Среди биологических дисциплин, прогресс которых составляет по преимуществу заслугу русской науки, одно из видных мест, как справедливо заметил еще К. А. Тимирязев ¹, занимает эмбриология.
Отдельные этапы истории отечественной эмбриологии освещены в редакционных статьях и комментариях, сопровождающих изданные в последние годы сочинения классиков русской науки — К. Ф. Вольфа, К. М. Бэра, А. О. Ковалевского и И. И. Мечникова, в журнальных статьях, в выпущенных отдельными книгами биографических очерках К. М. Бэра и А. О. Ковалевского.
Однако для исчерпывающего доказательства часто повторявшегося утверждения, что Россия является родиной эмбриологии как науки, что именно на русской почве эмбриология разрабатывалась особенно плодотворно и сделалась одной из важнейших опор эволюционного, исторического воззрения на органический мир, необходимо подробное изложение истории русских эмбриологических исследований.
В истории случается, что иные события, знакомые главным образом специалистам-историкам, но мало известные в широких кругах, на самом деле гораздо важнее по своему политическому значению, нежели другие, пользующиеся самой широкой популярностью.
К числу таких событий принадлежит австро-прусская война 1866 г., которая служит темой первой части настоящего очерка. Война эта была одной из самых коротких войн XIX столетия: она длилась, считая с момента объявления ее до заключения предварительного мира, всего шесть недель, а считая период собственно военных действий, и того меньше. И все же как по своему возникновению, так и по своим результатам она принадлежит к числу важнейших войн XIX столетия.
Она обусловила и фактически утвердила диктатуру Пруссии в Германии и предопределила объединение последней под прусским главенством в Германскую империю, ту самую, которая, продолжая специфическую традицию, приведшую к войне 1866 г., развязала мировую войну 1914—1918 гг., а в наши дни вызвала вторую мировую войну. Историю австро-прусской войны надлежит знать всем, кто хочет разобраться в глубоком смысле последовавших за ней событий до настоящего дня.
Русский народ за многовековую историю существования создал культуру всемирно-исторического значения.
Сознание своего национально-культурного достоинства всегда было свойственно нашему народу в лице его лучших представителей. Отчетливо проследить это сознание можно через всю нашу древнюю историю, начиная от ранних представителей киевской культуры, митрополита Илариона и летописца Нестора, уже в XI—XII вв. с гордостью оглядывавшихся на первых русских исторических деятелей, творивших свои славные дела «не в худе и не в неведоме земли, но в руськой, яже ведома и слышима есть всеми коньцы земли».
Великая Октябрьская социалистическая революция, впервые в истории человечества положившая конец эксплуатации человека человеком и установившая власть трудящихся, произвела также великий переворот в области культуры. В 1918 г. Ленин на III Всероссийском съезде Советов сказал: «Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого — просвещения и развития.
Теперь же все чудеса техники, все завоевания культуры станут общенародным достоянием, и отныне никогда человеческий ум и гений не будут обращены в средства насилия, в средства эксплуатации. Мы это знаем, — и разве во имя этой величайшей исторической задачи не стоит работать, не стоит отдать всех сил?
И трудящиеся совершат эту титаническую историческую работу, ибо в них заложены дремлющие великие силы революции, возрождения и обновления» (Соч., т. XXII, стр. 225). Эта благородная задача, поставленная Лениным перед трудящимися, с успехом решается советским народом в упорной борьбе с враждебными силами, стремящимися задержать, затруднить построение коммунистического общества. Во всех областях культуры советский народ творит новые ценности, в свете которых особенно ясно выступает упадок и загнивание буржуазной культуры.
Настоящая работа возникла в процессе обработки нового большого собрания отрывков Демокрита с обширным комментарием. Существующее собрание отрывков Демокрита в замечательной книге Дильса «Die Fragmente der Vorsokratiker» (последнее издание 1934 г.) далеко не полное, ибо сам автор, как он указывает в предисловии, не ставил себе целью дать такое собрание, а стремился лишь дать все подлинное и «имеющее интерес».
