С момента обретения независимости в 1991 г. перед Арменией стоит непростая задача создания профессиональной дипломатической службы, что связано с необходимостью укрепления государственности и с потребностью ориентироваться на геополитической арене. В настоящем исследовании рассматривается эволюция внешнеполитического ведомства Армении с особым вниманием к таким важнейшим вехам, как принятие Закона о дипломатической службе в 2001 г. и создание Дипломатической школы Армении в 2009 году. С помощью анализа количественных данных и применения качественных методов, включая изучение первоисточников и интервью с бывшими дипломатами и учеными, предпринимается попытка ответить на вопрос о том, какова роль институтов, политических лидеров и внешних факторов в формировании дипломатической службы страны. Анализ показал, что особый вклад в ее первоначальное становление внесли бюрократические структуры советского периода, армянская диаспора и выпускники специализированных академических программ. В дальнейшем сменявшие друг друга правительства стремились к большей профессионализации службы посредством институциональных реформ. Тем не менее, Министерство иностранных дел зачастую сталкивалось с такими проблемами, как централизация и политизация процесса принятия решений. Последние события, произошедшие при «революционном» правительстве Никола Пашиняна, свидетельствуют об эрозии институциональных практик, включая ослабление роли Дипломатической школы и превалирование критерия политической лояльности над принципом меритократии при распределении должностей. В настоящем исследовании анализируются взаимосвязи между институциональным развитием, бюрократической политикой и суверенитетом в дипломатии Армении. Таким образом, работа вносит вклад в понимание процессов государственного строительства в постсоветских государствах. В статье делается вывод о том, что, хотя Армения добилась значительного прогресса в институционализации дипломатической службы, для сохранения этих достижений необходимо нивелировать актуальные тенденции, которые подрывают ее эффективность.
В статье предпринята попытка проанализировать общественное поведение и настроения городских обывателей в условиях нарастающей революции. В мирное время обыватель четко знает свою социальную нишу и редко ее покидает, в период транзитивных событий это равновесие нарушается, и он становится весьма динамичной частью общества, участвуя в разных политических акциях и формируя свой имидж. Картина мира горожанина формировалась в зависимости от политики, проводимой каждой новой властью: если мероприятия отвечали настроениям обывателей, то они поддерживали их, если же ожидания и реальность расходились, тогда население безучастно взирало на происходящее, а в крайних случаях стремилось принять сторону оппозиции.
В настоящей статье рассматривается употребление идеологемы «революция» в карлистском политическом дискурсе. Испанский карлизм, являющийся одним из старейших политических движений в современной Европе, появился в 1833 году и выступил против либеральных преобразований в Испании. На протяжении всей своей истории карлисты позиционировали себя как последовательные противники революционной идеологии. Цель исследования - выявление специфики употребления лексемы «революция» и однокоренных лексических единиц на основе систематического анализа текстов, относящихся к политическому дискурсу испанского карлизма. Были проанализированы 229 программных документов (манифестов, приказов по армии, заявлений, воззваний, речей, циркулярных писем и указов) карлистского движения. Временные рамки исследования - 1833-1936 гг. Нижняя временная граница - это восстание карлистов против правительства в Мадриде, которое привело к Первой Карлистской войне (1833-1840 гг.). Верхняя временная граница - начало Гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.). Данный временной промежуток разделён на два этапа: 1833-1876 гг. и 1876-1936 гг. Проводится сравнительный анализ тенденций использования идеологемы «революция» на первом и втором этапах. В проанализированных текстах отмечено 108 употреблений лексемы «revolución», 39 - имени существительного «revolucionario» и 16 - имени прилагательного «revolucionario». С использованием методов контекстуального и критического дискурс-анализа прослежено изменение эмоциональной окраски рассматриваемой идеологемы, обладающей негативными коннотациями. Карлисты, будучи противниками революционных движений, использовали данное понятие по отношению к своим оппонентам, однако со временем экспрессивность идеологемы снизилась. Выделена оппозиция между идеологемой «восстание», обладающей положительными коннотациями, и идеологемой «революция» с негативным коннотативным значением. На генетическом этапе истории карлизма (1833-1876 гг.) зафиксировано смешение элементов религиозного и политического дискурса. Исследованы случаи включения библейского интертекста в программные документы карлистского движения на первом этапе.
В настоящий том вошли публицистические произведения И. А. Ильина, а также его лекции о революции, его работа «О религиозном кризисе наших дней», впервые изданные профессором Н. П. Полторацким (США).
В качестве приложения публикуется книга Н. П. Полторацкого «Иван Александрович Ильин: жизнь, труды, мировоззрение» и его же работа «Монархия и республика в восприятии И. А. Ильина».
В монографии рассмотрены основные проблемы, связанные с использованием понятия «революция» в философии и общественных науках с XVII века до наших дней. Рассмотрены концепции революции, созданные философами, историками, экономистами, политиками Европы, Америки и Азии. Большое внимание уделено России, роли революций и контрреволюций в ее истории и возможным путям дальнейшего развития.
