Настоящее исследование является логичным продолжением предпринятого нами анализа внешней политики византийских императоров из Македонской династии по выстраиванию поясов безопасности на границах империи. В период IX-XI веков византийскими императорами был принят ряд мер по упрочению их власти в Южной Италии. Ромейское государство стремилось удержать уже существующие здесь владения, но не приобретать новые. На рубеже X-XI веков земли империи, объединенные в катепанат Италия, были защищены с севера буферными княжествами Салерно, Беневенто, Капуя и государствами Кампании (Неаполь, Амальфи, Гаэта). В центре нашего внимания находится динамика взаимоотношений Ромейского государства и южноитальянских княжеств в IX-XI веках, а также политика империи в регионе. Исследование данной темы основано на комплексном подходе к изучению письменных и вещественных свидетельств византийского присутствия в Южной Италии в IX-XI веках. Предпринятые василевсами попытки, прикрыв себя «лангобардским» щитом с севера, выгнать арабов с Сицилии, потерпели неудачу. После смерти Василия II в 1025 году лояльность княжеств «лангобардского щита» поздним императорам Македонского дома стала снижаться. Одним из ключевых факторов, предопределивших крах, как буферной зоны, так и в целом власти империи в регионе, была постепенная латинизация ромейского населения византийских владений. Преобладание негреческого элемента, подчинявшегося Римской церкви, усиливало отчужденность населения Южной Италии от центральной имперской власти. Под влиянием «геополитического притяжения» со стороны воссозданной Оттоном I западной «Римской империи», князья Салерно и Беневенто все чаще переходили на сторону немцев. Устойчивость буферной зоны в Италии, в отличие от восточного (арабского) направления, была невысокой из-за того, что здесь у местных правителей был альтернативный полюс притяжения в борьбе против арабской угрозы. В IX - середине X века это были итальянские короли из династии Каролингов, которых в конце X века сменили императоры оттоновской «Римской империи».
В настоящей статье предложен анализ этнического состава высшей военно-политической элиты Римской и сменившей её Византийской империи за весь период существования этого единого с точки зрения политического континуитета государства-цивилизации (с I по XV вв.). В основу анализа в настоящей работе положены данные источников об этническом происхождении императоров - верховных главнокомандующих и глав исполнительной, законодательной и судебной власти государства. Ввиду отсутствия в Риме и Византии устойчивого династического принципа наследования высшей политической власти, выдвижение императоров часто происходило из среды высшей аристократии и генералитета. Это позволяет опираться на данные о происхождении императоров для анализа этнической динамики военной элиты в позднеантичной Римской и средневековой Византийской империи, учитывая, что аналогичные сведения о других представителях этой страты носят спорадический характер. Анализ демонстрирует динамику смены «опорных» регионов римской империи, из уроженцев которых происходило формирование военной и политической элиты, позволяет выявить тенденции процессов межэтнического взаимодействия внутри империи, а также такой феновен, как «интернационализации» военно-политической элиты, характерный для монархий средних веков.
В статье рассматривается деятельность Петроны Каматира направленная на реорганизацию одного из важнейших пограничных центров Восточно-Римской Империи - Херсона (средневековое название Херсонеса, совр. Севастополь). Благодаря предпринятым преобразованиям был сформирован военно-административный округ - фема, позволивший изменить ситуацию в Северном Причерноморье. Целью исследования стал анализ ситуации и реконструкция событий происходивших в регионе в ередине IX в.. Анализ источниковой базы и дискуссии в научной литературе позволяет проследить процесс трансформации Херсона и возвращения ему утраченного статуса главного опорного пункта Империи в регионе, центра политической, экономической культурной жизни. Реформы, предпринятые Петроной Каматриром, были направленны на укрепление центральной власти в регионе, опираясь на поддержку центральной власти и приданные войска в Херсоне, были осуществленны глобальные изменения, развернуты масштабные строительные работы не только в самом городе, но и его окрестностях. Все это обеспечило безопастоность главного Ромейского центра, способствовало развитию экономики региона и, что особенно важно, усилению продвижения византийского влияния «мягкой силы» среди соседних народов. В конечном итоге именно Херсон-Корсунь стал центром, через который Древнерусское государство стало причасно к глоаблному Ромейскому наследию.
Предметом данного исследования являются правовая система и правовые отношения древнерусской Тмутаракани – одного из самых малоизученных в историко-правовой науке административно-территориального образования периода зарождения целостного Древнерусского государства.
Целью данного исследования является реконструкция правовой системы Тмутараканского «княжества», характеристика на основе максимального количества доступных автору материалов правовых отношений древнерусской Тмутаракани, норм обычного права и устоев, сложившихся на данной территории и традиционных для тмутараканского общества.
