Вопрос о взаимоотношении религии и зодчества, в частности православной церкви и церковной архитектуры, — вопрос идеологически актуальный и в то же время привлекающий внимание как верующих, так и атеистов. Красота, художественные достоинства ряда (хотя далеко не всех) культовых сооружений — неоспоримый факт; но свидетельствует ли он в пользу религии? Не порождена ли красота зданий, некогда обслуживавших культ, внерелигиозными причинами?
В книге на показе резкого несовпадения интересов религии и искусства, церкви и народного зодчества дается ответ на эти вопросы.
В первом выпуске научно-популярной серии «Наследие Полоцкой земли», вышедшем в свет ко дню открытия восстановленного храма Покрова Пресвятыя Богородицы, который впервые был построен в 1781 году, изложена история храма, помещены редкие изображения этой церкви и современные фотографии, дана полная опись фонда Покровской церкви из Национального исторического архива Беларуси, а также список жертвователей, на чьи средства восстанавливался храм в конце XX — начале XXI века.
Полоцк, как один из древнейших городов Белой Руси, известен многочисленными памятниками православной архитектуры. Софийский собор XI в. (дошедший до нас в перестроенном виде), комплекс Спасо-Евфросиниевского монастыря с постройками различных временных периодов, не нуждаются в особом представлении. Благодаря исследованиям историков и археологов сейчас доступны сведения о несохранившихся храмовых постройках Бельчицкого Борисоглебского монастыря XII в. и ряда иных зданий.
В монографии рассмотрены особенности бытования православия в различной социальной и сословной среде на протяжении XVIII-XX веков. Затронуты темы: почитание святынь русскими дворянами, православные обычаи и обряды в крестьянском доме, традиции духовных завещвний у купечества, особенности приходской сельского священника, практика поста, монастырский быт в годы закрытия монастырей, благочестие в солдатской и городской среде. Публикуются редкие документальные материалы: церковна лтопись, религиозные письма мирян, документы о хозяйственной жизни монастырей в советский период, неизданные письма оптинского старца к духовным детям, документы по русскому сектанству.
Для историков, этнографов, а также читателей, интересующихс\ религией и ее проявлениями в культуре, хозяйстве, быту.
В статье рассматривается эволюция государственно-конфессиональной политики в России. Исследуется формирование государственной вероисповедной политики в период существования поликонфессиональной Российской империи, рассматриваются особенности религиозной политики и атеистической пропаганды в СССР, трансформация государственно-конфессиональной политики в годы перестройки и после распада Советского Союза. Рассматриваются особенности религиозного ренессанса на постсоветском пространстве. Исследуется процесс становления современной модели государственно-конфессиональной политики в России. Особое значение уделяется формированию нормативно-правовой базы взаимодействия органов государственной власти и религиозных конфессий, а также государственным структурам, обеспечивающим коммуникацию с религиозными организациями. Исследуется основные направления сотрудничества государства с традиционными религиями России. Отдельное внимание уделяется деятельности Межрелигиозного Совета России и Межрелигиозного Совета СНГ.
Автор анализирует подходы В. И. Ленина и И. В. Сталина на предмет их политики по отношению к фильмам религиозного содержания. Большое внимание в статье уделено механизмам использования инструментов кино в борьбе правительства по изживанию религиозности народа. Подробно изучаются практические способы ведения антирелигиозной агитпропаганды средствами кинематографического искусства. Информация излагается в контекстном сравнении цензуры фильмов, осуществляемой сначала Лениным, а затем и Сталиным. Предпринимаются попытки выявления субъективных причин различия тактических подходов двух первых лидеров советского государства к демонстрации религии на экранах.
Статья посвящена теме взаимоотношений православной церкви и кинематографа в России дореволюционного периода. Автор рассматривает основные причины неприязни к фильмам религиозного содержания со стороны священнослужителей, прежде всего здесь имеется в виду Святейший Синод. Особое внимание в статье уделено позиции русского царя. Его нерешительность и двойственность в отношении кинематографа оказались ошибочны для потенциального дела улучшения взаимопонимания между религиозными институтами и новым искусством.
В борьбе за построение коммунизма все большее значение приобретает идеологическая работа. Главной целью ее является воспитание всех трудящихся в духе высокой идейности и преданности коммунизму, коммунистического отношения к труду и общественному хозяйству, полное преодоление пережитков буржуазных взглядов и нравов, гармоническое развитие личности, создание подлинного богатства духовной культуры, утверждение коммунистической морали.
