Чтобы действительно стать предметом научного рассмотрения, “модернизм” нуждается в лаконичном и точном определении, не допускающем ни сужения, ни расширения понятия. До сих пор плохо известна лучшая дефиниция этого термина, принадлежащая Леонсу ле Гранмезону. Это родовое понятие, подразумевающее целенаправленные изменения в религии, основанные на ключевой идее Модерна — идее прогресса. Наиболее сильная форма церковного модернизма возможна там, где Церковь как организация полагается а) сверхценностью, которая должна “приспособиться” и “выжить в мире”, б) инстанцией, полномочной отменять свои собственные принципиальные решения, принятые в прошлом.
В статье описываются две религиозные обрядовые практики, распространенные в зоне католическо‑православного пограничья и сформировавшиеся под влиянием (пара)литургических практик как своеобразные их «реплики». Прежде всего, это использование сельской общиной креста, подобного выносному кресту, носимому во время крестных ходов и похоронных процессий. Обряд берет начало, скорее всего, в советское время, когда церковные похоронные процессии оказались под запретом, а затем и храмы закрылись. Такие кресты, изготовленные местными жителями, хранятся в домах у тех, кого почитают религиозным лидером, и принадлежат всему деревенскому сообществу. Когда в селе кто‑то умирает, этот крест берут в дом умершего и затем несут вместе с гробом на кладбище. Второй обряд, называемый Свеча, представляет собой почитание общесельской иконы или специальной свечи, приуроченное к какому‑либо церковному празднику. Святыню хранят в течение года, а затем переносят из дома в дом. Традиция сформировалась, по‑видимому, во время распространения установлений Брестской унии, на тех территориях, где они действовали. В советское время этот обряд, сохранивший свои основные особенности, отчасти заменял местным жителям храмовые богослужения. В обряде просматриваются отражения литургических и паралитургических практик, имеющих более широкое распространение: чина проскомидии, освящения хлеба, вина и елея, собирания и использования материальных свидетельств благочестия, прохождения под святыней. Сам момент перенесения Свечи из дома в дом напоминает крестный ход. В то же время в отношении к месту пребывания Свечи видится конструирование сакрального пространства, заменяющего недоступные храмы: пока Свеча находится в доме, этот дом открыт для любых посетителей в любое время. Туда может прийти даже не знакомый с хозяевами человек, помолиться, поставить свечку, оставить поминальную записку, попросить о помощи. И выносной крест, и переходящая икона или свеча рассматриваются как общая собственность, не принадлежащая никому конкретно, но представляющая собой несомненную святыню, с которой ассоциирует себя сельское сообщество. В настоящее время обряды перерождаются и приспосабливаются к новым условиям.
В статье подробно рассматривается проблема трансляции духовных смыслов с помощью материалов и техник в светском искусстве христианской тематики XXI в. Автор проводит аналогии между ролью материалов и методами работы с ними, их символическим значением в литургическом искусстве и современной христианской культуре. В исследовании анализируются произведения современных художников, созданные как в традиционных для литургического искусства материалах — дереве и металле, так и с использованием современных технологий. На основе как научных трудов, посвященных указанной проблематике, так и интервью художников автор выявляет складывающиеся в современном светском христоцентричном искусстве тенденции: использование руинированных материалов или же современных цифровых инструментов; превалирование выразительности материала над изображением; переосмысление приемов и символов иконы, заимствованных с целью преемственности по отношению к древней культуре. Полученные результаты, с точки зрения автора, позволяют отмечать стремление части современного художественного дискурса к абстрактным формам с использованием элементов иконографий, а также обозначить ориентацию на обновление языка современного искусства в христианском контексте.
История биргиттинского монашеского ордена во многом связана с Вадстенским монастырем, главной обителью биргиттинцев, и отражена в Вадстенском диарии - хронике указанного монастыря о событиях конца XIV - начала XVI в.. сохранившейся в пергаменном подлиннике. Источник многофункционален: он служит поминальной книгой и монастырской хроникой, содержит сведения по церковной и политической истории. Диарий включает и вставные тексты, различные по жанру. Способы обозначения даты разнообразны; в их использовании прослеживаются определенные тенденции. Вадстенский диарий содержит и данные о физическом и духовном возрасте членов братства и мирян - паломников и благодетелей. Проведенное мной исследование Вадстенского диария подтверждает перспективность сравнительного изучения нарративных памятников Северной и Восточной Европы. Из всех шведских анналов и хроник Средневековья Вадстенский диарий наиболее близок древнерусским летописям; сходство проявляется как в тематике записей, так и в их характере.
В статье исследованы жанровые особенности цикла путевых очерков Е. Н. Клетновой об Осетии, в который вошли произведения «Лампада горного ущелья», «В горах Осетии» и «По рудной Осетии». Сделан анализ образа автора с точки зрения проекции личности творца и конструирующего текст принципа. Рассмотрены проблематика и идеи, волнующие Е. Н. Клетнову, ее самовосприятие и отношение к «женскому вопросу». Исследовано речевое выражение автора, в частности лексические и стилистические особенности очерков. В качестве текстообразующего концепта описана языковая композиция осетинского цикла, основанная на взаимодействии словесных рядов научного, публицистического и художественного стилей.
