Общие условия формирования капитализма. Приступая в настоящем томе к изучению истории хозяйственного развития СССР в эпоху капитализма, мы должны напомнить, что изучая в первом томе хозяйственное развитие в докапиталистических формациях, мы наиболее значительное место и внимание уделили изучению феодально-крепостнического хозяйства.
Это было обусловлено не только тем, что эпоха феодализма-крепостничества занимала в хозяйственной истории народов СССР длительный, свыше чем восьмисотлетний период, но и тем, что «экономическая структура капиталистического общества выросла из экономической структуры феодального общества. Разложение последнего освободило элементы первого»¹. Другими словами, корни капитализма нужно искать в феодально-крепостнической формации.
Марксизм-ленинизм даёт единственно правильный критерий для оценки философских систем прошлого. Этот критерий связан прежде всего с тем неопровержимо установленным фактом, что возникновение марксизма — идеологии рабочего класса — стало переломным событием всей идейной жизни человечества, революцией в философии.
«Философия марксизма есть материализм. В течение всей новейшей истории Европы, и особенно в конце XVIII века, во Франции, где разыгралась решительная битва против всяческого средневекового хлама, против крепостничества в учреждениях и в идеях, материализм оказался единственной последовательной философией, верной всем учениям естественных наук, враждебной суевериям, ханжеству и т. п…. Маркс не остановился на материализме XVIII века, а двинул философию вперед… Главное из этих приобретений — диалектика, т. е. учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи…
Семилетняя война сыграла крупнейшую роль в истории XVIII в. Соотношение сил государств Европы, сложившееся в первой четверти этого столетия, во второй четверти стало существенно изменяться. В борьбе между Францией и уже пережившей буржуазную революцию Англией перевес последней становился все более отчетливым. Вестминстерский кабинет получил возможность разрешить задачи завоевания монопольного господства на море, а в связи с этим и расширения своих колониальных владений за счет других государств, и прежде всего за счет Франции.
Одновременно с этим обострилась борьба в Средней Европе. Недавно незаметная Пруссия стала претендовать на гегемонию в Священной Римской империи. Создав сильную армию и опираясь на поддержку Франции, Пруссия в войнах с Австрией и Саксонией значительно расширила свои границы. Агрессивные действия Пруссии волновали не только ее ближайших соседей, но и Россию, которая опасалась за свои прибалтийские владения. К тому же прусский король Фридрих II вел себя по отношению к России явно враждебно, вследствие чего дипломатические отношения между обеими странами в 1750 г. были прерваны.
Буржуазные историки изображают развитие Англии, ее промышленные успехи в XVIII и XIX вв., как какой-то самостоятельный исторический процесс, происходивший на Британских островах.
В действительности, начиная с XVII в., внутреннее развитие Англии, накопление богатств ее господствующими классами происходят за счет захвата и прямого ограбления колоний, за счет жесточайшей эксплуатации населения колоний во всех частях мира.
Буржуазные историки Англии, конечно, не могут раскрыть неприглядную историческую действительность, так как это требует от них разоблачения хищнической, грабительской природы их собственного класса. Они дают совершенно превратную картину взаимоотношений Англии с ее колониями, пытаясь доказать, что не Англия извлекает добычу и прибыль из колоний, а колонии получают от Англии «блага цивилизации», «культуру», «свободу и порядок» и т. п.
Сен-Симон (1760—1825) стал писателем в возрасте за сорок лет, имея уже в прошлом сложную и разнообразную карьеру. Его биография — не только история его индивидуального развития; в этой исключительно характерной биографии нашли свое отражение, иногда в весьма неожиданной форме, все перипетии социального и интеллектуального развития Франции конца XVIII века.
Происходя из старой феодальной семьи (до конца дней своих Сен-Симон не забывал, что он родственник Карла Великого), Сен-Симон получил прекрасное воспитание под руководством одного из крупнейших ученых-энциклопедистов — д’Аламбера.
