Наверное, трудно найти личность более противоречивую, чем Игнатий Лойола (1491—1556). Основатель ордена иезуитов, организации, имевшей политическое влияние по всему миру и до сих пор участвующей в крупных сделках и событиях, живущей под негласным лозунгом «Цель оправдывает средства», — и святой. Ключевая фигура Контрреформации, человек, создавший папскую тайную полицию, — и рыцарь-мечтатель, ставший прообразом Дон Кихота.
Автор книги Анна Ветлугина попыталась беспристрастно подойти к биографии человека, построившего почти 500 лет назад мощный аппарат для защиты традиции, проанализировать его достоинства и недостатки, а также черты характера, благодаря которым Лойола занял свое место в истории.
Книга о Мартине Лютере — идеологе Реформации и отце-основателе европейского протестантизма — принадлежит перу автора-католика, что само по себе необычно. Во многом это биография-памфлет; ее автор ставит перед собой цель разобраться в причинах разрушительного кризиса, поразившего католическую церковь в XVI веке, и объяснить феномен Лютера, обращаясь прежде всего к особенностям психологического склада личности великого реформатора. Но вместе с тем это и скрупулезное исследование, основанное на тщательном и, главное, критическом изучении всех сохранившихся источников, попытка освободиться от магии имени и взглянуть на Мартина Лютера не как на легенду, но как на живого человека со всеми его слабостями и недостатками.
Психоаналитическое учение о культуре представляет собой способ использования знаков, семиотику или даже симптоматику культуры. Взгляд Фрейда на искусство, религию, мораль, социальные институты — это взгляд врача, определяющего по симптомам причины, характер и протекание заболевания.
Психоанализ развивался по следующему направлению: от терапии неврозов и методов исследования бессознательных психических процессов к «металсихологии», т. е. совокупности теоретических постулатов о человеческой психике и «судьбах влечений». Затем эта общая теория послужила фундаментом для применения психоанализа в различных областях знания: в этнографии, религиоведении, социальной психологии и социологии, эстетике и т. д.
Правда, уже в ранних работах Фрейда содержатся его основные философские идеи, осуществляется выход за пределы специальных проблем психотерапии и медицинской психологии, тогда как поздние произведения по-прежнему опираются на опыт общения с пациентами и ориентированы на более глубокое осмысление этого опыта.
Гегель исходил из того, что религия не может слиться с искусством, а искусство не может подменить собой религию. Вместе с тем их симбиоз является необходимым в силу присутствия в религиозном представлении формы чувственного и природного, т. е. непосредственного; а в художественном чувстве искусства - содержания взаимоопосредствования чувственности единичного предмета и всеобщности духовного начала. Это отношение, согласно Гегелю, достигает идеальной гармонии в классическом античном искусстве. Но глубина религиозного содержания христианской веры уже не может быть адекватно выражена в формах искусства. Здесь Гегель усматривал основную трудность для художественного воспроизведения христианских образов.
В статье выявляется связь между традицией и остракизмом как механизмом ее поддержания и сохранения. Достаточно стабильное идейно-смысловое, сакрализированное ядро традиции всегда несет в себе потенциальную возможность активизации остракизма как охранительной реакции социальной системы на критику традиции или на попытку ее изменения или ликвидации. На примере кейсов Л. Н. Толстого и А. В. Кураева* анализируются этапы зарождения и эскалации ценностного конфликта, связанного с противопоставлением между личностью и традицией в лице религии и государства. Отмечается ряд особенностей остракизма как социальной практики, что позволит не только сравнивать аналогичные кейсы, но и прогнозировать их возникновение и предлагать технологии управления ими.