В период развернутого строительства коммунистического общества решается задача полного преодоления всех пережитков капитализма в сознании, традициях и в быту. Частью этой задачи является полное и окончательное преодоление религии. Ее вместе с церковью предстоит сдать навечно в музей древности, туда, где хранятся каменный топор, соха и самопрядка. Цель эта достижима и близка.
В публикации предпринята попытка создания рецензии на монографию казанского историка А. Ю. Михайлова. На основе обширной источниковой базы, ряд материалов которой впервые был введен в научный оборот, а также тех не столь многочисленных публикаций, что имелись относительно различных аспектов жизни и деятельности И. С. Бердникова, автору удалось подготовить серьезный научный труд. Биография незаурядного ученого и церковного реформатора из провинции продемонстрирована на широком историческом фоне, когда в Русской Православной Церкви, как и в обществе, назрел кризис, и различные общественно-политические силы стремились представить собственные пути его преодоления. Не был исключением и герой рецензируемой монографии, авторитет и знания которого ценили не только в Казанской духовной академии, но и в столице, привлекая к обсуждению ряда церковных вопросов. Определенные симпатии ученого к И. С. Бердникову отнюдь не привели к появлению апологетической биографии, налицо критический подход, стремление давать максимально объективные оценки. Рецензируемая монография вносит весомый вклад в осмысление происходивших на рубеже XIX-XX вв. религиозно-церковных процессов.
Автор рассматривает различные аспекты жизни российского общества во время правления императора Александра III в свете осуществляемой им государственной политики в отношении старообрядцев. Обзор касается преимущественно Сызранского уезда Симбирской губернии — в силу его удобного положения в плане торговли и навигации: данная административная единица предоставила староверам разных толков большие возможности для сообщения между собой и упрочения своего положения. Высочайшее утверждение 3 мая 1883 года Мнения Государственного совета Российской империи «О даровании раскольникам некоторых прав гражданских и по отправлению духовных треб» было вызвано стремлением лучше понимать «раскол» и призвано способствовать — прежде всего — развитию торговли и промышленности. Новый закон требовал также более ответственного подхода к организации жизнедеятельности староверов и со стороны государственных органов Симбирской губернии, и со стороны самих старообрядцев, что порождало немалые трудности различного характера, способствовавшие взаимному недоверию. Официальные лица, светские и духовные, не только контролировали соблюдение обществами «раскольников» и отдельными их представителями закрепленных законом положений и ограничений. Они также выявляли, фиксировали и систематизировали факты и тенденции, в целом свойственные старообрядчеству губернии и характерные для Сызранского уезда (например, преобладание поморского толка и возвышение самой Сызрани как одного из староверческих иконописных центров Поволжья). Исследованию подверглись дошедшие до наших дней сведения об особенностях взаимодействия старообрядцев между собой и с православными «господствующей церкви» в различных сферах общественной жизни — в условиях, закрепленных Мнением Государственного совета Российской империи от 3 мая 1883 года.
В статье прослеживается эволюция структуры красного угла в русской традиции с точки зрения тех вернакулярных функций, которые он выполнял в крестьянском доме XIX — начала XXI в., и того статуса, которым он наделялся. Материалом для работы, выполненной на пересечении этнолингвистического, этнографического и структурно‑семиотического подходов, послужили как этнографические данные XIX–XX вв. (публикации Тенишевского бюро, изображения крестьянского интерьера на картинах художников‑передвижников), так и результаты полевых исследований последних двух десятилетий в северо‑западных областях России. Для понимания истории формирования красного угла привлечены свидетельства иностранцев, побывавших в России в XVI — начале XVIII в. Прагматический анализ имеющихся данных позволяет рассматривать красный угол (в том виде, в каком он известен с XIX в.) как сложно структурированный топос крестьянского жилища, который помимо основной сакральной функции (место расположения православных святынь и молитвы) выполнял более широкие функции ментального и информационного центра, отражавшего интеллектуальные интересы и картину мира хозяина дома. В XX в., несмотря на атеистические гонения, красный угол сохранил и расширил статус информационного и коммуникативного центра, «отвечавшего» за связь не только с сакральным, но и с «земным» миром за счет расположения там радио, а позже и телевизора, а также всей ценной для хозяев информации (от Псалтыри и Библии до врачебных рецептов и тетрадей с заговорами).