Целью статьи является анализ особенностей межконфессионального взаимодействия ромеев, франков и венецианцев на Пелопоннесе в XIII-XIV вв. - от момента латинского вторжения до периода, когда между завоевателями и ромеями сложились определенные традиции межконфессиональной коммуникации. Опираясь на данные «Морейской хроники», постановления венецианского Сената, венецианские частноправовые документы, а также византийские исторические (Георгий Акрополит, Георгий Пахимер, Иоанн VI Кантакузин), полемические (Иоанн VI Кантакузин) и эпистолярные (Григорий Акиндин) сочинения автор статьи анализирует особенности греко-латинских контактов в религиозной сфере, характер противоречий между православными и католиками, случаи смены конфессии и совмещения культа, а также рассматривает степень распространенности подобных явлений. Делается вывод, что залогом длительного и относительно мирного сосуществования греков и латинян на Пелопоннесе стала лояльная политика в отношении иноверцев, которой придерживались латиняне с момента их появления на полуострове. Для большей части греко-латинского населения Мореи взаимоотношения с соседями чаще всего носили компромиссный характер. Мирные формы межконфессиональных контактов латинян и ромеев были более распространенным явлением, нежели открытые конфликты на религиозной почве. Возникавшие конфликты были связаны, как правило, с действиями конкретных фигур - чужаков, представителей центральной власти, и зачастую имели ярко выраженную политическую окраску.
Впервые на материалах этнографических очерков, исторических источников и литературы автор анализирует подходы, отражающие важные вехи в истории православного храмостроения на Кольском Севере в XV-XVI вв. в трех населенных пунктах: Варзуге, Кандалакше и Коле. Процесс распространения православия на Кольском Севере и храмостроения начался в XV в. и осуществлялся при помощи проповедников, среди которых наиболее известными стали Трифон Печенгский, Феогност и Феодорит Кольский. Личность последнего является предметом наибольших дискуссий в имеющейся историко-этнографической литературе. Отсутствие документов, подтверждающих точные даты возникновения церквей и монастырей в Кандалакше и Коле в XVI в., инициировало дискуссию, касающуюся деятельности Феодорита Кольского и его роли в христианизации Кольского Севера. Она была актуализирована после публикации книги о Феодорите церковного историка митрополита Митрофана (Баданина). В полемику, которая нашла отражение в научно-критических и публицистических текстах, оказались вовлечены не только профессиональные историки, но и общественность, связанная с религиозно-церковной средой и краеведением. Дискуссии в области религиозно-церковной истории края позволяют увидеть достаточно пеструю картину восприятия религиозной жизни и неоднозначных оценок деятельности проповедников
В 1990 году на Поместном соборе в сонм православных святых введен один из самых известных и популярных в народе дореволюционных русских священников - Иоанн Ильич Сергиев (1829—1908). Более пятидесяти лет прослужил он приходским священником в Андреевском соборе города Кронштадта, куда на его богослужения стекались тысячи и тысячи паломников со всех концов Российской империи. Хорошо была известна его благотворительная, социальная, просветительская и политическая деятельность. Имя и дела Иоанна Кронштадтского оказались прославлены во всем православном мире.
Каждый православный святой имеет свое Житие - православный взгляд на его земную жизнь и духовные подвиги. Но далеко не каждый из них имеет биографическое описание, созданное в рамках светского научно-биографического исследования. Данная книга - первая биография Иоанна Кронштадтского, написанная после его канонизации. Однако представлена не жизнь святого, но труды и дни священника отца Иоанна Ильича Сергиева..
Статья посвящена анализу большей части фонда № 36 «Знаменский Петр Васильевич - профессор Казанской духовной академии» Государственного архива Республики Татарстан - в частности, описи № 1. Производится источниковедческий обзор самых крупных по объему дел, среди которых описи библиотеки Соловецкого монастыря (той ее части, что хранилась в Казани), рукописи лекций по истории и философии, оригинальные рукописи старообрядцев и др. Работа ставит вопрос об освещении библиографического наследия Знаменского-ученого в рамках гуманитарного «возрождения» русской мысли - сделан вывод, что столь внушительный объем документов, обладающих широким интеллектуальным масштабом (от общефилософской и сугубо исторической тематики до собрания первоисточников исследуемых Знаменским объектов), указывает на прогрессивный характер развития отечественной исторической и богословской науки. Также ввиду слабой представленности документов из фонда Знаменского в открытом доступе кажется важным осветить их содержание хотя бы в той малой мере, в которой они приведены в данной статье. В этом также заключается и актуальность работы - в возможном практическом применении настоящей статьи в деле структуризации архивного фонда Знаменского и в составлении общего представления о наиболее значимых его частях.
В статье исследуются культурные архетипы, которые легли в основу формирования духовных ценностей русского воинства. Автор выделяет три ключевых аспекта: образ Матери, образ Отца и религиозное понимание священного брака между ними, известного как иерогамия. В статье прослеживается эволюция этих трех начал на различных этапах развития страны и ее вооруженных сил. Автор выдвигает предположение, что состояние обороноспособности и уровень патриотических чувств воинов во многом зависели от гармоничного сочетания этих трех элементов. В заключение автор делает вывод о том, что современное духовное состояние Вооруженных сил Российской Федерации напрямую связано с их соответствием традиционным основам.