Однако в вопросе о подлинности того или иного отрывка возможны различные взгляды; многих указаний на Демокрита, содержащихся в античной литературе, Дильс вовсе не заметил. Мне удалось расширить собрание Дильса более чем в два раза. Насколько интересны вновь привлеченные мною отрывки, видно из того, что немногие, прежде не привлекавшиеся отрывки, которые я привел в своей работе «Теория бесконечного малых у античных атомистов», почти все включены Кранцем в его последнее издание собрания Дильса.
В своем докладе на XVIII съезде партии товарищ Сталин сказал:
«… Есть одна отрасль науки, знание которой должно быть обязательным для большевиков всех отраслей науки,— это марксистско-ленинская наука об обществе, о законах развития общества, о законах развития пролетарской революции, о законах развития социалистического строительства, о победе коммунизма»¹.
Марксистско-ленинская наука, самая передовая наука в мире, отметает всякую веру в сверхъестественное, она непримирима с идеализмом в любой форме и является наукой материалистической. Ленин писал: «Философской основой марксизма, как неоднократно заявляли и Маркс и Энгельс, является диалектический материализм, вполне воспринявший исторические традиции материализма XVIII века во Франции и Фейербаха (1-я половина XIX века) в Германии,— материализма безусловно атеистического, решительно враждебного всякой религии»². Пропаганда марксизма-ленинизма включает пропаганду атеизма.
Теснейшие связи существовали всегда среди славянских ученых, представителей разных отраслей науки в различных славянских странах. Эти связи зародились еще в конце XVIII в.; они успешно развивались на всем протяжении последующего времени и достигли своего расцвета в наши дни, когда в результате Великой Октябрьской социалистической революции и освободительной борьбы против немецко-фашистских захватчиков между всеми славянскими народами установилась и все дальше крепнет нерушимая дружба и братство.
Живым доказательством славянского общения на почве научных интересов является переписка между отдельными славянскими учеными и между научными учреждениями и организациями, накопившаяся в течение почти полутора столетий и бережно хранящаяся в архивах славянских стран.
Представляя собой ценный материал для характеристики личных отношений между крупнейшими представителями науки в отдельных славянских странах, она одновременно дает нам возможность судить об их научных интересах, раскрывает проблемы, которые волновали в разные времена славянских ученых, но не всегда находили отражение в их печатных работах, что превращает эти письма в ценнейший источник для истории развития самой науки. Отсюда становится ясна важность опубликования таких документов.
В 1940 г. была издана наша книга «Развитие идей и методов в палеонтологии после Дарвина». В предисловии к ней было сказано, что одной из неотложных задач палеонтологии является, по нашему мнению, планомерная разработка теоретических основ этой науки. «Для выполнения этой задачи, — говорили мы, — надо разобраться в колоссальном материале, накопленном до наших дней: собрать его воедино, проанализировать и дать правильную историю развития палеонтологической мысли».
Книга о развитии идей в палеонтологии являлась лишь первым шагом в этом направлении. Однако уже тогда нам было ясно, что ее нельзя признать удовлетворительной даже в качестве первого шага. Впоследствии эта оценка оказалась отнюдь не слишком скромной. Мы обнаружили в книге много недостатков, среди которых были и очень существенные. Их можно было бы частично объяснить — но не оправдать — трудностью и некоторой новизной задачи.
Основное положение, которым руководится в своих изысканиях историк-марксист, заключается в том, что совокупность производственных отношений «составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания»¹.
Товарищ Сталин установил, что «истории известны пять основных типов производственных отношений: первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический»². Учение марксизма-ленинизма о социально-экономических формациях, о пяти основных типах производственных отношений позволяет марксистско-ленинской исторической науке правильно понять и показать движущие силы исторического процесса и подняться, таким образом, неизмеримо выше буржуазной науки.
Отвечаю на Ваше письмо с большим опозданием, так как только вчера передали мне Ваше письмо из аппарата ЦК.
Вы безусловно правильно толкуете мою позицию в вопросе о диалектах.
«Классовые» диалекты, которые правильнее было бы назвать жаргонами, обслуживают не народные массы, а узкую социальную верхушку. К тому же они не имеют своего собственного грамматического строя и основного словарного фонда. Ввиду этого они никак не могут развиться в самостоятельные языки.