Методология исследования характеризуется тем, что при его проведении использовались общенаучные (индукции, системный, логический) и частно-научные (формально-юридический, исторический) методы. Метод индукции, системный и логический методы позволили систематизировать максимальный объем информации по теме, доступный автору, осуществить постановку проблемы, которая заключается в фактическом отсутствии исследования проблемы в отечественной историко-правовой науке. Формально-юридический и исторический методы использовались для исследования правовой системы Тмутаракани с юридической точки зрения и в историческом процессе. Не вызывает сомнений тот факт, что раннефеодальный уровень развития обусловил уровень развития правовой системы Тмутаракани как построенный на принципах обычного права. Вместе с тем правовая система исследуется в ее современном понимании в целях доказательства факта, что в Тмутаракани, в сравнении с исконно русскими княжествами, уровень развития права был не ниже, а часто гораздо выше. Результаты данного исследования могут использоваться при подготовке учебной литературы, пособий по теории государства и права, а также быть основой для разработки нового направления в историко-правовой науке, запрос на которое открыт и до сих пор не заполнен, – юридической (правовой) археологии. В результате исследования автор приходит к следующему выводу: в Тмутаракани существовали развитая правовая система и правовые отношения. Историко-правовая историография Тмутаракани на протяжении длительного времени, вплоть до конца XIX в., ограничивалась сведениями из летописных источников фольклорного характера. Только в конце XIX в. – начале XX в. с развитием археологии сведений о древнерусской Тмутаракани и других формах государственности на Таманском полуострове и в Крыму – Гермонассе, Таматархе – стало значительно больше. В начале XXI в. вопрос правовой природы государственности уже становится исследуемым в рамках диссертаций по теории государства и права. Вместе с тем до настоящего времени тема остается слабо разработанной.
Рецензируемая коллективная монография, как я понимаю, является результатом трехлетнего исследовательского проекта «Легенды восточных викингов», поддержанного Исландским исследовательским советом и выполнявшегося на базе Университета Рейкьявика в 2019-2021 гг. (см.: https://via. hi. is/). Редакторами ее выступили профессор Сверрир Якобссон, доктор Торир Йоунссон Храундаль и работающая над диссертацией Дарья Сегал. Состав участников - достаточно разнородный (от известных ученых до недавних выпускников университета), и, как следствие этого, статьи сильно разнятся по качеству. Декларируемой целью сборника является вклад в совершенно необходимый, по мнению редакторов, «сдвиг парадигмы в изучении восточных викингов, с возобновленным вниманием к их множественным и гибридным идентичностям». Как полагают редакторы, «важным фактором в любом изображении руси и варягов является определение того, показаны ли они как “другие” (например, в арабских, латинских и греческих источниках) или как часть прошлого, которая вносит вклад в настоящее (например, в древнескандинавских или восточнославянских источниках)». Книга состоит из введения, одиннадцати глав, списка цитируемой литературы и терминологического указателя, в котором отсутствует термин «русь/русы/Русь» - то ли по случайной оплошности, то ли по причине трудности его однозначного определения. Редакторы этого коллективного труда утверждают, что историография темы огромна, но она всегда концентрировалась на реальных событиях (исследователи пытались понять, что было в действительности), а повествователям, литературному контексту и мотивации написания соответствующих источников уделялось мало внимания. Здесь же исследовательский акцент смещен на свидетелей событий и на культурную память. Редакторы считают необходимым пересмотреть отдельные элементы грандиозного нарратива о руси и варягах, который сложился за два с лишним века изучения вопроса, введения в оборот источников, накопления археологических и нумизматических данных. Из одиннадцати статей сборника восемь имеют источниковедческий характер, а три написаны несколько в ином ключе и ориентированы в первую очередь на историографию. Обращаясь к теории культурной памяти Яна Ассмана, участники этого тома нередко оперируют термином «группа» (по Ассманну, память, культура и группа, т. е. общество, неразрывно связаны друг с другом), который зачастую уводит их от реальной истории и камуфлирует трудности в определении того, кем в социальном плане являлись русы и варяги. Статьи (по порядку их следования в книге) посвящены: 1) гендерному прочтению исламских географических источников X в. о русах (Т. М. Апхэм); 2) варягам средневековых арабских источников IX-XI вв. (Торир Йоунссон Храундаль); 3) начальному этапу (IX в.) взаимоотношений Византии и русов (М. Уайт); 4) западным образам скандинавов и русов (sic! - не «Руси») на отрезке времени с 800 по 1250 г. (Р. Фенстер); 5) критике постулируемого Дж. Линдом «варяжского христианства» на «пути из варяг в греки» (И. Гарипзанов); 6) варягам древнерусских летописей (Д. Сегал); 7) приобретенному на Руси и в Византии богатству норвежского конунга середины XI в. Харальда Сурового Правителя (Ф. Андрощук); 8) норвежскому конунгу-миссионеру конца X в. Олаву Трюггвасону и приписываемой ему сагами роли в крещении Руси (К. Я. Рихтер); 9) повествованиям саг о визитах скандинавов в Константинополь за несколько столетий до записи этих источников (Сверрир Якобссон); 10) переоценке работы Сигфуса Блёндаля 1954 г. и ее английского перевода-переработки 1978 г. о варяжской дружине в Константинополе (Р. Шеель); 11) Киевской Руси в украинской историографии (Валур Гуннарссон). Картина получается вполне мозаичная и не всегда логично выстроенная с точки зрения хронологии. Тем не менее сборник интересен по поднимаемым в нем вопросам, по нетрадиционности подходов и трактовок. Однако при всем том, что я отдаю должное исследователям, взявшим на себя труд по-новому (иначе, чем в предшествующей историографии) осветить проблему руси и варягов на востоке, я во многих из этих статей вижу недостаточное знакомство их авторов с современной русскоязычной научной литературой, без которой, как мне представляется, писать такой труд нельзя. Сборник в целом можно охарактеризовать при помощи названия одной из входящих в него статей - «The West on the North in the East» (букв.: «запад о севере на востоке», а по сути - представления западной историографии о скандинавах в Восточной Европе).
