Редакция публикует краткий отчет о круглом столе, проведенном в Центре Азиатско-Тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН и посвященном новым явлениям в системе международных отношений в Индо-Тихоокеанском регионе (ИТР), в политике расположенных в нем государств. Резкое усиление уровня конфронтации в различных регионах мира в течение прошедшего года приводит к усилению значимости в системе международных отношений, во внешней политике государств таких категорий, как “дружественность” и “недружественность” по отношению к другим странам. Эти явления затронули и Индо-Тихоокеанский регион, ныне играющий ключевую роль в мировой политике и экономике, в котором происходят сложные и подчас разнонаправленные процессы реструктуризации политического пространства, переформатирования экономических, военных и политических отношений между государствами. В данном контексте представляется актуальным анализ влияния факторов “дружбы”/“недружбы” на формирование основных “осей” сближения и противостояния в регионе, новых блоков и коалиций. Важной самостоятельной исследовательской задачей становится и определение нового позиционирования России в ИТР с учетом отмеченных факторов. Эти и другие тесно связанные с ними, вопросы и явились объектом дискуссии на круглом столе в редакции “МЭ и МО”, состоявшемся в конце октября 2022 г. При этом участники дискуссии сосредоточили внимание на анализе политики не всех стран региона, а преимущественно государств Тихоокеанской Азии (ТА), Индии и Южной Азии. В дискуссии приняли участие: К. Р. Вода, к. полит. н., в. н. с. ИМЭМО РАН; Л. А. Гамза, к. э. н., с. н. с. ИМЭМО РАН; О. В. Давыдов, посол по чрезвычайным поручениям в отставке, с. н. с. ИМЭМО РАН; Е. А. Канаев, д. и. н., профессор НИУ ВШЭ; А. Н. Карнеев, к. и. н., профессор НИУ ВШЭ; А. В. Куприянов, рук. группы ИМЭМО РАН; В. Л. Ларин, академик РАН, зам. председателя президиума ДВО РАН; А. В. Ломанов, д. и. н., зам. директора ИМЭМО РАН; С. А. Луконин, к. э. н., зав. сектором ИМЭМО РАН; В. В. Михеев, академик РАН, член дирекции ИМЭМО РАН; В. В. Сумский, д. и. н., гл. н. с. ИМЭМО РАН; М. А. Терских, к. полит. н., н. с. ИМЭМО РАН; В. Г. Швыдко, к. э. н., рук. группы ИМЭМО РАН.
Поражение, которое потерпели японские агрессоры осенью 1939 г. у реки Халхин-Гол, а также заключение советско-германского договора о ненападении заставили японские правящие круги пересмотреть свою политику в отношении СССР, в том числе и по вопросу уточнения границы между МНР и Маньчжоу-Го. Однако в январе 1940 г., в тупик зашла работа комиссии по уточнению границы между МНР и Маньчжоу-Го. Советское правительство считало невозможным вести переговоры о новой рыболовной конвенции, пока не будет урегулирован и этот вопрос. Переговоры продолжались, но безрезультатно. Положение стало постепенно меняться в середине 1940 г. - в связи с оккупацией Германией Голландии и Бельгии, капитуляцией Франции и подрывом позиций Англии. Огромные колониальные владения стран Западной Европы: Французский Индокитай, Голландская Индия и другие территории оказались беспомощными.
В результате событий у Халхин-Гола в Японии оказались вынуждены признать, что для нападения на СССР требуется серьезное дополнительное наращивание силы. Более легких успехов сулила агрессия в южном направлении. Так, во Французском Индокитае войска метрополии насчитывали всего около 50 тыс. человек, причем они были лишены возможности теперь получать какую-либо помощь из Франции. В Токио решили воспользоваться создавшимся в этом регионе положением. Приняв решение сосредоточить на ближайшее время основные усилия на «южном» направлении, японское правительство стало проявлять заинтересованность в том, чтобы дипломатическими средствами стабилизировать свои позиции на «северном» направлении.
Анализ трендов японского общественного мнения и интенсивности пропагандистской кампании в отношении России в 2021-2023 гг. показывает резкий рост русофобских настроений после начала операции на Украине и ужесточения санкций/контрсанкций. Глубинныеинтервью и включенное наблюдение автора в 2020-2023 гг. позволили сделать вывод, что отношения с Токио оказались в зоне “глубокой заморозки”.