Статья посвящена анализу сведений письменных источников, освещающих историю правителей Алании, при которых христианство стало государственной религией. Актуальность поставленной проблемы диктуется отсутствием анализа сведений о конкретных аланских правителях в контексте соответствующей событийной истории того периода. Целью исследования является определение общего круга источников и анализ на их основе сведений о правителях Алании и их деятельности в процессе становления христианства официальной религией государства. В основу исследования положены нарративные и эпиграфические источники, а также их издания специалистами, содержащие соответствующий корпус научных комментариев. В процессе исследования применялись методы текстуального критического анализа письменных источников. Данные «Кембриджского документа» не позволяют однозначно полагать, подразумевался ли под аланским царем данного источника конкретный правитель Алании или мы имеем дело с обобщенным образом, через который объединены события 912 г. и 931/932 г. Вместе с тем есть все основания полагать, что аланский правитель, связанный с последствиями событий 931/932 г., был ближайшим предком эксусиократора Алании Давида, который фигурирует в сентинской надписи. Давид мог быть его сыном, т. е. братом выданной за хазарского царевича аланской царевны, или внуком, а также тем правителем, который был открыто враждебно настроен по отношению к Хазарии, вел политику по возвращению потомков алан с севера на родину предков и заключил брак с сестрой правителя Серира. Тогда не исключено, что Мария сентинской надписи и была сестрой правителя Сарира - представительницей раннесредневекового аварского царского рода.
Статья посвящена проблеме выявления и локализации кочевников-христиан гуннского круга в Северном Причерноморье на рубеже IV-V вв. н. э., о которых сообщают ряд греко-латинских авторов того времени. На основе анализа письменных и археологических источников авторы пришли к выводу, что в сообщениях Иеронима Блаженого и Созомена о деятельности епископа Феотима речь идет об акацирах или же о гуннах первой группы. Последние соответствуют Присковым и Иордановским альпидзурам. Номады этого круга после событий 376-381 гг. активно нанимались на службу в римскую армию в качестве федератов, не желая возвращаться к привычной жизни в Скифии; попытки уйти из-под контроля «царских» гуннов подводили их к союзу с Константинополем. В статье авторы также ставят под сомнение христианизацию «царских» гуннов, соглашаясь с мнением О. Менхен-Хелфена, так как согласно письменным источникам нет оснований говорить о таком положении дел. Напротив, гуннские вожди в сочинениях как церковных, так и светских историков V века представлены язычниками со своими этнокультурными представлениями об окружающем их мире, предрассудками и стереотипами поведения.
В статье рассматривается тематика, проблематика исторического романа современного прозаика О. Ермакова «Родник Олафа». Основное внимание уделяется реконструкции в нем картин древности, обращаясь к соответствующей поэтике, автор как бы погружает читателя в повседневность русичей XII в., в эпоху, ознаменованную распространением христианства, борьбой новой веры со старой - с язычеством. Анализ образной системы подводит авторов статьи к другим сочинениям современных прозаиков на темы далекого прошлого, к вопросам этическим, социальнополитическим, но прежде всего - к лингвистике текста, к языку, речи, к фольклорным мотивам.
Предлагаемое исследование посвящено христианскому периоду истории Херсонеса Таврического. Легенды относят начало христианизации города к I веку н. э. и связывают её с именами Андрея Первозванного и Климента Римского. Однако, археологические и эпиграфические источники позволяют несколько скорректировать эту легендарную реконструкцию. Самые ранние христианские памятники города датируются только второй половиной IV века и говорят о проникновении христианства в Херсон не из Палестины, а из Малой Азии.
С началом христианизации были разрушены многие памятники античного искусства, театр, храмы, их заменили христианские церкви и часовни. В V веке Херсонес вошел в состав Византийской империи, а в IX веке стал одной из ее военно-административных областей. Когда Византия заключила с Русью союз, Херсонес стал посредником в их торговле, этот союз был очень выгоден. Со временем могущество Византии ослабело, а торговые пути переместились в Восточный Крым, и это стало одной из причин упадка экономики Херсонеса. Трагедию города довершили набеги кочевников, которые в конце XIII-XIV веках нанесли ему непоправимый урон. Разрушенный и сожженный Херсонес больше не смог возродиться.
К середине XV в. жизнь в нем окончательно угасла. Прошло время и земля погребла под собой руины некогда большого, прекрасного города. Лишь 400 лет спустя, в 1827 году офицер Черноморского флота Крузе произвел первые раскопки на месте погибшего Херсонеса. Новое «открытие» Херсонеса сыграло огромную роль в развитии античной и византийской археологии.
Книга знаменитого английского филолога, историка и религиоведа Эрика Робертсона Доддса (1893-1979) «Язычник и христианин в смутное время» посвящена одному из наиболее интересных периодов духовной жизни Европы — времени формирования христианской религии, а точнее — выявлению тех причин и факторов, которые позволили христианству в весьма короткий по историческим меркам срок стать доминирующей духовной, а затем и социальной силой клонящегося к закату античного мира. В отличие от большинства ученых, обращающих внимание в основном на социальноэкономические предпосылки возникновения христианства или предшествовавшие ему мистсриальныс религии, Доддс ставит перед собой задачу восстановить имманентные, ментально-психологические стороны процесса перехода от антично-языческого мировосприятия к средневеково-христианскому, вскрыть потаенные глубины сознания и подсознания Человека Средиземноморья первых веков нашей эры, его страхи и чаяния, т. е. ту психологическую основу, на которой и произрастало новое религиозное учение. Безусловно интересной выглядит и применяемая автором методология, изобилующая элементами междисциплинарного подхода, в частности, приемами из области психоаналитической практики.
В качестве приложения в книге помещены написанные в разное время статьи Доддса: «Теургия», «Неведомый Бог в неоплатонизме» и «Астральное тело в неоплатинизме», посвященные магической теории и практике в античности.
Издание адресовано религиоведам, историкам, а также всем интересующимся духовной историей древности.