Сборник этот заключается ряд статей, посвященных вопросам поэтики, иными словами—т. н. „формальным“ проблемам литературоведения. Как известно, интерес к проблемам поэтической „формы“ господствовал в течение последнего десятилетия в русской науке о литературе.
В настоящее время т. н. „формальный метод“ уже становится достоянием истории и историографии. Это дает мне право предпослать сборнику статей по вопросам теоретической поэтики небольшую историческую справку, объясняющую мое отношение к этим вопросам.
Цель исследования - сопоставительное изучение творчества русского и китайского писателей Максима Горького и Ай У (1904-1992), в равной мере уделявших внимание изображению людей, которые по разным обстоятельствам оказались «на дне» жизни. Задача - выяснить, что конкретно стоит за высказываниями Ай У о своем «ученичестве» у Максима Горького. Оба автора, Горький в России, Ай У в Китае, выступали художниками людей маргинальных, лишенных крова, и, что особенно важно, не только отвергнутых, но и отвергающих. Анализ большого ряда рассказов русского и китайского прозаиков выявляет множество творческих схождений в тематике, проблематике, поэтике, тождество их социально-философских взглядов. Горький и Ай У в схожей манере украшают повествования о невзрачной текущей жизни обращениями к ярким картинам природы, музыкально-песенным началам. Проведенное исследование, сделанное на основании учения А. Веселовского о сопоставительном изучении литератур, доказывает основательные генетические и типологические связи двух художников слова.
Предлагается обзор материалов научного семинара «Крымская шмелевиана как часть литературной географии полуострова», организованного кафедрой русской и зарубежной литературы филологического факультета Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы 26-28 июня 2024 г. в Алуште. Его тематика связана с проблемой «отражения» локальных текстов (московского, петербургского) в зарубежных проекциях (берлинских, парижских).
Трудно указать другую такую же маленькую книжку, как Поэтика Аристотеля, которая столько бы раз переиздавалась, о которой так много было бы написано и которая имела бы такое большое влияние на целые литературные течения.
Со времени вывода в свет первого печатного издания Поэтики (1508) до настоящего времени появилось более 160 изданий этой книги с переводами и без переводов. Количество отдельных исследований и статей о ней, рассеянных в различных журналах, доходит до 500 слишком, а влияние Поэтики, хотя она была неправильно понята и неправильно истолкована, отразилось в литературных течениях XVI-XVIII веков в Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и косвенным образом, через ложно-классическую французскую трагедию и французские поэтики, - в России.
Поэтика Аристотеля переведена почти на все европейские языки. Есть переводы ее также на еврейский, сирийский и арабский языки. Переводы Поэтики в Германии и Франции насчитываются десятками. Среди переводчиков встречаются имена таких выдающихся ученых, как Ибервег, Гомперц, Фален, Дасье, Бартелеми Сент-Илер и др. В последнее время интерес к Поэтике Аристотеля в Западной Европе опять оживился. Доказательством этого служат появившиеся уже после мировой войны переводы ее на немецкий, итальянский и английский языки и ряд статей о трагическом «катарсисе» в специальных немецких и итальянских журналах.
В русской литературе числится три перевода Поэтики Аристотеля: Б. И. Ордынского (1854), В. И. Захарова (1885) и В. Г. Аппельрота (1893). Но полный и близкий к подлиннику у нас перевод только один - Аппельрота. Перевод Ордынского не полон. Ордынский перевел целиком только 18 глав, а остальные 8 дал отчасти в переводе, отчасти в изложении. Книга Захарова - не перевод, а далекий по стилю у и нередко по смыслу, пересказ Поэтики. Последний по времени и лучший по близости к подлиннику - перевод Аппельрота. Но, несмотря на все его достоинства, этот перевод в некоторых местах неточен, а в некоторых даже неправилен. При таких условиях новый перевод Поэтики представляется далеко не лишним.
Предлагаемый ниже перевод сделан по изданию В. Криста, так как это издание является теперь, можно сказать, вульгатой Поэтики (Aristotelis de arte poetica liber. Recensuit Guil. Christ. Lips. 1910). В некоторых местах переводчик основывался на рукописном тексте Поэтики (XI в.), хранящемся в Парижской Национальной Библиотеке. Она издана в факсимиле французским ученым Анри Омоном (La poetique d’Aristote. Manuscrit 1741 fonds grec de la Bibliotheque Nationale. Preface de M. Henri Omont. Photolithographіу de M. M. Lumieres. Par., 1891).
Каждый чувствует, что имена прилагательные в русском языке часто имеют длинные безударные окончания. Точно так же глаголы в русском языке часто имеют длинные безударные зачины — благодаря приставкам. Насколько часто — это знают лингвисты благодаря точным подсчётам.
В прозе такие слова могут располагаться как угодно. В стихе — другое дело: «длиннохвостые» прилагательные и «длинношеие» глаголы могут занимать лишь определённые позиции внутри стихотворной строки.