Среди большого числа священнослужителей из великорусских губерний, посланных на белорусские земли после ликвидации в 1839 г. действия Брестской церковной унии и массового перехода местного белорусского униатского населения в православие, архимандрит Супрасльского монастыря Николай (Далматов) (1835–1906) выделяется своими особыми заслугами не только перед церковью, но и белорусской культурой в целом. Он в конце XIX ― начале ХХ в. по сути заложил практические и научные основы нынешнего возрождения древнего Супрасльского Благовещенского монастыря, Супрасльской лавры ― крупнейшего на настоящий момент православного центра не только в Польше, но и в странах Европейского Союза. Сын дьячка из орловской глубинки, выпускник Орловской семинарии архимандрит Николай более сорока лет, с 1860 г., служил в белорусской православной среде, в Слуцке, Пинске, Минске и, наконец, в Супрасле, где с 1881 г. он становится настоятелем Благовещенского монастыря и «благочинным монастырей Литовской епархии». Его многогранная четвертьвековая деятельность в Супрасле по восстановлению монастырской жизни, огромная проповедническая работа среди местного населения, создание столь успешно действовавшего Супрасльского Благовещенского Братства снискали архимандриту Николаю заслуженное признание и даже любовь не только, как он сам писал, его «добрых белорусов», но и римо-католиков, а особенно иудеев. Этих «наших ближних, наших сограждан» он в своих пламенных проповедях против «еврейских погромов» всячески как христианин и православный пастырь защищал. Вдумчивый исследователь истории белорусских монастырей, храмов и памятников письменности, архимандрит Николай оставил и богатое печатное научное наследие, главная составляющая которого объемная монография «Супрасльский Благовещенский монастырь: Историко-статистическое описание» (СПб., 1892), не потерявшая своего значения по сей день.
Как прецедентный текст «Бедная Лиза» стала одновременно утверждением и преодолением сентименталистского канона в русской литературе. Это обусловило неоднозначность трактовки ее этической и аксиологической составляющих, что усугубляется сложностью решения вопроса о религиозных взглядах писателя. В связи с этим в качестве материала помимо самой повести привлекаются отдельные фрагменты из «Истории государства Российского», повесть «Наталья, боярская дочь» и диалог «Филалет к Мелодору» Н. М. Карамзина, анализ которых позволяет более детально изучить проблему. Цель - рассмотреть проблемы нравственно-религиозного содержания повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза». Методология исследования формируется на базе историко-литературного, сравнительно-типологического и культурологического подходов к изучению художественного произведения. В ходе исследования поэтапно рассматриваются ключевые аспекты нравственно-религиозной составляющей содержания повести. В первую очередь, внимание сосредоточено на образах родителей героини, их мировоззрении и его влиянии на внутрисемейные отношения. Утверждается мысль, что отношения матери и отца Лизы, их взгляды на воспитание дочери выстраиваются автором повести в соответствии с представлениями «народного православия». Моделью подобного мировоззрения можно считать принципы организации жизни, описанные в Домострое. Для аргументации исследовательской позиции проводится сравнительный анализ фрагментов этого литературного памятника с повестью. Важным для выбранного исследовательского вектора становится анализ пространственных образов повести «Бедная Лиза» в аспекте соотнесения с обрядовой традицией. Сделан вывод, что происходящая в сознании героини смена знаковых ориентиров не случайна и свидетельствует о постепенном замещении христианской морали языческой системой ценностей. Доказано, что мотив чистоты, традиционно интерпретируемый в качестве ключевого в образе Лизы, коррелирует в произведении с мотивами забвения, заблуждения, религиозно-этическими мотивами умирания души, возмездия, с темами вины и греха. Результаты проведенного исследования позволяют оспорить сложившийся научный стереотип. Итогом стал вывод, что в повести Н. М. Карамзина происходит диалог двух мировоззренческих систем - художественной в своей основе парадигмы сентименталистской этики и религиозно-нравственных представлений неортодоксального христианства. Формально оценка поступков Лизы дана в произведении с позиции сочувствующего повествователя, выражающего сентименталистский взгляд на мир. Но за этим просматривается комплекс более сложных проблем, связанных с ментально обусловленной религиозной этикой, также являющейся нравственным фоном раскрытия образа героини.
В статье исследован духовный опыт узниц ГУЛАГа: сохранение православных традиций, примеры благочестия и проявления милосердия.
Цель. Установить основания для цивилизационного выбора России между Востоком и Западом, исторически обусловленные религиозно-политическим контекстом.
Процедура и методы. Исследование базируется на историческом, ценностно-целевом, витальном, нормативном, текстологическом, сравнительном и культурологическом приёмах анализа. Основными источниками являются русские летописи и зарубежные памятники письменности, содержащие сведения об истории Древней Руси.
Результаты. С учётом исследовательского контекста установлены факты, свидетельствующие о религиозно-политической близости Руси и мусульманского Востока.
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты проведённого исследования инициируют дискуссию об этноязыковом значения слова «немцы», семантика которого в Древней Руси после принятия православия подверглась трансформации.
Сегодня особенно важно обращение к историческому опыту, в этом плане данное исследование будет интересно всем, кто занимается изучением как истории православия, так и истории Кубани и ее духовной школы. Статья посвящена рассмотрению истории духовного образования на Кубани. В работе основное место отводится анализу становления и развития кубанского приходского и уездного духовных училищ. В работе выделяются основные периоды в истории кубанской духовной школы, показывается специфика каждого из них. Автор не только освещает особенности кубанских учебных заведений, готовящих служителей Церкви, но и обозначает факторы, влияющие на это. Особое место в работе занимает анализ трудностей, стоящих на пути развития кубанского духовного образования. В исследовании рассматривается учебный и воспитательный процесс в уездном и приходском духовном училищах, приводятся фамилии преподавателей и учащихся, особо подчеркивается важная роль войскового протоиерея К. В. Россинского в становлении кубанской школы. Его жизнь и бескорыстная деятельность на поприще просвещения должны стать примером для всех педагогов.