Семилетняя война сыграла крупнейшую роль в истории XVIII в. Соотношение сил государств Европы, сложившееся в первой четверти этого столетия, во второй четверти стало существенно изменяться. В борьбе между Францией и уже пережившей буржуазную революцию Англией перевес последней становился все более отчетливым. Вестминстерский кабинет получил возможность разрешить задачи завоевания монопольного господства на море, а в связи с этим и расширения своих колониальных владений за счет других государств, и прежде всего за счет Франции.
Одновременно с этим обострилась борьба в Средней Европе. Недавно незаметная Пруссия стала претендовать на гегемонию в Священной Римской империи. Создав сильную армию и опираясь на поддержку Франции, Пруссия в войнах с Австрией и Саксонией значительно расширила свои границы. Агрессивные действия Пруссии волновали не только ее ближайших соседей, но и Россию, которая опасалась за свои прибалтийские владения. К тому же прусский король Фридрих II вел себя по отношению к России явно враждебно, вследствие чего дипломатические отношения между обеими странами в 1750 г. были прерваны.
В минувшем году всё прогрессивное человечество отмечало столетний юбилей европейских революций 1848 года.
Революции эти, согласно замечательному определению Маркса, «были лишь мелкими эпизодами — ничтожными щелями и трещинами в твёрдой коре европейского общества. Но они обнаружили под ней бездну… Шумно и беспорядочно провозгласили они освобождение пролетариата — эту тайну XIX столетия и его революции»¹.
Сен-Симон (1760—1825) стал писателем в возрасте за сорок лет, имея уже в прошлом сложную и разнообразную карьеру. Его биография — не только история его индивидуального развития; в этой исключительно характерной биографии нашли свое отражение, иногда в весьма неожиданной форме, все перипетии социального и интеллектуального развития Франции конца XVIII века.
Происходя из старой феодальной семьи (до конца дней своих Сен-Симон не забывал, что он родственник Карла Великого), Сен-Симон получил прекрасное воспитание под руководством одного из крупнейших ученых-энциклопедистов — д’Аламбера.
Период истории Англии середины XVIII в. можно сравнить с коротким затишьем между двумя шквалами или с равнинным участком реки между порогами. Далеко позади остались бурные события революций 1640—1649 и 1688 годов, последним отголоском которых была неудачная попытка якобитов в 1745 г. вернуть на трон династию Стюартов.
Революционный импульс оказался так силен, что обеспечил ровное поступательное движение английского общества на протяжении первой половины XVIII столетия. Тогда Англия становится крупнейшей морской и колониальной державой мира. В ряде успешных войн ослаблена мощь ее главного соперника — Франции. Низведена до уровня второстепенной державы Испания. Надолго попадает в фарватер британской политики Голландия.
Расширены владения в Индии и Северной Америке. Процветает торговля, защищенная государственной системой меркантилизма. Сама Англия охвачена лихорадкой предпринимательства: бурлит биржа, возникают и исчезают компании, финансовые спекуляции, сказочно обогащая одних, приводят к полному разорению других.
Колониальные интересы Англии и Франции в Египте столкнулись впервые на пороге XIX столетия. 1 июня 1798 г. сорокатысячная армия Наполеона высадилась в Александрии. Правившие страной мамлюкские феодалы не смогли противостоять Наполеону. Французы утвердились в Каире, рассматривая Египет как плацдарм для проникновения на Ближний Восток и опорный пункт для захвата Индии.
Непрерывные восстания египетского народа настолько подорвали силы оккупантов, что в 1801 г. английским войскам при поддержке Турции и остатков мамлюков не стоило особого труда вынудить французов к капитуляции. Но и Англия вскоре покинула Египет: рост народного сопротивления и желание сохранить союз с Турцией заставили ее в 1803 г. отозвать свои войска. Борьба египетского народа с иностранной оккупацией — сначала французской, а затем английской — вызвала к жизни новые прогрессивные силы.
