михаил Иванович Калинин!» Бурные аплодисменты). Может быть, я не совсем правильно сказал по-грузински, но, я надеюсь, вы поняли, что и сказал от чистого сердца.

Примерно 40 лет тому назад меня выслали в Тифлис. Это была моя первая ссылка. Вскоре после приезда в Тифлис мне пришлось делать доклад о рабочем движении в Петербурге. На этот доклад собралось нелегально около 150 человек, преимущественно железнодорожников, хотя были, конечно, и не железнодорожники, но большинство пришло из железнодорожных мастерских.

Для того времени это было очень многолюдное собрание и оно означало, что в железнодорожных мастерских уже существовало довольно крепкое революционное ядро. И вообще мне показалось тогда, что в Тифлисе революционного движение куда шире и глубже, чем в Петербурге. Там, в Петербурге, могли собраться 5—6, максимум 8—10 человек, да и то в исключительном случае и при огромных предостережениях.

Семнадцать лет назад умер гений пролетарской революции Владимир Ильич Ленин. Проходят годы. Под водительством великого вождя народов товарища Сталина растет и крепнет социалистическое государство, созданное Лениным. Новые народы входят в советскую семью. Новые исторические задачи приходится разрешать нашей партии.

Но единственно верным компасом, указывающим направление к коммунизму, остается великое учение Ленина. Не угасает безграничная любовь миллионов к тому, кто отдал всего себя без остатка делу трудящегося человечества. Вечной, немеркнущей славой окружают народы дорогое имя — Ленин. Это имя — знамя, под которым сражались трудящиеся нашей страны и победили капиталистов, помещиков, иностранных интервентов. Это имя — знамя, под которым рабочий класс всего мира ведет борьбу за освобождение от гнета капиталистической эксплуатации.

Однако до сих пор все это не привлекало еще должного внимания исследователей. И классовая структура петровского государства, и его классовая идеология в свете конкретной исторической ситуации до сих пор еще не были объектом специального изучения. Еще менее выяснен подлинный характер петровской реформы в целом, ее достижения и срывы, а главное, ее реальный исторический баланс.

Всеобъемлющий охват петровских преобразований, их форсированный характер в целях „выскочить из рамок отсталости“, стремительные темпы, исключительная напряженность законодательного творчества, проникнутого единством принципиальных установок, сильно маскируемых, впрочем, пестрым многообразием „указной“ практики перманентной четвертивековой реформы — все это создает значительные трудности при изучении государственно-правовых преобразований Петра. Вместе с тем самый процесс законодательного творчества петровского правительства также остается все еще неизученным.