Возможна ли теория научного творчества? На этот вопрос мы нередко слышим скептические ответы. Давайте определим научное творчество как деятельность по постановке и решению неординарных проблем с целью получения нового знания. Такая деятельность успешно реализуется человеком. Если проблема решена и результат получен, то это стало возможным потому, что был применен какой-то метод, прием, операция или какое-то другое действие. Следовательно, понять творческий процесс — это значит обнаружить эти методы, приемы, операции и выявить логику этих действий. Эти факторы реальны, они имеют место в интеллектуальной и предметной деятельности ученых, и поэтому процесс творчества не мистичен. Проблема творчества, таким образом,— это проблема прежде всего средств и методов творческой деятельности, ее логики. И воп рос поэтому сводится к способам обнаружения, выявления, анализа и конструирования этих факторов. Как и по отношению ко многим другим явлениям действительности, в данном случае в большей степени полезны методы непрямого, косвенного анализа. Структура атома, образующие его частицы и происходящие в нем процессы также недоступны непосредственному познанию, но тем не менее как много познано человеком в этом мире! Если бы научное сообщество приложило столько же усилий к познанию феномена творчества, то и здесь многие и многие загадки были бы уже разгаданы, и продуктивность научного труда могла бы быть намного выше. Трудности изучения творчества объясняются сложным соче танием целого комплекса различных сторон и факторов. В нем в единстве функционируют и взаимодействуют логическое и психо логическое, сознательное и бессознательное, рациональное и эмоциональное, продуктивное и репродуктивное, индивидуальное и социальное, а в последнее время человеческий и машинный фак торы. Поэтому теория научного творчества и представляет собой единство философии, логики, методологии, психологии, социологии. Целостный и многомерный подход к научному творчеству требует анализа всех этих аспектов. Однако в рамках такого целостного анализа правомерно и необходимо изучать отдельные его аспекты с целью более полного выявления специфики каждого из них. Пред лагаемая читателю книга посвящена анализу логико-методологиче ского аспекта процесса научного творчества. В книге помимо прочего решается важная методологическая за дача. Ответ на нее представляет собой попытку сформулировать на основе осуществленного анализа некоторые правила и приемы поисковой деятельности. Эти методологические результаты формулируются, с одной стороны, как следствия действующих в творческом процессе закономерностей и механизмов, а с другой — как непосредственные обобщения методов и приемов реальной поисковой деятельности. Тем самым проведенное исследование дает до полнительные аргументы против скептической точки з р е н и я относительно существования определенной логики и методологии на учного творчества, выраженной, в частности, П. Фейерабендом. Он рассматривает науку как «интеллектуальное приключение, которое не знает ограничений и не признает никаких правил, даже правил логики»1. Анализ научного творчества — это выяснение того, как в процессе познания возникают новые проблемы, как они изменяются и развиваются, к каким средствам и методам и почему именно к ним прибегают ученые в процессе решения задач, как и почему происходит смена этих средств в ходе поискового процесса, каким образом осуществляется выдвижение новых идей, догадок и гипотез, как исследователи приходят к открытию новых фактов и законов, как решается вопрос о подходах, путях и направлениях исследования, каковы механизмы, закономерности, логика поискового процесса. Перед современным обществом стоит задача ускорения научно-технического прогресса. Одним из условий решения этой задачи является повышение эффективности научного труда, все больший выход науки на пути интенсивного развития. А это значит, что первостепенное внимание в каждой научной области должно быть обращено на решение фундаментальных проблем, поскольку это открывает широкие возможности для решения многих частных и прикладных задач. Для разрешения же фундаментальных проблем требуются, как правило, новые методы, новые подходы и средства. В этих условиях крайне важным является тот опыт, который уже имеется в истории науки по решению нестандартных, оригинальных п р о б л е м. Н а у к а и в п р о ш л о м п о с т о я н н о с т а л к и в а л а с ь с принципиально новыми, экстраординарными проблемами. И в пре обладающем большинстве случаев она успешно справлялась с ними. Как ей удавалось это делать, как осуществлялись открытия, представляющие собой знания качественно нового характера,— вот вопросы, привлекающие пристальное внимание современной теории познания, методологии и логики науки. Изучение научного творчества в его историческом развитии — важная предпосылка дальнейшего прогресса научно-познавательной деятельности. Такое изучение позволяет освоить опыт решения нестандартных научных проблем, получения новых научных результатов. Знания этого рода обогащают арсенал средств, используемых учеными