SCI Библиотека

ЖЕРНОВАМИ ДУМ ПОСЛЕДНЕЕ МЕЛЯ И РУКОЙ ДОПИСЫВАЯ ВОСКОВОЙ,

ЗНАЮ, МАРКСУ ВИДЕЛОСЬ ВИДЕНИЕ КРЕМЛЯ И КОММУНЫ ФЛАГ НАД КРАСНОЮ Москвой.

В. Маяковский.

19 февраля 1861 г.— одна из важнейших дат в истории России XIX столетия. Правда, реформа, возвещенная подписанным в этот день манифестом, носила компромиссный характер. Правда, она явилась результатом сделки, заключенной буржуазией, заинтересованной в уничтожении крепостного права, с крепостническим дворянством, упорно цеплявшимся за свои привилегии.

Однако, отмена подневольного труда — даже в тех неполных и невыгодных для крестьян формах, в каких она была осуществлена,— устраняла ряд серьезных препятствий, сковывавших до этого времени «свободный ход» русской промышленности, и очищала путь для дальнейшего развития капитализма.

Вопрос о том, кого следует относить к предшественникам Менделя, часто решается весьма произвольно и неверно. В большинстве руководств по генетике при упоминании о предшественниках Менделя обычно приводится уже стереотипный перечень лиц, причем почти ничего о конкретных заслугах каждого из них не сообщается.

Обычно в таких перечнях фигурируют Кельрейтер, Найт, Госс, Гэртнер и Нодэн. Между тем подлинное и сознательное предвосхищение тех или иных элементов учения Менделя мы находим лишь у Нодэна и у почти никогда не упоминаемого Сажрэ.

У остальных можно обнаружить лишь то, что они наблюдали отдельные факты доминирования и расщепления, но совершенно не поняли их значения. Именно поэтому я и ограничился в настоящем сборнике помимо работ самого Менделя еще работами Сажрэ и Нодэна.

Эта брошюра написана специально для того, чтобы познакомить советского рабочего с тем, как живут и борются металлисты Германии. Читатель узнает, что такое фашистский террор на предприятии, какими путями капиталисты снижают и без того мизерную зарплату, как «пиквидируется» безработица методами принудительного труда.

Автор показывает работу коммунистов и революционных членов профсоюзов в подполье и формы сопротивления рабочих фашистской диктатуре.

Происхождение издаваемого впервые целиком „Сказания“ обстоятельно выяснено проф. Е. Ф. Шмурло в сборнике „Россия и Италия“. В 1570 г. папа Пий V и Венецианская республика вознамерились привлечь московского царя к антитурецкой лиге. Посредником между папой и республикой, с одной стороны, и Иваном IV, с другой, был избран польский нунций Портико.

И вот, когда он собирался уже ехать в Московию для переговоров с царем и для обращения его в католичество, в Польшу явился бежавший из московского плена некий Альберт Шлихтинг и наказал сперва устно, а потом и письменно таких ужасов про жестокость Ивана, что у нунция пропала всякая охота к поездке.

Он немедленно послал доклад Шлихтинга, написанный им для Сигизмунда Августа, в Рим, и там это сообщение произвело также сильное впечатление. Пий V написал Портико следующее: “Мы ознакомились с тем, что вы сообщали нам о московском государе; не хлопочите более и прекратите сборы. Если бы сам король польский стал теперь одобрять вашу поездку в Москву и содействовать ей, даже и в этом случае мы не хотим вступать в общение с такими варварами и дикарями”. Таким образом, всякая мысль всего заставляла М. Лейбниц блеснуть.

Вышедшая недавно в Вене брошюра Каутского «Дпктатура пролетариата» (Wien, 1918, Ignaz Brand, стр. 63) представляет из себя нагляднейший пример того полнейшего и позорнейшего банкротства II Интернационала, о котором давно говорят все счетные социалисты всех стран.

Вопрос о пролетарской революции становится теперь практически в порядок дня в целом ряде государств. Поэтому разбор ренегатских софизмов и полного отречения от марксизма у Каутского является необходимым.

Выпускаемая в свет работа о Крымской красной гвардии не является историей в прямом смысле этого слова. Задача автора—собрать воедино и увязать значительный материал, который разбросан в недоступных для читателя источниках — архивах, музеях, газетах и который до сих пор в основной своей массе остается неосвещенным в нашей советской литературе о гражданской войне.

Между тем, для изучения опыта гражданских войн важно не только собрать этот материал, но и систематизировать его, восстанавливая на первых порах канву исторических событий с тем, чтобы она могла стать началом дальнейших изысканий по изучению нашего революционного прошлого.

Новая книга Александра Маркова — это увлекательный рассказ о происхождении и устройстве человека, основанный на последних исследованиях в антропологии, генетике и эволюционной психологии. Двухтомник “ Эволюция человека” отвечает на многие вопросы, давно интересующие человека разумного. Что значит — быть человеком? Когда и почему мы стали людьми? В чем мы превосходим наших соседей по планете, а в чем — уступаем им? И как нам лучше использовать главное свое отличие и достоинство — огромный, сложно устроенный мозг? Один из способов — вдумчиво прочесть эту книгу. Александр Марков — доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН. Его книга об эволюции живых существ “Рождение сложности” (2010) стала событием в научно-популярной литературе и получил широкое признание читателей.

В государственных архивах СССР сохранилось довольно большое количество документов, в которых говорится о панисламистской пропаганде в пределах бывшей российской империи среди тюрко-татарских народов.

В документах, подписанных царским министром внутренних дел Столыпиным, в официальных постановлениях «особых совещаний», в объемистых делах жандармского управления, одним словом, во всех случаях, когда в бывшей российской империи приходилось иметь дело с движением (аграрным, национально-освободительным, революционным и т. д.) тюрко-татарских народов в России, был готов общий рецепт и стандартная форма определения движения—панисламизм.

Бакунин вошел в историю и известен широким кругам как основоположник и теоретик боевого, «революционного» анархизма. Но его продолжительная и многосторонняя деятельность, равнозначна как многочисленные работы и письма далеко не покрываются понятием анархизма, который характеризует лишь последнее десятилетие жизни Бакунина.

Да и самый анархизм его является далеко не столь цельным и последовательным, как это могло казаться большинству его современников и сторонников. Бакунин революционер, как мы это увидим, оказывается нередко выше Бакунина — теоретика анархизма.