Немецкий город позднего средневековья трактовался в исторической литературе с точки зрения двух противоположных концепций.
Материал первоисточников — хроник, актов, цеховых статутов — громко вопиет о том, что XIV—XV века были временем глубоких социальных переворотов, резких общественных сдвигов, острой классовой борьбы. Это представление вполне гармонирует с основными фактами, дошедшими до нас от той эпохи.
Настоящее имя Вольтера было: Франсуа-Мари Аруэ. Он родился в 1694 г. и умер в 1778 году. Его жизнь и деятельность принадлежат той великой эпохе, когда французская буржуазия подготовляла свержение дворянской монархии. Революция вспыхнула через одиннадцать лет после смерти Вольтера. Его считают величайшим из тех писателей XVIII века, которые подготовили умы к революции.
Чтобы понять огромное значение литературной деятельности этого гениального человека, напомним вкратце о ходе классовой борьбы в десятилетия, предшествовавшие взрыву 1789 года. Эти десятилетия были отмечены последовательным расцветом торговли и промышленности. Вместе с которыми росло могущество буржуазии.
В то время как дворянство выпускало из своих рук нити управления хозяйственной жизнью страны, буржуазия становилась фактическим ее руководителем. В стране существовали разные слои собственников, не принадлежавшие к привилегированному сословию и в то же время выполнявшие важнейшие функции в экономике тогдашней Франции. Капиталисты и финансисты, наживавшие миллионы на откупах, на поставках для армии и владевшие концессиями на торговлю с Индией; менее богатые негоцианты и промышленники таких крупных городов.
С именем Николая Полевого связан процесс становления русской буржуазной литературы, понимаемой не только как творчество «третьесословных» писателей (составлявших мощную литературную группу уже в XVIII веке), но более широко и определенно — в плане утверждения буржуазного литературного сознания. В этом — смысл и значение деятельности Николая Полевого, и в этом же его право на внимание современного читателя. Реституция забытых литературных имен — непременное явление в истории литературы.
Каждая литературная эпоха «воскрешает» свои забытые имена, часто в противовес «воскрешениям» предшествовавшей эпохи. Имя Полевого принципиально значительно для нашего литературоведения, одной из первоочередных задач которого является пересмотр и переоценка русского историко-литературного процесса. На материале литературно-журнальной деятельности Полевого с большой четкостью может быть поставлена проблема классовой борьбы на фронте литературы тридцатых годов прошлого столетия. Двадцатые и тридцатые годы, так называемая пушкинская эпоха, — именем Пушкина отнюдь не покрываются.
Одной из величайших заслуг т. СТАЛИНА в деле дальнейшего развития марксистско-ленинской теории является классическое определение им и четкая характеристика ленинского этапа в развитии марксизма. Наряду с исчерпывающим выяснением всех основных вопросов, связанных с ленинским этапом развития марксизма, т. Сталиным было дано классическое разъяснение самой проблемы развития марксизма.
Современное буржуазное общество сложилось в результате многовековой истории, но особенно важным поворотным пунктом в этой истории был промышленный переворот в Англии в XVIII веке. Ему предшествовал и в значительной мере обусловил его развитие другой переворот в той же стране — аграрный.
Следствием этих глубоких процессов явилось превращение Англии из страны земледельческой в страну промышленную; на смену старинного домашнего и ремесленного производства явилось производство фабричное; последние остатки крестьянства исчезли; быстрый рост машинной индустрии вызвал к жизни два новых общественных класса — промышленную буржуазию и промышленный пролетариат.
Из Англии машинное производство перекинулось на материк Европы, где к середине XIX века в главных государствах установился промышленный капитализм. Около того же времени начался бурный рост промышленного капитализма в Северо-Американских Соединенных Штатах.
Мы уже указали выше 1 на то, что «Коммунистический манифест» начинается словами: «История всего предшествовавшего общества является историей классовой борьбы», но что в позднейших изданиях это положение ограничено в примечании в том смысле, что дело идет о «писаной истории».
В то время, когда составлялся «Коммунистический манифест», в 1847 г., доисторический период общества был почти неизвестен.
Всякая классовая борьба есть борьба политическая, — говорит Коммунистический Манифест.—а политическая борьба на известной стадии своего развития неизбежно приобретает форму борьбы партий.
Партии являются представителями классов на политической арене, в них организуется передовая часть каждого класса. Партии ведут борьбу за интересы класса, формулируют его политическую программу, проводят ее в жизнь. Партии объединяют в своих рядах наиболее дальновидных и сознательных людей представляемого ими класса.
В основе партийных группировок лежит таким образом классовое деление. По деятельности каждой партии можно проследить, интересы какого общественного класса она взялась защищать.
История русской политической полиции еще не изучена. До сих пор исследователи подходили к архивам III Отделения и Департамента полиции только как к материалу по истории революционного движения. Между тем выяснение социальной роли и функций полицейской организации является чрезвычайно существенным для понимания позиции царского правительства в классовой борьбе и его политики.
Задача эта поставлена на очередь, но еще не разрешена. Тем труднее дать популярный очерк по истории хотя бы ограниченного промежутка времени жизни политической полиции. Автор настоящего очерка и не претендовал дать исчерпывающую характеристику III Отделения времен Николая I. Задача книжки — в отдельных очерках сделать беглую сводку известного уже о III Отделении материала, по возможности представить общие очертания этого учреждения.
В великих муках рождалась Советская власть на Северном Кавказе. Пролетариат завоевывал здесь власть вместе со всем крестьянством, вместе со всем иногородным населением, вместе с революционным казачеством. Классовая борьба на Северном Кавказе в 1918 году развивалась в той же последовательности, что и в остальной России.
У нас давно привыкли к тому, что некоторые общественные науки — политическая экономия, юриспруденция — представляют собой не что иное, как приведенное в систему отражение классовых интересов и классовой борьбы. Что так называемая «вульгарная политическая экономия» есть не что иное, как очень грубая попытка «научного» (по существу, псевдо-научного) обоснования интересов класса предпринимателей, что «австрийская школа» есть «политическая экономия рантье».
Что римское право есть юридическая формулировка нравов и обычаев отчасти «простого товарного хозяйства», отчасти торгового капитализма — это все знают и об этом не спорят. Словом, что науки абстрактные и научные абстракции отражают собою классовые интересы, к этому более или менее привыкли.