в процессе на учного поиска, в процессе решения вновь встающих перед ними проблем. При решении задачи изучения научного творчества важно правильно определить стратегию этой работы. Нередко исследование творческой деятельности ученых проводится синкретически, без до статочного и методологически обоснованного расчленения этого явления. Строящиеся при таком подходе концепции оказываются до вольно абстрактными, неприложимыми к тем или иным конкретным познавательным ситуациям, или такими, которые абсолютизируют отдельные виды и формы творческого процесса, отдельные типы открытий и тем самым односторонне и бедно отображают сложный спектр этих видов, форм и типов. Изучение научного творчества должно полнее учитывать разно образие и богатстве форм этого процесса и его результатов, осуществлять анализ дифференцированно, принимая во внимание особенности различных его проявлений. Только после такого дифференцированного анализа можно строить более общую концепцию всего процесса, опирающуюся на знания о конкретных и частных формах. Основываясь на предложенном подходе, мы избрали открытие в качестве основного объекта изучения научного творчества. Составными частями теории открытия помимо психологии мы считаем методологию и логику. Построение логики и методологии научных открытий мы начинаем с их типологии. Она позволит различить все научные открытия по ряду специфических признаков и распределить их по группам. Благодаря этому удастся установить своеобразие отдельных типов и видов открытий, особенности их осуществления, И только на следующем этапе с учетом особенностей каждого вида открытий можно будет приступить к более целенаправленному изучению механизмов и закономерностей, характерных для каждого из этих видов. Такой подход, который является одним из возможных, может дать достаточно определенные и конкретные результаты, которые окажутся полезными для реальной практики научного поиска
Более ста ведущих интеллектуалов мира делятся своими не проверенными пока еще гипотезами, которые в скором будущем могут стать для нас очевидной истиной. В коротких эссе, посвященных самым разным темам сознание, эволюция, внеземные формы жизни, будущее человечества, судьба вселенной, — авторы предлагают неожиданные, страстные, иногда эксцентричные и всегда заставляющие задуматься идеи, связанные с их научными дисциплинами. Многие из этих всемирно известных имен знакомы и российскому читателю: Дэниел Деннет, Стивен Пинкер, Ричард Докинз, Джаред Даймонд, Фримен Дайсон, Мартин Рис, Джон Хорган, Михай Чиксентмихайи, Гари Маркус.
В связи с введением преподавания логики в высших учебных заведениях возникла настоятельная необходимость в создании учебника логики, полностью отвечающего требованиям, предъявляемым к учебникам для вузов. Эта задача до сих пор не решена. Настоящая работа представляет собой лишь первый шаг в деле подготовки вузовского учебника логики и не претендует на большее, чем быть только учебным пособием, в котором в популярной форме изложен основной материал по курсу логики, даны самые необходимые сведения, касающиеся законов правильного мышления, логических форм выражения и развития мыслей.
«Категории» — одно из важнейших философских сочинений великого энциклопедиста древнего мира — Аристотеля, входящее в состав его «Органона». Яркая, хотя и непоследовательная, материалистическая тенденция философа при освещении им «родов бытия» и высказываний о них делает эту работу в высшей степени важной и интересной для изучения античной науки и философии.
Книга рассчитана на партийный и советский актив, студентов и преподавателей вузов.
Логика как особая наука берет свое начало в исследованиях Аристотеля, великого философа древности. «Аналитики» Аристотеля являются основным и лучшим из его произведений по логике, объединенных под общим названием «Органон». В «Первой аналитике» Аристотель излагает главным образом учение о силлогизме, во «Второй аналитике», важной для изучения взглядов Аристотеля на логику, содержится его теория доказательства…
Трактат «История животных» - самый крупный по объему из всех трудов Аристотеля (IV в. до н. э.) - никогда не издавался на русском языке. Он дает представление о широте теоретических и практических биологических воззрений Аристотеля, о его натурфилософии, а также об уровне научных знаний в античную эпоху. В средние века, в период Возрождения и позже, в течение XVII-XVIII столетий, «История животных» была главным источником для познания мира животных, его систематики, - экологии и т. д. Этот труд имеет немалое значение и как памятник словесности, свидетельство о важном аспекте приложения философских концепций зрелой античности. Для специалистов-гуманитариев и ученых-естественников.
В книге представлены переводы малоизвестных сочинений Аристотеля. «Протрептик», очевидно, относится к раннему периоду творчества Аристотеля и реконструируется по фрагментам сочинений других античных авторов. «О чувственном восприятии» и «О памяти» относятся к так называемым «Малым сочинениям о природе». Издание содержит предисловие и подробные комментарии переводчика.
