В сложной, во многом противоречивой истории международной политики нового и новейшего времени, в особенности XIX и XX столетий, отношения между Францией и нашей страной всегда занимали и занимают особое место. Я не говорю здесь о роли и значимости советско-французского согласия и сотрудничества в европейской и мировой политике наших дней; это большая и важная тема требует специального рассмотрения. Однако и она не может быть в полной мере осознана без учета ее предыстории.
Само собой разумеется, что летописи минувшего знают немало иных двусторонних или многосторонних соглашений держав. В сущности вся история двух последних столетий является своеобразным сочетанием разного рода политических комбинаций и соглашений более краткого или длительного срока. Но как давно уже заметили исследователи международных отношений, соглашения между Францией и нашей страной встречались в разных формах и различных вариантах чаще, чем соглашения между другими государствами.
«На протяжении многих веков люди — по крайней мере самые мудрые среди них,— говорил Л. И. Брежнев,— не уставали осуждать и проклинать войну. Народы мечтали о прочном мире, и тем не менее зловещие отблески военных пожарищ, больших и малых, лежат почти на каждой странице истории человечества.
Ни уроки истории, ни, казалось бы, естественная для человека ненависть к взаимоистреблению не предотвращали очередной кровавой бойни, ибо слишком велики были силы войны, роль тех, кому войны выгодны»1.
Первого сентября 1939 г. началась вторая мировая война. В жизни народов наступил тяжелый, критический период. «На протяжении многих веков люди — по крайней мере самые мудрые среди них,— говорил Л. И. Брежнев,— не уставали осуждать и проклинать войну.
Народы мечтали о прочном мире, и тем не менее зловещие отблески военных пожарищ, больших и малых, лежат почти на каждой странице истории человечества.
Ни уроки истории, ни, казалось бы, естественная для человека ненависть к взаимоистреблению не предотвращали очередной кровавой бойни, ибо слишком велики были силы войны, роль тех, кому войны выгодны»¹.
Второй том «Истории второй мировой войны» посвящен событиям последних четырех предвоенных лет — с осени 1935 г. по 31 августа 1939 г. Он охватывает время от первых актов агрессии европейского фашизма до предвоенного политического кризиса.
В эти годы ила напряженная борьба миролюбивых сил против все более нарастающей опасности мировой войны. Первые акты агрессии правящих кругов и военщины Германии, Италии, Японии были своего рода пробой сил, ими проверялась степень противодействия и единства со стороны государств и народов, способных дать отпор зачинщикам войны.
В книге на основе большого документального и фактического материала проанализированы различные аспекты американко-французских отношений в 1939—1945 гг.
Противоречивость и сложность развития отношений между США и Францией, эволюция военных и политических взаимоотношений этих государств, столкновение их интересов находятся в центре внимания исследования.
Второй том «Истории второй мировой войны» посвящен событиям последних четырех предвоенных лет — с осени 1935 г. по 31 августа 1939 г. Он охватывает время от первых актов агрессии европейского фашизма до предвоенного политического кризиса.
В эти годы шла напряженная борьба миролюбивых сил против все более нарастающей опасности мировой войны. Первые акты агрессии правящих кругов и военщины Германии, Италии, Японии были своего рода пробой сил, ими проверялась степень противодействия и единства со стороны государств и народов, способных дать отпор зачинщикам войны.
С давних пор во Франции совмещение в одном лице собственно мыслителя и мастера слова — отнюдь не редкость: достаточно вспомнить Монтеня, Паскаля, Дидро, Руссо, чьи имена с равным правом значатся и в историях философии и в историях литературы. Философия Вольтера может, конечно, нравиться или нет, но укорять его за «философичность» повестей нелепо.
А между тем философичность тех французских писателей XX века, чьи книги отмечены печатью экзистенциалистских умонастроений, нередко считают если не смертным грехом, то существенным изъяном. Молчаливо предполагается, что указать на нее достаточно, чтобы раскрыть творческие слабости Сартра, или Камю, или Симоны де Бовуар, или Габриеля Марселя и тех, кто к ним близок.
Восемнадцатый век во Франции открылся годами сумрачного безвременья. Те величайшие исторические сдвиги и процессы, которые составили его сущность, стали обнаруживаться далеко не одновременно с хронологическим началом столетия. Первые его пятнадцать лет были, по существу, затянувшимся угасанием предыдущего века, который для всей Европы олицетворялся фигурой Людовика XIV.
Некогда могущественный монарх, он постепенно превращается в живой анахронизм, стоящий на пути развития собственной страны, и его смерть воспринимается всеми как падение досадного препятствия, как наступившее наконец начало нового века.
Работа посвящена анализу малоисследованных вопросов внешней политики двух крупнейших капиталистических держав Западной Европы в период складывания послевоенной системы международных отношений — от окончания войны в Европе и Потсдамской конференции до создания Североатлантического пакта. Большое внимание уделяется эволюции англо-французских отношений в первые послевоенные годы, анализируются острейшие противоречия между Францией и Великобританией и факторы, способствовавшие их сближению.
Книга основана на изучении широкого круга советских и иностранных источников и материалов, в том числе документов, мемуаров, прессы, а также обширной литературы.
В коллективном исследовании дается детальный анализ различных аспектов общественной жизни одной из крупнейших стран капиталистической Европы. Отдельные главы посвящены разбору наиболее актуальных проблем государственно-монополистического капитализма, сдвигам в производственной и социальной структуре, эволюции внутренней и внешней политики Пятой республики.
Книга рассчитана на широкий читательский круг интересующихся современной экономикой и политикой стран капитализма.