В последние годы американо-японское экономическое сотрудничество дополняетсяновыми направлениями, выходя на следующий уровень стратегического взаимодействия. Первостепенными становятся вопросы обеспечения экономической безопасности и расширения “технологического альянса” США и Японии. Приоритетное внимание в рамках новых двустороннихинициатив уделяется таким сферам, как контроль над трансфером технологий, восстановлениероли промышленного производства, реструктуризация критически важных цепочек поставок, научно-производственная кооперация по широкому спектру задач развития цифровой экономики.
Статья посвящена изучению развития ислама в Японии от Нода Масатаро - первого японца, который принял ислам в 1891 г. в Османской империи, до наших дней. Особое внимание уделено освещению исламской политики Японии в 1930-1945 гг., тому, как через призму синтоизма и буддизма японцами понимается ислам. В настоящее время наблюдается рост числа мусульман-японцев. Примечательно то, что большинство из них составляют женщины, вышедшие замуж за мусульман, однако и сами японцы, в основном молодая интеллигенция, начинают принимать ислам. В Японии есть и мусульмане второго поколения - те, у кого один или оба родителя являются последователями ислама. Причем один из родителей может быть иностранцем. В этом случае такие люди сталкиваются с проблемами идентичности и возможности влиться в традиционное японское общество. Одной из главных проблем японских мусульман является проблема захоронения по мусульманской традиции, поскольку японцы в основном выбирают кремацию. В целом японцы веротерпимы и властями предприняты меры для сохранения таких настроений, и это происходит вопреки возрастающим исламофобским настроения в Европе и Америке, которые могут посеять страх среди японцев в отношении мусульман.
В статье рассмотрены некоторые особенности развития музейной сети Японии в 50-90-е годы ХХ в. Представлены изменения в законодательстве, связанные с принятием Закона об охране культурных ценностей (1950, 1955) и Закона о музеях (1951).
Анализируются проявления «музейного бума», выразившегося в росте числа музеев разных типов, а также в увеличении посещаемости экспозиций.
Рассмотрены особенности формирования музеев нового типа - «музеев мира и войны», посвящённых военным событиям в Азиатско-Тихоокеанском регионе (Мемориальный музей мира в Хиросиме, Международный центр мира в Осаке, Юсюкан при храме Ясукуни в Токио).
Сделан вывод о том, что в этот период формирование обширной сети музеев разного профиля и различных форм собственности сопровождалось актуализацией этических аспектов музейной деятельности и общественной ответственности музея перед публикой.
В статье представлен обзор отечественной историографии по теме Хабаровского процесса 1949 г. Обращается внимание на то, что к настоящему моменту в нашей стране достигнуты существенные успехи в изучении различных аспектов темы Хабаровского процесса 1949 г.
В статье представлена характеристика военных преступлений, которые были совершены Императорской армией Японии до и во время Второй мировой войны, в течение 1931-1945 гг., а также отношение к японским военным преступлениям в современной Японии. Проблема заключается в том, что представители руководства Японии, не извиняясь, а только высказывая «искренние сожаления о случившемся», никогда официально не признавали и не признают чудовищные военные преступления, совершенные вооруженными силами Японии, а подавляющее большинство представителей японского общества сколько-нибудь существенной информацией о фактах японских военных преступлений не обладают. Данная проблема становится все более острой и требует незамедлительной реакции со стороны международного сообщества.
В статье представлена характеристика источниковой базы, с помощью которой становится возможным освещение тематики, связанной с историей Хабаровского процесса 1949 г. Такими источниками являются: документы, содержащиеся в отечественных архивах - ГАРФ, РГАНИ, РГАСПИ, РГВА, АВП РФ, ЦА ФСБ России и др., а также материалы, сосредоточенные в музейных фондах и представленные на документальных выставках; документы, освещающие ход судебных процессов в рамках «Советского Нюрнберга» и других открытых судебных процессов; материалы средств массовой информации, ведущих периодических изданий, «Правда», «Известия» и др.; мемуарная литература - воспоминания и дневники, материалы устной истории; кино-, фото- и фонодокументы; материалы изобразительного искусства и, в частности, одной из разновидности графики - карикатуры; справочные материалы; законодательство СССР в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.; документы международного права; дипломатические документы. В современных условиях все большую значимость приобретают электронные ресурсы.
В статье рассматриваются особенности восприятия гражданами Советского Союза маньчжурского кризиса, представлявшего собой внешнеполитическую ситуацию, сложившуюся вследствие начала Японией в 1931 г. оккупации Северо-Восточного Китая и дальнейшего продвижения Квантунской армии в сторону границ СССР, выявляются основные источники формирования в массовом сознании советского общества образа событий, происходивших в Маньчжурии и на советском Дальнем Востоке с середины сентября 1931 по конец марта 1935 гг.