«Очерк истории русской советской литературы» состоит из двух частей. В первой части освещается развитие советской литературы в период 1918—1934 гг.
Вторая часть, выпускаемая в ближайшее время, охватывает период 1935—1954 гг.
Книга написана коллективом Сектора советской литературы при участии научных работников других секторов Института.
Изложить историю русского искусства, охватывающую весь путь его развития от древнейших времен до наших дней,— научная задача большой трудности и большого политического значения. Попытка разрешить ее, предпринятая в 1908—1915 годах, в связи с первой мировой войной не была доведена до конца: вышли лишь пять томов задуманного издания (И. Э. Грабарь. История русского искусства. Т. I—III, V—VI. М., изд-во Кнебель).
Теперь эта задача ставится вновь в условиях, совершенно не сравнимых по своим возможностям. Их создала Великая Октябрьская социалистическая революция, открывшая невиданные перспективы научного исследования и художественного творчества, вооружившая науку и искусство марксистско-ленинской теорией, поднявшая на небывалую высоту интерес широких народных масс к культуре и искусству великого русского народа.
Второй том «Истории Болгарии» охватывает период от Великой Октябрьской социалистической революции до наших дней (систематическое изложение дается до конца 1952 г.).
В написании II тома «Истории Болгарии» принимали участие В. Н. Белановский, М. А. Бирман, Л. Б. Валев, К. Н. Державин, В. И. Злыднев, И. М. Шептунов.
В составлении и редактировании карт принимали участие М. А. Бирман, Л. Б. Валев, Э. Б. Валев и А. П. Левандовский. Карта «Партизанское движение в Болгарии в 1941—1944 гг.» предоставлена в распоряжение редакции Музеем революционного движения Болгарии (директор М. Панев).
Основополагающие труды И. В. Сталина по языкознанию впервые поставили науку об истории языка на твердую марксистскую почву. Уже само сталинское определение языка как общественного явления включает в себя и определение основного принципа истории языка как науки. „Язык, — говорит И. В. Сталин, — относится к числу общественных явлений, действующих за все время существования общества.
Он рождается и развивается с рождением и развитием общества. Он умирает вместе со смертью общества. Вне общества нет языка. Поэтому язык и законы его развития можно понять лишь в том случае, если он изучается в неразрывной связи с историей общества, с историей народа, которому принадлежит изучаемый язык и который является творцом и носителем этого языка“.[1]
Эмбриология растений — наука о закономерностях зарождения растительного организма и первых этапов его развития. Имея дело с основными звеньями онтогенеза растений, она является одной из важнейших ботанических дисциплин.
До последнего времени эмбриология растений как наука развивалась в описательно-морфологическом плане. Исследовав огромное число видов из всех отделов растительного мира, эмбриологи смогли нарисовать довольно полную картину морфологии споро-, гамето-, зигото- и эмбриогенезов у растений.
Сравнительно-эмбриологические исследования позволили сделать ряд капитальных обобщений, прочно вошедших в фундамент наших представлений о направлении филогенеза растительного мира. Эмбриологический метод стал наряду с анатомическим и органографическим одним из основных методов построения филогенетической систематики растений.
Со времени появления первого издания «Очерков по истории алтайцев» в 1948 г. в науке произошло выдающееся по своему значению событие — выход в свет труда И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания».
Научное и методологическое значение этого произведения настолько велико, что нет такой отрасли научного знания, которая не испытала бы благотворного влияния его творческих идей. Идейно-теоретическое богатство труда И. В. Сталина по языкознанию долго будет находиться в центре внимания не только языковедов, но и ученых самых различных специальностей, в том числе историков и философов, этнографов и фольклористов, археологов и антропологов.
Краткие летописцы (или как они назывались современниками — «летописцы вкратце») составляют существенную часть сборников, в которые русские образованные люди XV—XVI вв. включали наиболее интересные для них произведения литературного, публицистического и исторического характера. Публикуемые ниже пять летописцев принадлежат перу повествователей, вышедших из Кирилло-Белозерского и Иосифо-Волоколамского монастырей, и, естественно, отражают идеологическую борьбу «нестяжателей» с «осифлянами», возглавлявшуюся руководителями обоих этих монастырей.
Наибольший интерес представляют первые два летописца, составленные в XVI в. в Волоколамском монастыре.
Редко можно встретить в истории столь величественный и в то же время столь человечный образ, как Владимир Мономах. Эти свойства непосредственно вытекают из прямых о нем данных в средневековой книжности и поражают своей вековой стойкостью в ней. Свойства эти слагаются в образе еще до научной их обработки и вызывают бережное к себе отношение и доверие.
С другой стороны, отсюда же возникает потребность убедиться в действительности данного образа, потребность освободить его носителя от скупого схематизма средневековой книжности и растолковать применительно к новым текущим историко-социальным представлениям. Развитие и рост взглядов историков и литературоведов также вызывают в нас бережное отношение к их меняющимся высказываниям о Мономахе.
Настоящая работа представляет собою дальнейшее развитие учения о захоронении и образовании местонахождений ископаемых животных и растений, выделенного мною (Ефремов 1940) в особый раздел палеонтологии — тафономию (от греческих слов: тафо — захоронять и номос — закон).
Образование местонахождений — переход органических остатков из биосферы в литосферу — осуществляется процессами, происходящими, с одной стороны, в биосфере, с другой — в литосфере. Поэтому изучение закономерностей захоронения занимает как бы пограничную область между геологией и биологией.
12 декабря 1942 года в Казани скончался академик Дмитрий Моисеевич Петрушевский. Сошел в могилу один из лучших и достойнейших представителей старшего поколения наших историков, наших учителей, своей деятельностью подготовивших те достижения, которыми теперь вправе гордиться Советская страна.
Жизнь и работа Д. М. Петрушевского связаны главным образом с Москвой, с Московским университетом, славные традиции которого определили его научный склад и направление его научной работы. Он учился не в Московском, а в Киевском университете и был учеником Фаритонского и Лучицкого, но вскоре после окончания курса он переселился в Москву, и с московской ученой средой связана вся его деятельность.