Между ними и другими частями речи перекидываются определённые синтаксические связи, и в стихе вырисовывается набор ритмико-синтаксических клише — почти как в фольклоре.
Так все уровни строения стихотворного текста оказываются пронизаны влиянием трёх главных особенностей стиха — членения на строки, ритма и рифмы. Это и есть лингвистика стиха.
В монографии рассматривается ряд теоретических и историко-литературных проблем, связанных с механизмами литературной традиции.
Особое внимание уделено типологическим корреляциям, возникающим между хронологически разведёнными поэтическими дискурсами, предлагается методология типологического анализа.
Выявляются соответствия между инвариантной структурой поэтики символа и структурой общесимволистской модели мира.
Книга адресована специалистам, занимающимся семиотическими проблемами теории и методологии анализа сложных смысловых систем, преподавателям, аспирантам, студентам.
Она будет интересна также тем вдумчивым любителям русской словесности, кто интересуется теоретическими проблемами русской поэзии ХХ века и, в частности, поэтикой Бориса Гребенщикова.
Сборник посвящён 70-летию Вячеслава Всеволодовича Иванова, крупнейшего учёного современности, автора основополагающих трудов в области семиотики культуры и поэтики, структурного изучения языка и литературы, индоевропеистики, фольклора и мифологии.
Один из создателей Московско-Тартуской школы, Вячеслав Всеволодович является ныне профессором Калифорнийского университета, Лос-Анджелес, и МГУ им. М. В. Ломоносова.
Составленный из работ литературоведов и лингвистов, которые представляют различные поколения и национальные научные школы, этот международный сборник объединён пониманием мощного воздействия идей Вячеслава Всеволодовича Иванова на современные гуманитарные науки.
Выдающуюся роль в истории эстетической мысли Украины и России второй половины XIX века сыграл А. Потебня (1835—1891), профессор Харьковского университета, член-корреспондент Петербургской Академии наук.
Основные лингвистические, философские, эстетические и психологические идеи А. Потебни разработаны в таких его трудах, как «О некоторых символах в славянской народной поэзии» (1860), «Мысль и язык» (1862), «Объяснения малорусских и сродных народных песен» (1883, 1887), а также в изданных посмертно работах «Из записок по теории словесности» и «Из лекций по теории словесности», относящихся к 70—80-м годам.
Введение. В статье рассмотрена поэтика музыкального инструмента ятх ‘арфа-ятха’ в калмыцком фольклоре и лирике ХХ в. Цель статьи — изучить традицию данного калмыцкого музыкального инструмента в аспекте его отражения в творчестве калмыцких поэтов. Материалы и методы. В качестве материалов привлечены калмыцкий эпос «Джангар», калмыцкие народные сказки, калмыцкие народные песни, в также монгольские легенды, стихи Б. Б. Сангаджиевой, С. Л. Байдыева, Э. Н. Лиджиева 1960-х — начала 1970-х гг. Сравнительно-сопоставительный, историко-функциональный методы, а также метод описательной поэтики, культурологический, музыковедческий подходы обусловили комплексный анализ избранных произведений в данном исследовании. Результаты. Ятха в калмыцком фольклоре манифестируется как священный инструмент, символизирующий неземное и властное начала. Если в эпосе биив ‘кларнет’ и ятх ‘арфа’ представлены как отдельные музыкальные инструменты, на которых играют персонажи и ветер, то в одной калмыцкой сказке и как ‘биив-ятх’, «соединивший», видимо, в себе два инструмента: ‘биваа’ (струнный щипковый инструмент) и ‘ятх’. В калмыцкой лирике прошлого столетия по сравнению с домброй ятхе адресовано меньше произведений. В разножанровых произведениях Б. Б. Сангаджиевой, С. Л. Байдыева и Э. Н. Лиджиева тема ятхи, с одной стороны, связана с темой назначения поэта и поэзии (ятха как лира), с другой — с любовной темой сквозь призму мелодии этого музыкального инструмента. У Б. Б. Сангаджиевой и Э. Н. Лиджиева фигурирует именно ятха, а у С. Л. Байдыева в одном и том же тексте даны два наименования: как ‘ятх’ и как ‘биив-ятх’. На русский язык Н. Н. Матвеевой переведено четверостишие Б. Б. Сангаджиевой, в котором вместо ятхи присутствует лира.
Сиро Курамата — одна из ключевых фигур японского дизайна. Его творческий почерк обладает неповторимой поэтичностью и характеризуется использованием ярких метафор и гротеска в создании образов. Он принимал участие в проектировании предметов мебели легендарной итальянской группы «Мемфис», дружил и сотрудничал с ее создателем — Этторе Соттсассом. Творчество Сиро Курамата относится к послевоенному периоду японского и мирового дизайна 60–80-х годов XX в., которые были наполнены поисками и находками, повлиявшими на дальнейшее развитие мирового дизайна.