Книга представляет первый в советской и зарубежной историографии обзор развития византиноведения, начиная с эпохи Возрождения. В ней рассматриваются становление и развитие марксистского византиноведения, дается критика современных буржуазных концепций истории Византии.
Пособие рассчитано на студентов-византинистов, историков СССР, медиевистов и славистов, а также широкий круг специалистов.
Здесь рассказано о многих людях разных времен и народов. Одни из этих людей жили в античную пору, другие — в эпоху Возрождения, третьи — в новое время.
Среди героев книги вы встретите философов и врачей, ботаников и химиков, физиков и биохимиков. Что же их объединяет — эллина и русского, швейцарца и немца, англичанина и итальянца, голландца и француза?
То, что все они, герои книги, неотступно выпытывали (а их последователи продолжают выпытывать) у природы одну из самых сокровенных ее тайн — тайну зеленого листа.
На форзацах книги даны части итальянской морской карты — портолана: одна с Черным и Азовским морями, другая с Италией и морями, ее окружающими. Рисунки над Генуей и Венецией изображают характерные детали этих знаменитых торговых республик и их гербы на флагах.
У левого края портолана есть надпись, содержащая имя его исполнителя — Giovan’ Antonio de Maiolo quondam Visconte — и дату составления карты: 1578 г. Портолан хранится в Архиве Института истории СССР Академии наук СССР (в Ленинграде).
Почтальон принёс мне большой зелёный пакет со штемпелем «Ленинград». Вскрыв пакет, я обнаружил в нём письмо, написанное крупным чётким почерком, и аккуратно сшитую тетрадь, содержавшую тринадцать листиков с текстом, отпечатанным на машинке. В заголовке стояло: «Нигер. История жизни одной собаки».
Книга представляет собой ботанико-систематическое исследование рода Лиственница, наименее изученного среди других лесообразующих хвойных пород.
Охарактеризованы все виды лиственниц, показаны их истинные генетические отношения, выяснено их происхождение, и особо указано на пространственные отношения видов, сложившиеся в природе и прогрессивной гибридизации. Знание видов лиственниц особенно важно при лесокультурных работах. Илл. — 1; библ. — 18 или по главам.
Сим издается в свет совершенно новым набором и тиснением мое утешно-занимательное и весьма глубокомысленное Жизнеописание, укра- шенное изрядными гравюрами на меди, изготовленными по моей инвен- ции,¹ а также моего батьки, матки,² Урселе и сына Симплиция, к чему понуждает меня дерзкий и поистине наглый перепечатник, который, уж не ведаю, по зависти ли себялюбивого сердца или, как мне скорее ка- жется, по бесстыдному подстрекательству неких недоброхотов, вознамерился пренаглым образом вырвать из рук и совершенно незаконно присвоить себе высокопохвальные труды, издержки, прилежание и усердие моего гос- подина издателя, употребленные на добропорядочное и благопристойное издание сего моего сочиненника, ему одному только препорученного и пе- реданного со всею проистекающего из сего прибылью.
Коллективный труд «Истоки русской беллетристики» посвящен складыванию и возникновению в древнерусской литературе жанров художественной прозы — повести, рассказа, новеллы, романа. Явления, получившие полное развитие в русской беллетристике (художественной прозе) нового времени, зарождались в самых разнообразных памятниках письменности XI—XVII вв., в том числе и в таких, которые в целом не могут быть отнесены к произведениям художественных жанров.
Вопрос о границе между художественным и нехудожественным, редко встающий перед исследователями новой литературы, весьма важен и сложен, когда речь идет о средневековой письменности.
Летописание Владимиро-Суздальской Руси еще не было предметом специального монографического исследования, хотя частные вопросы северо-восточной летописной традиции затрагивались и ранее.
Общее развитие советской исторической науки, требующей критически проверенных источников по одной из кардинальных проблем феодализма — истории феодальной раздробленности, значительные успехи, достигнутые вспомогательными историческими дисциплинами за последние годы в разработке источниковедения русского летописания, выдвигают на первый план изучение вопросов северо-восточной летописной традиции XII—XIII вв.
Кабальное холопство XVI в. исследовалось как в исторической, так и в историко-правовой литературе в разных аспектах — и с точки зрения истории крестьянства,¹ и в связи с обзором или комментированием законодательства,² и в процессе изучения служилой кабалы.³
Предпринимались попытки выяснить место кабальных отношений в истории заемных операций.⁴ Изучалось кабальное холопство и в связи с работой над общими или частными вопросами истории холопства в России.⁵
Четвертый том «Истории открытия и освоения Северного морского пути» посвящен новому периоду народнохозяйственной эксплуатации великой арктической магистрали — не только на отдельных ее участках (Карские экспедиции и Колымские рейсы), что наблюдалось раньше, но и на всем ее протяжении — от европейских до тихоокеанских портов СССР. Этот период, датируемый 1933—1945 гг., — совершенно новый этап многовековой истории Северного морского пути.
В рассматриваемые годы характерной особенностью арктического мореплавания явилось включение в его план всесоюзных перевозок. Эта задача возникла в связи с грандиозным социалистическим строительством на Советском Севере. В 30-е годы и в начале 40-х годов в Заполярье началось крупное промышленное строительство, бурно развивалось народное хозяйство.