Период истории Англии середины XVIII в. можно сравнить с коротким затишьем между двумя шквалами или с равнинным участком реки между порогами. Далеко позади остались бурные события революций 1640—1649 и 1688 годов, последним отголоском которых была неудачная попытка якобитов в 1745 г. вернуть на трон династию Стюартов.
Революционный импульс оказался так силен, что обеспечил ровное поступательное движение английского общества на протяжении первой половины XVIII столетия. Тогда Англия становится крупнейшей морской и колониальной державой мира. В ряде успешных войн ослаблена мощь ее главного соперника — Франции. Низведена до уровня второстепенной державы Испания. Надолго попадает в фарватер британской политики Голландия.
Расширены владения в Индии и Северной Америке. Процветает торговля, защищенная государственной системой меркантилизма. Сама Англия охвачена лихорадкой предпринимательства: бурлит биржа, возникают и исчезают компании, финансовые спекуляции, сказочно обогащая одних, приводят к полному разорению других.
Все находящиеся в атласе карты и схемы сверены с военными документами, помещенными в «Хрестоматии по русской военной истории», которая издается одновременно.
При отборе и составлении схем автор стремился: обеспечить необходимую полноту освещения хода военных действий; указать силы сторон и по возможности сведения о потерях. Это не всегда удавалось сделать из-за отсутствия точных данных или резкого расхождения по этому вопросу в опубликованных ранее источниках.
При отборе и составлении схем автор стремился: обеспечить необходимую полноту освещения хода военных действий; указать силы сторон и по возможности сведения о потерях. Это не всегда удавалось сделать из-за отсутствия точных данных или резкого расхождения по этому вопросу в опубликованных ранее источниках.
Для облегчения пользования атласом все надписи, относящиеся к действиям русских войск, даются прямым шрифтом, а относящиеся к действиям противника — наклонным. Тактические знаки сделаны в двух цветах: действия русских — красным, действия противника — синим; основа дана черным цветом. Указанные на схемах даты даны: по старому стилю для периода до конца XVII в. и по новому стилю для XVIII в. и позже. Карты и схемы редактировали: периода от X до XVII в. вкл. — проф. Тихомиров М. Н., XVIII в. — проф. Коробков Н. М., XIX в. и начала XX в. — подполковник Мещеряков Г. П.
Предлагаемая в русском переводе книга преподавателя исторической географии Оксфордского университета Дж. Бейкера названа им «Историей географических открытий и исследований». Перевод сделан с последнего, исправленного издания, перепечатанного без изменений в 1945 г.
Из авторского введения к первой главе видно, что Бейкер под историей географических открытий понимает «эволюцию карты мира от ее самых простых, наиболее элементарных зачатков в античной древности до высокоспециализированной современной формы». Иными словами, автор ставит своей задачей не только рассказать о том, как в общих чертах сложилась карта мира (речь у него идет, конечно, о физической, а не политической или экономической карте мира), но и о том, как сложилась современная «высокоспециализированная» топографическая карта.
Наше знакомство с Испанией можно датировать XVIII в., хотя первый контакт с ней несколько древнее. В XVIII и первой трети XIX в. у нас появились переводы Сервантеса и других испанских писателей, как, напр., Кальдерона, позднее—Лопе де Вега, и посетители наших театров получили возможность познакомиться с произведениями обоих последних авторов на сцене; прежде всего с Кальдероном.
В то же время наши музеи и частные коллекционеры начали приобретать полотна Мурильо, Беласкеса и других испанских мастеров кисти. Уже в первую четверть XIX в. русские люди попадают в Испанию, и благодаря их рассказам русское общество знакомится с современной Испанией на основании впечатлений и наблюдений очевидцев.
Правда, очевидцы эти были „путешественниками“ особого рода. Н. Бестужев совершил свой „вояж“ (1824) на русском военном судне, среди офицеров которого находился А. П. Беляев, рассказавший нам об этом эпизоде своей жизни в своих „Воспоминаниях“. Пресловутый Ф. Булгарин очутился на Пиренейском полуострове в качестве офицера одной польской части наполеоновской армии. Область наблюдений их была по необходимости ограничена.