Из заграничного путешествия Петр вернулся в Москву 25 августа 1698 г. вечером: «в вечернях», как обозначено время его въезда в город в Походном журнале, «к 6 часам» по обыкновенному европейскому счету, как обозначил это время цесарский посол Гавриент в донесении в Вену¹. Все было необычайно в возвращении царя в столицу из его необычайного путешествия.
В Москве ждали Петра именно на этой неделе, на которой он и приехал: генералу Гордону в его рязанскую деревню Красную Слободу, где он проводил августовские дни, сообщал из Москвы полковник Левистон в письме, полученном Гордоном 21 августа², что прибытие государя ожидают в Москве на текущей неделе — но, конечно, никто в столице не мог знать точно о дне и часе приезда, поэтому даже и ближайшие друзья из «компании» не могли оказать подобающей встречи. Тем менее можно говорить о встрече на старый манер, как встречали возвращавшихся из походов прежних царей. Принятое при отъезде инкогнито было, таким образом, сохранено и при возвращении.
Падение Золотой Орды еще не означало прекращения борьбы Московского государства с татарами. Покорение Казани и Астрахани и подчинение ногайской орды в XVI в. были огромным успехом правительства Ивана IV, но также не были концом вековой борьбы с татарами.
В XVII в. Московскому государству приходилось иметь дело с последними из уцелевших татарских царств — Крымом и ногайскими ордами, и тем не менее борьба с ними все еще сохраняла значение весьма важного фактора в жизни Московского государства.
Мы расстались с Е. И. Украинцевым рано утром 28 августа 1699 г. в тот момент, когда он с посольством на корабле «Крепость», отслужив молебен, вышел при пушечных салютах из Керченского гирла в Черное море. Последуем за ним в этом путешествии, которое, как вообще и все свое посольство, он подробно описывал в обширных и обстоятельных отписках в Москву и в столь же обстоятельном статейном списке.
В тот же день, 28 августа, корабль проплыл мимо Кафы (Феодосия), которую путешественникам не было видно с корабля, так как она расположена в лимане; а затем в течение трех дней, 28, 29 и 30 августа, огибали Крым, держась в 8—10 верстах от берега в виду Айских гор (Яйлы), подвигаясь медленно, не на всех парусах, «а на иных местех и постаивая, ожидая пристава», который должен был на своем корабле нагнать посольство, что и случилось 31 августа рано утром, не доезжая верст 50 до Балаклавы¹.
В 1929 году группа сотрудников газеты «Смена» посетила М. Горького. В беседе с ними Алексей Максимович высказал свои соображения о необходимости создания для молодежи книги о происхождении религии. Позднее М. Горький не раз возвращался к этой мысли и в 1933-34 годах сам составил план серии книг, разъясняющих исторические и экономические причины происхождения религиозных суеверий.
В эту серию он предлагал включить книги: «Как появились люди на земле», «Как люди овладели огнем», «Для чего и как люди сочинили сказки», «Как люди научились думать», «Что такое религия и для чего она выдумана», «Книгу о жрецах и священниках». Замыслы Горького послужили путеводной нитью автору предлагаемой ныне вниманию читателя книги «От суеверий к науке».
Документы раннего христианства были до последнего времени предметом почти исключительно теологического и только отчасти философского изучения; как произведения текущей литературы своей эпохи, как отражение социальных состояний и социальных настроений известного века, ни апокалипсы, ни послания, ни евангелия совсем не изучались.
Благодаря такой узости и однобокости метода могли удержаться до наших дней суждения о христианстве как единой стройной религии, провозглашенной основоположниками, которые жили в эпоху императоров дома Юлиев-Клавдиев (14—68 гг. н. э.), возвестили новую мораль, незнакомую античному миру, и определили принципы построения новой общественной организации, получившей название вселенской церкви. Миф о первоначальном, чистом, неиспорченном христианстве продолжает и теперь существовать, повторяется не только в вероисповедных кругах, но также молчаливо принимается и учеными либерального образа мысли.
Книга П. К. Фортунатова рассказывает о международных отношениях, связанных с так называемым «восточным вопросом», и о причинах русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Автор в популярной форме излагает ход военных операций русской армии против турок и показывает изумительный героизм русских солдат. П. К. Фортунатов прослеживает роль болгарских дружин в совместной борьбе против турок и даёт картину внутреннего положения болгарских земель до их освобождения.
В книге описывается боевая дружба русских и болгар и подчёркивается вековая дружба братских славянских народов. Все события, излагаемые в настоящей работе, датируются по новому стилю.
Прокопий жил в один из переломных периодов истории, в бурное время революции рабов и варварских вторжений, в эпоху, являющуюся рубежом между античным рабовладельческим миром и новой феодальной формацией.
Товарищ Сталин дал гениальное определение социальной сущности переворота, отделяющего античный мир от средневекового, как революции рабов. «Революция рабов ликвидировала рабовладельцев и отменила рабовладельческую форму эксплуатации трудящихся».¹ Это замечательное указание товарища Сталина знаменует собой новый этап в разработке марксистской наукой проблемы перехода от древнего мира к средним векам.
Греко-Персидские войны начала V в. до н. э. — одна из самых ярких страниц в истории человечества, и можно с уверенностью сказать, что некоторое представление об этих войнах имеется у любого культурного человека.
Не все читавшие в юности об Аристиде и Фемистокле помнят биографии этих деятелей, но наверное у каждого читателя более или менее сохранилась в памяти известная общая картина этой волнующей эпохи греческой истории. Картина эта приблизительно такова.
С тех пор как появилась в научном обиходе Правда Русская, и до настоящего времени не прекращаются попытки понять этот замечательный памятник. Уходили поколения ученых, их сменяли новые; каждое из них по-своему подходило к изучению и разъяснению текста этого древнейшего законодательного памятника Руси.
Сейчас Академия Наук СССР делает первый опыт выявления того, что в течение 200 с лишком лет создано мыслью ученых о Правде Русской. Итоги этого опыта дают — по необходимости в сжатой форме — ясное представление о значительном развитии русской исторической науки в этой области.
Сен-Симон (1760—1825) стал писателем в возрасте за сорок лет, имея уже в прошлом сложную и разнообразную карьеру. Его биография — не только история его индивидуального развития; в этой исключительно характерной биографии нашли свое отражение, иногда в весьма неожиданной форме, все перипетии социального и интеллектуального развития Франции конца XVIII века.
Происходя из старой феодальной семьи (до конца дней своих Сен-Симон не забывал, что он родственник Карла Великого), Сен-Симон получил прекрасное воспитание под руководством одного из крупнейших ученых-энциклопедистов — д’Аламбера.