Для философов и широкого круга читателей, интересующихся античной культурой и философией.
Трудно указать другую такую же маленькую книжку, как Поэтика Аристотеля, которая столько бы раз переиздавалась, о которой так много было бы написано и которая имела бы такое большое влияние на целые литературные течения.
Со времени вывода в свет первого печатного издания Поэтики (1508) до настоящего времени появилось более 160 изданий этой книги с переводами и без переводов. Количество отдельных исследований и статей о ней, рассеянных в различных журналах, доходит до 500 слишком, а влияние Поэтики, хотя она была неправильно понята и неправильно истолкована, отразилось в литературных течениях XVI-XVIII веков в Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и косвенным образом, через ложно-классическую французскую трагедию и французские поэтики, - в России.
Поэтика Аристотеля переведена почти на все европейские языки. Есть переводы ее также на еврейский, сирийский и арабский языки. Переводы Поэтики в Германии и Франции насчитываются десятками. Среди переводчиков встречаются имена таких выдающихся ученых, как Ибервег, Гомперц, Фален, Дасье, Бартелеми Сент-Илер и др. В последнее время интерес к Поэтике Аристотеля в Западной Европе опять оживился. Доказательством этого служат появившиеся уже после мировой войны переводы ее на немецкий, итальянский и английский языки и ряд статей о трагическом «катарсисе» в специальных немецких и итальянских журналах.
В русской литературе числится три перевода Поэтики Аристотеля: Б. И. Ордынского (1854), В. И. Захарова (1885) и В. Г. Аппельрота (1893). Но полный и близкий к подлиннику у нас перевод только один - Аппельрота. Перевод Ордынского не полон. Ордынский перевел целиком только 18 глав, а остальные 8 дал отчасти в переводе, отчасти в изложении. Книга Захарова - не перевод, а далекий по стилю у и нередко по смыслу, пересказ Поэтики. Последний по времени и лучший по близости к подлиннику - перевод Аппельрота. Но, несмотря на все его достоинства, этот перевод в некоторых местах неточен, а в некоторых даже неправилен. При таких условиях новый перевод Поэтики представляется далеко не лишним.
Предлагаемый ниже перевод сделан по изданию В. Криста, так как это издание является теперь, можно сказать, вульгатой Поэтики (Aristotelis de arte poetica liber. Recensuit Guil. Christ. Lips. 1910). В некоторых местах переводчик основывался на рукописном тексте Поэтики (XI в.), хранящемся в Парижской Национальной Библиотеке. Она издана в факсимиле французским ученым Анри Омоном (La poetique d’Aristote. Manuscrit 1741 fonds grec de la Bibliotheque Nationale. Preface de M. Henri Omont. Photolithographіу de M. M. Lumieres. Par., 1891).
В монографии исследуется аргументация как человеческая деятельность но взаимосвязи различных ее аспектов: прагматического, этического, гносеологическою, эмоционального. Рассматривается роль аргументации в познании: положительные функции аргументации как способа поиска, постижения и распространения истины, а также «опасная метаморфоза» - превращение аргументации из средства познания в способ укоренения заблуждений. Рассматривается проблема свободы аргументатора и реципиента. Содержатся практические рекомендации по ведению аргументации и дискуссии.
Для философов, аспирантов, студентов, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами аргументации, ведения дискуссии, полемики.
За одно только последнее десятилетие человечество пережило ряд тяжелейших катастроф, потрясений и катаклизмов, не укладывающихся в рамки самых фантастических предсказаний. Пятидесятидвухлетний ливанец, выпускник Сорбонны и нью-йоркский финансовый гуру Нассим Талеб называет такие непрогнозируемые события Черными лебедями. Он убежден: именно они дают толчок как истории в целом, так и существованию каждого отдельного человека. И чтобы преуспеть, надо быть к ним готовыми. Сразу после выхода “Черного лебедя” автор блестяще продемонстрировал свою “не-теорию” на практике: на фоне финансового кризиса компания Талеба заработала (а не потеряла!) для инвесторов полмиллиарда долларов. Но его труд - не учебник по экономике. Это размышления очень незаурядного человека о жизни и о том, как найти в ней свое место. В написанном им позже эссе-постскриптуме “О секретах устойчивости” Талеб дает остроумный отпор тем экономистам-ортодоксам, которые приняли созданное им анти-учение в штыки. Вошедшее в книгу собрание афоризмов Нассима Талеба - это блестящая квинтэссенция его оригинальных идей.