Труд французского профессора А. Дебидура «Дипломатическая история Европы от Венского до Берлинского конгресса (1814—1878)» в двух томах вышел в свет более 50 лет тому назад¹, но пользуется большой популярностью и до настоящего времени. В 1903 г. первая половина его была переведена на русский язык и издана под названием «Политическая история XIX века. История внешних сношений европейских держав с 1814 по 1878 г. Том первый. Священный союз (1814—1847)».
Этот перевод положен в основу первого тома настоящего издания; второй том переведен впервые. Выход его в свет особенно важен, так как по дипломатической истории 1848—1878 гг. иностранные общие труды на русском языке не издавались, если не считать книги английского историка Ч. Файфа «История Европы XIX века» (Спб. 1904), в значительной части посвящённой международным отношениям.
В 1848 и 1849 гг. дипломатия играла лишь второстепенную роль в Европе. Кабинеты основывали все свои расчеты на военных успехах. События были в большей степени делом народов, чем политических деятелей. С трудом воздвигнутое Венским конгрессом здание чуть не было внезапно разрушено почти всеобщей революцией. Если оно было расшатано лишь наполовину, то только потому, что установить согласие между народами, пожалуй, столь же трудно, как и между королями.
Нации, с которыми не советовались об их судьбах в 1815 г., взяли слово в 1848 г. Но их невежество, их взаимная зависть и неопытность их импровизированных правительств облегчили монархам задачу принудить народы к молчанию. Их беспорядочный крестовый поход за свободу закончился неудачей. Но поражение не надолго привело в уныние народы. Из числа проблем, которые были поставлены ими во время этого памятного кризиса, многие (и среди них весьма значительные) были разрешены с тех пор; другие не переставали до наших дней возбуждать в них тревоги и страсти.
В своем докладе на XVIII съезде партии товарищ Сталин сказал:
«… Есть одна отрасль науки, знание которой должно быть обязательным для большевиков всех отраслей науки,— это марксистско-ленинская наука об обществе, о законах развития общества, о законах развития пролетарской революции, о законах развития социалистического строительства, о победе коммунизма»¹.
Марксистско-ленинская наука, самая передовая наука в мире, отметает всякую веру в сверхъестественное, она непримирима с идеализмом в любой форме и является наукой материалистической. Ленин писал: «Философской основой марксизма, как неоднократно заявляли и Маркс и Энгельс, является диалектический материализм, вполне воспринявший исторические традиции материализма XVIII века во Франции и Фейербаха (1-я половина XIX века) в Германии,— материализма безусловно атеистического, решительно враждебного всякой религии»². Пропаганда марксизма-ленинизма включает пропаганду атеизма.
Второе издание «Хрестоматии по истории средних веков» (том II) под редакцией действительного члена Академии педагогических наук СССР и члена-корреспондента Академии наук СССР проф. Сказкина С. Д. содержит документальный материал по истории средних веков в основном с XI по XV в.
Во II томе имеются следующие разделы: Франция, Англия, Германия (включая документы, характеризующие захваты немцев на востоке), Чехия, Польша, Болгария, Сербия, Италия, Испания, история культуры, папства и ересей и история взаимоотношений Руси и Запада.
Программа национал-социалистов — «наци» (фашисты) — не исчерпана в книжке Гитлера. В ней только то, в чем можно было признаться. Дальнейшее развитие их программы таит в себе такие горячечные, садистические, кровавые цели, в которых признаться было бы невыгодно. Но поведение наци в оккупированных странах приоткрывает эту «тайну», намеки слишком очевидны: рабство, голод и одичание ждет всех, кто во-время не скажет твердо: «Лучше смерть, чем победа наци».
Наци истерично самоуверены. Завоевав Польшу и Францию — в основном путем подкупа и диверсионного разложения военной мощи противника, завоевав другие более мелкие страны, с честью павшие перед неизмеримо более сильным врагом, наци торопливо начали осуществлять дальнейшее развитие своей программы. Так, в Польше, в концлагерях, где заключены польские рабочие, польская интеллигенция, смертность еще весной этого года дошла до семидесяти процентов, теперь она поголовная. Население Польши истребляется.