Книга Н. П. Грацианского „Бургундская деревня в Х—XII столетиях“, являющаяся плодом длительной работы автора над проблемами аграрного строя юго-восточной Франции, была в основном закончена еще в 1929 г., тогда же частичные ее результаты были опубликованы в Ученых записках Института истории РАНИОНА; в 1934 г. появилась связанная с нею небольшая статья „Из истории сельскохозяйственной техники Франции в феодальный период“, построенная на материале также юго-восточной Франции и имеющая целью „по возможности вскрыть конкретные особенности техники сельского хозяйства [юго-восточной Франции] в эпоху возникновения городов, т. е. в XI—XII вв.“
Книга, которую Вы держите в руках, впервые увидела свет 64 года назад — в 1934 году. А 61 год назад, в 1937 году, весь тираж этой книги был изъят из обращения и уничтожен. Уцелели считанные экземпляры. С тех пор книга «Беломорско-балтийский канал» не издавалась.
Кто-то из великих сказал, что у книг, как и у людей свои судьбы. Сегодня это выражение почти штамп, но судьба этой книги действительно трагична. Она была написана по заказу (вернее сказать, по приказу) ОГПУ и коммунистической партии. По их же приказу она была и уничтожена после расстрела Г. Ягоды, одного из главных «героев» книги.
Эту книгу писали талантливые люди, цвет советской интеллигенции, писали увлеченно и как-то не верится, что делали они это «из-под палки». Символично, что не только персонажи книги, но и многие ее авторы не пережили 1937—38 годы.
Вышедшая в 1922 г. книга немецкого коммуниста Витфогеля — «Наука в буржуазном обществе» родилась в атмосфере революционных событий. Это наложило сильный и характерный отпечаток на это произведение. Как сообщает сам автор, в основу ее положен доклад, читанный им на германском студенческом конгрессе (коммунистов и социалистов) 16 марта 1922 г. Книга Витфогеля — не академическое исследование, а боевое произведение, вызванное потребностями революционной эпохи.
Теоретическая оценка буржуазной науки не заключает в себе ничего нового. Автором, по его собственному заявлению, сделана лишь сводка многочисленного литературного материала по данному вопросу из немецкой социал-демократической журналистики довоенной эпохи, но сводка, проникнутая боевыми задачами переживаемого момента, имеющая целью выяснить и обосновать революционную деятельность пролетариата в области духовной культуры для переходного времени.
Тяжелым кошмаром пота и крови, плетей и шпицрутенов обвеяна эта книга…
Для молодых поколений, отделенных от описываемых событий сотней лет, родившихся и выросших уже после этой беспросветной эпохи крепостничества, для пролетариата, свергнувшего ярмо самодержавия и эксплоатации, — многое в этой книге может показаться вымыслом.
Между тем, это — сама жизнь наших дедов, затерянная в пыльных архивах, и, даже, несомненно, в угоду прежним хозяевам жизни, сильно прикрашенная.
Авторы немногочисленных изложений исторического материала, вышедших за последние годы, обычно начинают свои предисловия с некоторой «реабилитации»: они стараются оправдать себя перед читателем в том, что предлагают ему книгу об историческом материализме. Они как будто хотят сказать, что поскольку они не намерены внести что-либо новое в материалистическое понимание истории, они ждут от читателя за это упрека.
Фактически, однако, каждая новая книга об историческом материализме представляет в том или ином отношении очень большой интерес: она либо привлекает новый материал, либо вносит новые точки зрения, либо наново повторяет старые ошибки, — но во всяком случае она вносит что-нибудь «новое».
В работах Маркса мы не раз встречаем ссылки на Вико. Так, говоря о значении развития производительных сил в истории человеческого общества, Маркс поясняет: «Дарвин направил интерес на историю естественной технологии, т. е. на образование растительных и животных органов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных.
Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации? И не легче ли было бы написать ее, так как, по выражению Вико, человеческая история тем отличается от естественной истории, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами?» («Капитал» т. I, Гиз, 1923, стр. 349).
Настоящая книга является идейным обоснованием работы Российского Института Истории Искусств. На двенадцатом году существования Института часто еще задают вопрос, каков его истинный облик и каково его место среди остальных наших научных учреждений. В течение двенадцати лет органически развиваясь и расширяясь, Институт часто менял свой внешний вид.
Был у него в начале его жизни период, когда свободный от всяких официальных рамок он служил для приятного, ни в коей мере не регламентированного, занятия историей искусства, как кому хотелось. Была возможность заниматься серьезно, пользуясь для того времени весьма богатыми материалами его собраний и библиотеки, была возможность просто послушать лекцию об искусстве и посмотреть на проекции.
Знаменитому французскому архитектору пришла на умы счастливая мысль написать книгу о русском искусстве, именно — об архитектуре, иконописи и орнаментике. Немногих материалов, какими могло по этому предмету располагать Віолле-ле-Дюкъ, оказалось совершенно достаточно, чтобы усмотреть въ нихъ сущность и стиль русского искусства, его происхождение, составные элементы и высшую точку его развития, сверхъ того, прозрёть въ его будущность и начертать самые пути, но коимъ оно должно шествовать.
Книга имёла невёроятный успёхъ и во Франціи, и у насъ. Какъ все выходящее изъ ряду воиъ, производила и не перестаетъ еще производить она самым противоположныя дёйствія. Ее превозносятъ и порщаютъ, ставятъ на пьедесталь, какъ откровеніе истины, и топчутъ въ грязь, какъ легкомысленный памелетъ, ее встречаютъ съ симпатіями и сарказмами, по ней учатся, и надъ нею надёваются и смёются.
Если верна старая поговорка, что книги имеют свою судьбу, то она приобретает особенно глубокий смысл по отношению к данной книге.
Книга Гумбеля не только пользовалась литературным успехом, она возбудила вполне заслуженное внимание в политических сферах Германии и несколько раз вызывала бурь в немецком рейхстаге. К тогдашнему министру юстиции обращались с интерпелляциями, запрашивая, что им сделано для освобождения политических заключенных и почему заговорщики из монархического и фашистского лагеря не подверглись каре, к большому разочарованию левых буржуазных партий и правительственных социалистов.
Разумеется, эти интерпелляции остались безрезультатными, так как господин имперский министр юстиции, который должен был дать законное удовлетворение высказанным в рейхстаге требованиям, сам благоприятствовал убийствам, совершенным под флагом юстиции, или в лучшем случае спокойно принимал их к сведению.
Предлагаемая книга составлена в настоящем виде на основании записей автора учениками его, проф. истории в Мюнхенском Университете С. Геллеманом и доцентом. Высшей Коммерческой Школы в Берлине М. Палием. Вопрос, которому посвящена настоящая книга, составлял предмет последнего прочитанного Максом Вебером курса в зимнем семестре 1919—1920 г. по настоятельной просьбе слушателей.
Сначала он неохотно соглашался, так как мысль его за последние годы жизни была посвящена тем широким проблемам социологии, только часть которых вошла в состав его трехтомного труда—„Gesammelte Aufsätze zur Religionsociologie“. Но раз согласившись, он отдался делу, по обычаю своему, не щадя сил и напряжения, влагая в работу всю свою личность. Когда же автор принялся в последовавший летний семестр за новый курс под заглавием—„Общее учение о государстве и политике“, его постигла смерть.