Писать о том, что чуть было не лишило весь угнетенный мир, все обездоленное, эксплоатируемое человечество своего лучшего друга, защитника и вождя, неустанного, несмолкаемого борца, зовущего всех порабощенных к восстанию против своих жестокосердых угнетателей, палачей трудящихся и обремененных,—писать не только трудно, но ужасно…
Воспоминания этих скорбных событий, которые еще не ощущены по должному всем миром, нельзя сказать—волнуют, а угнетают душу, и пятилетний флер вселечащего времени является слишком тонким, дабы дать безболезненно прикоснуться к этой смертельной ране страдающего человечества… Но тот, кто осветил мир новой действительностью, кто, несмотря на бесконечный, казалось, непреодолимый ряд препятствий, зажег всемирное восстание всех угнетенных, принадлежит уже истории, ибо сам он—редчайшая и ценнейшая глава истории.
Это потопление, обстоятельства которого ниже полагаются активным участником его В. А. Кукелем, является одним из наиболее трагических эпизодов в истории военных флотов, эпизодом—не уступающим по трагизму другим историческим „потоплениям“: русского парусного Черноморского флота в Севастопольской бухте в 1854—5 году, остатков русской дальневосточной эскадры в Порт-Артуре в 1904 г. и самоуничтожению германского Флота Открытого моря, приведенного для сдачи в английскую базу Скапа-Флоту, происшедшего через несколько месяцев после Новороссийской трагедии.
Начало всех великих письменных систем человечества восходит к пиктографии: события, которые должны быть запечатлены в памяти будущего поколения, изображаются в серии рисунков. На известной стадии развития общественного организма это пиктографическое письмо уже не могло вполне удовлетворить.
Честолюбие вождя-царя мощного государства требовало увековечения в анналах своего имени собственного, а это последнее рисунком изобразить нельзя. Писцы анналисты должны были приспособить свое письмо к новым заданиям и придумать способ графического обозначения имени своего царя. На этой стадии развития было, например, письмо у Ацтеков в момент появления испанцев в Мексике.
Революция 1905—06 г. г., до основания потрясая буржуазно-помещичий строй в России, заставила правительство судорожно метаться в поисках анти-революционных средств.
Поскольку основной предпосылкой революции являлись сложившиеся в деревне противоречия, правительство и приняло целый ряд мер, которые, после подавления движения вооруженной силой, по его мнению, должны были послужить оплотом против крестьянской революции.
Около 3-х лет прошло с тех пор, как была закончена настоящая работа. За это время мы не раз стояли перед опасностью новой мировой войны. В эти годы продолжался бешеный рост вооружений, росли военные бюджеты, углублялись противоречия капиталистического строя. События последних лет ярко свидетельствуют нам, что мало войны капиталистический мир в первую очередь направляет против нашей страны раскрепощенного труда, против Союза Советских Социалистических Республик.
До сих пор все провокационные попытки в этом направлении оказались неудачными, однако, мы знаем, что таланты организаторов и поджигателей войны велики, и каждый день и час мы можем ждать новой попытки зажечь пожар войны.
Российская православная церковь, также как и все другие церковные организации, на всем протяжении своего существования была орудием духовного угнетения трудящихся, орудием, которое под предлогом „святых целей“ систематически и планомерно обслуживало эксплоататорские интересы своих хозяев—помещиков и капиталистов. Среди многочисленных приемов, при помощи которых осуществлялись вышеуказанные цели, невольно внимание обращают на себя многочисленные попытки церковников, направленные к обоготворению представителей правивших классов.
В самом деле, сделать так, чтобы миллионы трудящихся поверили в божественность своих угнетателей и через то в незыблемость своей рабской доли, сделать так—это значило добиться больших успехов. Работая в этом направлении, православная церковь канонизировала, то-есть возвела в «сан святых», многих князей, помещиков, бояр и т. д. и т. д.
Движение вперед человечества в области цивилизации измеряется в настоящее время авиацией, автомобилизмом, беспроволочным телеграфом, подводным плаванием; в XIX веке показателями его были открытие силы пара и электричества. В эпоху возрождения, не даром иногда называемую эпохой великих изобретений, — такими же ступенями человеческого прогресса были компас и книгопечатание, а еще ранее — порох.
Мы прекрасно отдаем себе отчет в тех исключительных последствиях, какие имели подобные изобретения как в области отвлеченного мышления, так и по своему практическому значению, но мы не всегда помним, что и в предшествующие века в истории людей наблюдались совершенно такие же толчки, ускорявшие путь культуры и развития, по которому человечество, то замедляя, то ускоряя шаг, идет с того времени, как оно существует.
Не только древние цивилизации — Египет, Вавилон, Индия, Крит, — вносили свои вклады в этот вечный поступательный ход цивилизации; благодетельные толчки, будившие и направлявшие мысль человека, исходили не только от людей известных нам по имени и чтимых памятью рода людского.
Последний, по счету XIII-й, Партийный Сезд, подведя итоги минувшей внутрипартийной дискуссии, волновавшей партию в течение 2—3-х месяцев, единодушно вынес порицание всем оппозиционным выступлениям, подтвердив как первоочередную задачу, как самое основное и главное для партии, это—сохранение действительного единства, настоящей сплоченности, так сказать, монолитности партии.
Один из видных лидеров оппозиции, тов. Троцкий, выступая по докладу Центрального Комитета, торжественно заявил перед партией, что задача о единстве, полной сплоченности партии есть также первоочередная задача его, как и каждого члена партии.
Питание пролетариата в СССР после победы пролетарской революции, являясь одним из чувствительнейших показателей растущего благосостояния страны, представит, несомненно, громадный интерес для всех наших социологов и экономистов.
Судя по этому показателю, наш пролетариат уже к концу 1924 года превзошел и в количественном, и в качественном отношении все довоенные нормы питания. Разумеется, эти нормы времен расцвета капиталистической эксплуатации в нищей стране никогда не были особенно завидными. И мы, вместе с автором предлагаемой работы, не сомневаемся в том, что питание советского пролетариата,— если не в количественном, то в качественном отношении,— покажет еще очень значительный дальнейший рост в ближайшие годы.
Но и достигнутый уровень является достаточно осязательным показателем того, что может сделать пролетариат даже в очень тяжелых условиях донельзя разоренного бедствиями многолетней войны и блокады хозяйства, когда он сам становится хозяином своей судьбы и этого хозяйства.
История русской политической полиции еще не изучена. До сих пор исследователи подходили к архивам III Отделения и Департамента полиции только как к материалу по истории революционного движения. Между тем выяснение социальной роли и функций полицейской организации является чрезвычайно существенным для понимания позиции царского правительства в классовой борьбе и его политики.
Задача эта поставлена на очередь, но еще не разрешена. Тем труднее дать популярный очерк по истории хотя бы ограниченного промежутка времени жизни политической полиции. Автор настоящего очерка и не претендовал дать исчерпывающую характеристику III Отделения времен Николая I. Задача книжки — в отдельных очерках сделать беглую сводку известного уже о III Отделении материала, по возможности представить общие очертания этого учреждения.