В статье дается обзор основных принципов указания на время в знаменитом византийской историографическом сочинении «Алексиада» принцессы Анны Комнины. Это - одно из самых самобытных опытов историографии в Византии, в котором «персональная» история автора сочетается с «частно-семейной» историей. Хронологические указания в тексте распределены достаточно хаотично, и их появление и тип зависит от того или иного вида источников. Главной особенностью «Алексиады» является использование документов из императорского архива (прежде всего, императорских грамот - хрисовулов), куда Анна имела прямой доступ. Все самые значимые события Анна Комнина датировала полными точными датами. К таковым относится захват главным героем ее сочинения - ее отцом Алексеем Комнином - Константинополя и ее день рождения, когда ее отец с триумфом вернулся с очередной войны. В тексте много указаний на праздничные дни церковного календаря. Можно считать хронологическими ориентирами и упоминания византийских императоров. Хронология «Алексиады» составлена из случайных элементов коллективнокоммуникативной памяти о ближайшем прошлом семьи принцессы-историка и элементов архивной культурной памяти народа ромеев, сосредоточенной в императорском дворце.
В позднеримской и ранневизантийской письменной традиции бытовали разнообразные календари и системы летосчисления, что порождало проблему обозначения года и согласования стилей. Употребление датировок по разным календарным системам осложнялось тем обстоятельством, что в разных календарях годы начинались в разное время. В статье предложен обзор основных способов летосчисления, применявшихся в позднеримский и ранневизантийский период, а также приведены примеры сочетания различных методов датировки в трудах греческих писателей-хронографов ранневизантийского периода (до IX в.). Эволюция наиболее типичных систем обозначения года в поздней Римской и ранней Византийской империи может быть описана следующим образом: а) до IV в.: консулат, в Египте - годы правления императоров; б) IV -начало VI в.: консулат и индиктион; в) с 537 г. до VIII в.: годы царствования императора и соправителей, консулат, индиктион; г) VIII-X вв.: индиктион, годы царствования; д) с XI в.: индиктион, год от Сотворения мира (по византийской эре).
Подробно описаны этапы развития строительной деятельности человечества с древнейших времен и до XVII века. Особое внимание уделено развитию организации строительства, строительных материалов, строительного инвентаря и подьемных механизмов.
Предназначено для магистров по направлению «Строительство».
Описаны методы строительства и виды строительной техники в различные исторические эпохи. Предназначено для студентов технических вузов, изучающих историю и методологию науки и производства в области строительства.
В статье рассматривается международный контекст Констанцского собора, на котором осенью 1415 г. от имени польского короля прозвучала идея церковной унии между латинским Западом и православным Востоком. Истоки этой инициативы увязываются в работе с политической игрой, которую вел византийский император Мануил II Палеолог. По мнению автора, Византия стремилась в тот период обеспечить себе мир с турками, и путь к нему лежал через разделение и уравновешивание трех сил, к которым относились Венеция, римский король Сигизмунд Люксембург и турецкий султан Мехмед I. На фоне противоречий между Сигизмундом и Венецией важнейшая задача византийской дипломатии заключалась в том, чтобы блокировать возможность соглашения между Венецией и османским правителем. Именно для этого византийцы намеренно внушали всем ложное предположение о намерениях своего императора примкнуть к королю Сигизмунду, который вел подготовку к крестовому походу. Автор считает, что в русле такой игры имитировалась подготовка греков к переговорам о церковной унии, и византийцы фактически спровоцировали польского короля и поддержавшего его литовского князя Витовта на соответствующий призыв, который в результате прозвучал на Констанцском соборе. В свете выдвигаемой гипотезы в статье находят объяснение некоторые детали византийского посольства, которое в 1415 г. посетило двух названных правителей. Далее раскрывается византийский след миссии на Констанцский собор Феодора Хрисоверга. Результат византийской игры усматривается в том, что с ее помощью греки сумели вовлечь Венецию в переговоры с императором о морском соглашении, которое предусматривало международный контроль над проливами при сохранении союза Византии с турецким султаном.