Единство было сущностью классического язычества, дуализм, разлад являются сущностью классического христианства. Конечно, и в язычестве мы встречаем достаточно противоречий — да и где вообще не найдешь противоречий? — и вследствие этого достаточно борьбы, страданий, зла; только эти противоречия были необходимы, эта борьба органически обоснована, эти страдания и зло естественны, неизбежны.
Но христианство присовокупило к неизбежному злу зло, которое само по себе было излишне, к необходимым имманентным столкновениям — разрушающую дух трансцендентную борьбу, к телесным страданиям — страдания душевные, к естественным противоречиям — противоречия неестественные — разлад между богом и миром, небом и землей, благодатью и природой, духом и плотью, верой и разумом.
Борьба между церковью и государством была только внешним, политическим выражением этих изнутри терзающих душу человечества противоречий. Там, где человечество согласно с самим собой, оно не может распасться на два мира I*.
В книге раскрывается социальная история скифского общества в сопоставлении с социальной историей других индоевропейских народов и древних кочевников Евразии. Исследуются общие закономерности возникновения и функционирования кочевых обществ, формирования в них классов и государства, взаимоотношения кочевников и земледельцев.
Предлагается новая периодизация истории кочевничества в Евразии. Много внимания уделено исследованию общетеоретических проблем кочевничества и раннеклассовых обществ.
Готовя к печати третье издание «Истории Древнего Востока», я ставил своей целью как можно проще и яснее изложить ход исторических событий в странах Древнего Востока и одновременно с этим показать, в силу каких причин на развалинах родового строя возникло древнейшее рабовладельческое общество и государство.
К сожалению, я не смог учесть все результаты новейших археологических раскопок, так как рукопись была подготовлена и сдана в издательство в конце 1966 г. Однако важнейшие данные, связанные с новейшими раскопками, результаты которых я изучил не только по литературе, но и во время своих поездок в Египет, Грецию и Северную Африку, я все же постарался хотя бы самым кратким образом внести в текст третьего издания книги.
В течение многих веков существования государства задачи управления сводились почти целиком к политической деятельности. В обществе, основанном на частной собственности, в роли главного «управителя» экономики выступает сам хозяин. Рабовладелец и феодал, предприниматель и банкир требуют от государства выполнения одной, главной миссии — держать в узде эксплуатируемое большинство народа.
Советское государство впервые в мировой истории встало перед необходимостью решить принципиально новую задачу. Общественная форма собственности требует организации управления экономикой в общенародном масштабе. «Обычно, — писал В. И. Ленин, — со словом «управление» связывают именно и прежде всего деятельность преимущественно, или даже чисто, политическую.
Между тем самые основы, самая сущность Советской власти, как и самая сущность перехода от капиталистического общества к социалистическому, состоит в том, что политические задачи занимают подчиненное место по отношению к задачам экономическим»¹. Владимир Ильич много раз повторял, что для коммунистов «хозяйственное дело — наше общее дело. Это самая для нас интересная политика»².
Гарольд Никольсон написал большое количество книг, содержащие которых в значительной мере посвящено вопросам дипломатии.
Среди них одна книга посвящена бывшему министру иностранных дел Англии Керзону. В другой книге Никольсон рассказывает о деятельности своего отца Артура Никольсона (1849—1928 гг.), бывшего посла в Петербурге (1906—1910 гг.), затем постоянного помощника министра иностранных дел Великобритании накануне первой мировой империалистической войны и в начале ее, сыгравшего большую роль в вопросе о вступлении Англии в войну 1914—1918 гг. За свои заслуги Артур Никольсон получил звание лорда и стал лордом Карнок¹.
Согласно летописной записи, князь Ярослав Мудрый перед смертью обратился к своим сыновьям с увещанием жить в единении и не дробить Русскую землю, «землю отцов своих и дедов своих, иже налезоша трудом своим великим».
Пусть этих слов и не произносил сам Ярослав, пусть их записал летописец по преданиям, дошедшим до него,— нам это все равно. Мы слышим здесь подлинный голос русского человека XI столетия, которому было известно прошлое Русской земли и который хорошо знал, что Русское государство создавалось действительно великим трудом многих поколений, что труды эти были не напрасны и дали блестящие плоды.
В некотором из прежних моих писем к В[ашему] С[иятельству] из Тобольска мною писанных, я сказал, что пресечение торга в Кяхте с Китайцами не есть столь великая для Государства потеря, как оно кажется, и что из самого сего зла, (если его почитать должно таковым) произойти может добро. Я сие говорил, будучи отдален от того места, где оной производится, более нежели 3.000 верстами.
Ныне, находяся же в том месте, где происходят все почти бываемые в сем торге обороты, я лучше могу судить о том, что изрек сперва, следуя тогда некоему, так сказать, предузнанию. Если бы прежнее мое письмо писал я в Иркутске, то бы, может быть, употребил изречение более ограниченное, многих ради причин, кои в последствии моего письма объявить постараюсь.
Но сказанного мною не только не отрицаю, но постараюсь оное подкрепить доводами, основанными на существе самой вещи и в положениях непреложных. А заранее скажу я, что если есть много частной потери остановлением торга на Кяхте, то конечно отнести ее надобно на Губернию Иркутскую.
Далее, буржуазные учения и определения пытаются представить буржуазную конституцию стоящей над обществом и государством и якобы от них независимой. Они при этом наделяют конституцию какими-то сверхъестественными силами. Такое утверждение нужно буржуазии для того, чтобы создать в народных массах веру во всемогущество буржуазной конституции, чтобы добиться преклонения народных масс перед этой конституцией как „священной“, „неприкосновенной“.
Наконец, все представители буржуазной науки рассматривают буржуазную конституцию вне связи с историческим развитием общества и государства. Буржуазия представляет свою конституцию как вечную и неизменную, чтобы тем самым внушить массам, что эта конституция будто бы не может быть отменена.
Слово «анархизм» происходит от греческого слова «анархия», означающего буквально безвластие, безначалие. Сторонники анархизма анархисты не признают никакого государства, никакой власти, никакой обязательной для членов общества общественной организации. Поэтому они не признают и власти большинства над меньшинством, народа над паразитами, эксплоататорами.
Таким образом, анархисты отрицательно относятся и к диктатуре пролетариата и к Советскому государству, так как они отрицают всякую государственную власть. Анархисты отрицают всякую общественную дисциплину.
«Древнее общество или исследование линий человеческого прогресса от дикоти через варварство к цивилизации», основная работа великого американского этнолога Льюиса Генри Киргана (1818—1881) ¹, вышла в свет в 1877 г.
Появление «Древнего общества» произвело подлинную революцию во взглядах на доисторическое прошлое человечества и положило начало истории первобытного общества. Место многочисленных, но совершенно бездоказательных гипотез о первобытном состоянии общества заняло стройное, обоснованное огромным фактическим материалом учение, давшее реальное изображение развития человечества. В области истории первобытного общества Морган приобрел «такое же решающее значение, как Дарвин в биологии» ².