Для политологов, философов, историков — научных работников, студентов и аспирантов, а также читателей, интересующихся вопросами развития общества.
На время политической деятельности И. В. Сталина приходится нескончаемый ряд военных конфликтов, которые существенно повлияли на мировую политическую историю. Реальность этих событий отразилась на публицистической и теоретической деятельности этого политика, который был вынужден комментировать и оценивать бушевавшие в его время войны. Чем важнее было для него событие, тем основательнее был его анализ.
Сталин как военно-политическая величина давно забытый и забытый совершенно напрасно мыслитель. Если мы (россияне) хотим знать, что с нами произошло в ХХ столетии, мы должны в первую очередь разобраться с этой исторической фигурой. И разобраться по существу, т. е. исследовать основы психологии этой личности и особенности его политического мышления. Речь идет о глубинном проникновении в суть этого человека. Мы понимаем, что перед нами весьма противоречивая историческая личность. Академическое сообщество и общественность разделены на его противников и сторонников. Наша задача, сохраняя научную объективность, дать адекватную оценку этой персоны. В настоящем исследовании мы лишь затронем одну сторону этой личности, связанную с его взглядами на природу феномена войны. И в своих оценках мы опираемся непосредственно на труды самого И. В. Сталина, анализируя их с точки зрения герменевтики и диалектического подхода.
Сборник «Le Tzar et la Révolution», увидевший свет в Париже в 1907 г. и через год вышедший в немецком переводе (Der Zar und die Revolution. Muenchen und Leipzig, 1908), явился важным этапом в творческой биографии и религиозно-общественной деятельности Дмитрия Сергеевича Мережковского (1865–1941), Зинаиды Николаевны Гиппиус (1869–1945) и Дмитрия Владимировича Философова (1872–1940).
Книга посвящена религиозному оправданию русской революции и имеет ярко выраженный антимонархический и антиортодоксальный пафос. Принято считать, что авторы были вынуждены напечатать ее в Европе исключительно по цензурным соображениям; тем не менее, с подобным мнением едва ли можно согласиться безоговорочно.
В статье рассматривается роль военно-революционных организаций Эстонского края в исторических событиях 1917 г. и влияние их деятельности на политические изменения, происходившие в это время на Северо-Западе России. Автор анализирует последствия этой деятельности в связи с результатами борьбы революционных и контрреволюционных сил, которая развернулась в этот период на подступах к Петрограду, а также их воздействие на дальнейший ход отечественной истории. Несмотря на относительно небольшой операционный масштаб данного района, его стратегическое положение стало одним из решающих факторов при обеспечении и закреплении результатов вооруженной борьбы, связанной с изменением государственного строя бывшей Российской империи. В ходе работы автор опирался на некоторые малоизвестные документальные свидетельства о тех процессах, которые оказали непосредственное воздействие на будущее государственно-территориального устройства нашей страны.
В статье анализируются некоторые особенности аксиологического осмысления русской религиозно-философской мыслью творчества отечественных писателей (Гоголя, Достоевского, Толстого, Вячеслава Иванова, Андрея Белого). Основное внимание уделено философскому наследию Бердяева, которое рассматривается в контексте русского Серебряного века. Аксиологические установки философа, проступающие в его работах, посвященных отечественной классической литературе, сопоставлены c двумя полюсами русской религиозно-философской мысли первой трети XX в., представленными именами В. В. Розанова и Г. В. Флоровского. В статье детально рассмотрена тематика и проблематика творчества Гоголя, как они осмыслялись русской религиозной философией. Сосредоточенность на конкретном литературном материале позволяет выявить неожиданные сближения. По отношению к русской литературе многие ее оценки религиозно-философской мыслью обогащают литературоведческое осмысление этой литературы. Эти оценки нельзя игнорировать, как это зачастую происходило, но нельзя и некритически превозносить. У Бердяева обнаруживается достаточно вольное обращение c художественным текстом и авторскими жанровыми определениями, он может контаминировать тексты из разных произведений, никак это не оговаривая, это сближает его как с Розановым, так и с Флоровским. Их гипотезы (в том числе о вине русской литературы в состоявшейся революции) далеко не всегда убедительны и основательны. Однако же сами эти философские построения на литературном материале должны быть предметом серьезного научного (в том числе и филологического) диалога. Наша гуманитарная наука (в том числе филологическая) обеднела без обращения к трудам Бердяева и других наших религиозных философов. Нет нужды в их апологии или поношении, необходим диалог. Попыткой такого диалога и является данная статья.
Рассматривается общественная позиция Н. А. Бердяева 1940-х гг., когда его патриотизм принял форму открытой симпатии к советскому социализму. Это вызвало резкую критику у русского зарубежья, в большинстве своем настроенным антисоветски. Оценивая современность как кризисное завершение теллургического периода мировой истории, Бердяев считает возможным преодоление кризиса посредством социального переустройства (подобного тому, как оно есть в Советской России), руководствуясь ценностями нового профетического христианства, понимание которого было предложено русской мыслью последней трети XIX - начале ХХ вв. Эти обстоятельства позволяют философу думать о миссианской роли России в движении мира к новой эпохе.