Статья представляет собой рецензию на книгу Кевина Уитмора-младшего, посвященную фильму «Заклятие» и вышедшую в серии «Адвокаты дьявола». Автор кратко характеризует академическую историографию «Вселенной Заклятия» и отмечает, что книга Уитмора – наиболее взвешенное исследование вселенной. В книге рассматриваются три самых пугающих момента картины как пример манипуляций Джеймса Вана. Особенно важной частью книги автор статьи считает вторую главу, посвященную исследователям паранормальных явлений Эду и Лоррейн Уорренам. Уимтор помещает «Заклятие» (2013) в контекст реалити-шоу про паранормальные исследования, рассуждает о репрезентации католицизма и «плохим ведьм» в фильме. Хотя критики ругали фильм за мизогинию, в реальности он лучше репрезентирует женщин, чем кажется сторонникам феминизма. Кроме того, «Вселенная Заклятия» прославляет традиционные ценности – крепкую семью и классические социальные институты. Также Уитмор пишет про игры и значение женщин во вселенной, кратко охарактеризует все сиквелы, приквелы и другие части вселенной. Автор статьи считает исследование Уитмора ценным, взвешенным и полезным для исследований хоррора, которые слишком много внимания уделяют расе, гендеру и т. п.
Понимание страха смерти как базовой мотивации культурных и религиозных практик, в XXI в. ставшее объектом экспериментальной проверки и оформившееся в качестве теории управления страхом смерти (TMT), оказывало значительное влияние на египтологию с момента становления этой дисциплины в XIX в. В данной статье на материале классических и современных работ, посвященных интерпретации древнеегипетской религии и погребальных практик, рассматриваются особенности использования в египтологии топоса страха смерти, его связь с популярной при анализе мифоритуальных текстов категорией бенефициара, а также роль в построении «теории демократизации заупокойного культа». В качестве альтернативы такому подходу рассматривается предложенная Я. Ассманом модель, в центре которой находится представление об упорядоченности мира и которая может быть развита в свете теории компенсационного контроля (CCT). Ассман ограничился исследованием культа богов; в данной работе исследуются связь гробничного культа с пониманием религии как утверждения порядка-маат, а также роль персонального и компенсационного контроля в формировании египетских погребальных практик.
Статья содержит анализ истории взаимоотношений институтов власти и религии и раскрывает системные взаимосвязи этих сфер общественной жизни. Несмотря на существование формулы невмешательства в дела друг друга, власть и религия постоянно пытались и пытаются влиять друг на друга. Автор говорит о цикличности конкуренции и сотрудничества власти и религии на протяжении тысячелетий, о проникновении религии в ценностные ориентиры власти, ее идеологические основы, о роли религии в легитимизации власти, о значении религии в трудные периоды российской государственности. Описаны исторические периоды, когда десакрализация общественной и политической жизни сменялась религиозностью, и наоборот. По мнению автора, светская власть отвечает за внешнее благополучие людей, в то время как религия отвечает за внутренний, духовный мир человека. Автор вводит понятие державности как способности человека удерживать на своем участке духовного фронта приход зла, что является одним из факторов мира и общественного согласия. Именно державностью, служением, самоотдачей и ответственностью должны обладать представители современной российской политической элиты. Статья содержит анализ исторических и религиозных источников, многочисленных примеров из истории России и Европы, аргументирующих позицию автора.
«Наука — особая форма общественного сознания. На каждой ступени своего развития она представляет собой определенный итог приведенных в систему конкретных знаний о природе и обществе, о законах их развития. Наука показывает нам действие основных законов в кажущемся хаосе явлений. Законы науки отражают объективные процессы в природе или обществе, происходящие независимо от воли людей. Каждая отрасль науки, в пределах достигнутого ею уровня, дает достоверные знания о той области природы или общества, которую она изучает…»
Русская культура оказала значительное влияние на культуру и демографию Северо-Восточного Китая, особенно в провинциях Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин. Это влияние охватывает различные исторические этапы, включая китайско-российскую торговлю и миграцию во времена династии Цин, сложные китайско-советские отношения XX в. и обмены после открытия китайско-российской границы. В данной статье автор рассматривает эти влияния через семь основных аспектов: миграция населения и расселение, архитектура и городское планирование, язык и образование, религиозное влияние, кухня и культурные практики, экономика и торговля, а также демографическое воздействие