Когда речь заходит об образе языческих верований в памятниках славянской средневековой литературы, обычно внимание исследователей привлекают давно и хорошо изученные, многократно, разнообразно (и разноречиво) истолкованные сведения древнерусских источников. Вместе с тем, сведения о славянском язычестве, намного более скромные по объёму, отмечены и в старославянских текстах IX-X вв., и в средневековой южнославянской литературе. В статье предпринята попытка ответить на следующие связанные вопросы: Чем определялся крайне малый интерес к полемике с язычеством у авторов известных нам старославянских и южнославянских литературных памятников? Насколько обоснованы предположения о несохранившихся южнославянских сочинениях как «модели» для древнерусских поучений против язычества? В силу каких причин именно русские книжники создали относительно последовательный, воплощённый в десятках в основном полемических произведений, образ дохристианской религии? Почему, в отличие от скандинавской и кельтской, славянской книжности чужды попытки «записи» или «реконструкции» языческих мифов? И, наконец, - насколько сведения славянских средневековых источников по этой теме отражают исторические реалии, а насколько - «должную» картину древних культов, сложившуюся на основе библейской и раннехристианской традиции?
Данная работа посвящена публикации результатов раскопок грунтового могильника Максимовка I. Целью данной работы является публикация материалов раскопок 2019 г. В задачи исследования входят описание и характеристика изученных археологических комплексов, установление их культурно-хронологической атрибуции. Материалы. Археологический материал из культурного слоя состоит из керамики неолита, энеолита, эпохи бронзы, а также XIX–XX вв., кремневых орудий и отходов камнеобработки. На памятнике исследовано шесть захоронений. Два погребения разрушены и представляют собой скопления сильно фрагментированных костей. Инвентарь в данных захоронениях не обнаружен. Костяк третьего погребения располагался вытянуто на спине, с ориентировкой головы на север-северо-запад. В могильной яме обнаружены железный нож и кости мелкого рогатого скота. Следующее захоронение состоит из четырех черепов и расположенных около них компактными скоплениями костей скелетов. Погребальный инвентарь состоял из кремневых наконечников стрел, скребка, костяного острия, подвески, бус, пронизок и резцов сурка. Пятое захоронение содержало костяк, расположенный в сидячем положении и ориентированный головой на северо-восток. В погребении обнаружены кремневая пластина, наконечник стрелы и бисер. Костяк последнего захоронения располагался вытянуто на спине и ориентирован черепом на север-северо-запад. В погребении находится глиняный сосуд. Также изучена часть сооружения № 1. Результаты. Три захоронения относятся к позднему энеолиту, одно — к позднему бронзовому веку и одно — к средневековью. Культурно-хронологическая атрибуция еще одного погребения не определена. Выводы. В результате раскопок грунтового могильника Максимовка I были получены разнокультурные и разновременные материалы, включающие комплексы неолита, энеолита, эпохи бронзы, средневековья.
Археологические и письменные источники свидетельствуют о том, что нефть на Керченском полуострове добывали в местах ее естественного выхода на поверхность на протяжении всего средневековья. Некоторые из этих источников упомянули путешественники и ученые конца XVIII - первой половины XIX вв. Однако в каких из них добывали нефть в средневековый период установить невозможно. Извлекали ее примитивными способами, поэтому на археологическом материале следы этого промысла в окрестностях нефтяных источников зафиксировать вряд ли когда удастся. Капитальных сооружений, за исключением неглубоких ям и колодцев не возводили, к тому же собирали нефть периодически по мере накопления на поверхности. Что касается торговли нефтью, ее добывавшийся объем, скорее всего, вполне обеспечивал потребности внутреннего рынка (Крым и Таманский полуостров). Однако мог ли он покрыть экспортные запросы, этот вопрос остается предметом дискуссии.
Сборник посвящён различным проблемам истории и культуры пермских народов I — начала II тысячелетия н. э.: вопросам хронологии археологических памятников, выявлению особенностей материальной культуры раннесредневекового населения Прикамья и отражению в ней этнокультурных связей, поиску прародины прапермян и т. д. Во многих статьях в научный оборот вводится новый археологический материал.
Предложена методика определения обороноспособности укреплений бакальской культуры периода раннего средневековья в лесостепи Тоболо-Ишимья по балльной системе с учетом высоты над поймой, размеров вала и рва, наличия эскарпов, бастионов, соотношения площадей цитадели и наружной площадки. Показатели городищ по ним различаются в 3 раза, что указывает на разные функции укреплений. Это позволяет высказать гипотезу, что ряд объектов являлись пограничными укреплениями, политико-административными центрами, убежищами.
История Северной Африки издревле тесно переплетена с событиями, происходящими на Евразийском континенте. Миграции и путешествия в обоих направлениях фиксируются как в письменных источниках, так и по многочисленным археологическим свидетельствам. Для лучшего понимания исторических процессов необходим комплексный подход, включающий в себя также изучение останков людей, живших на этой территории в разные эпохи. К сожалению, средневековое население этого региона очень слабо изучено и представлено в публикациях, особенно это касается метрических параметров, являющихся основными биологическими характеристиками палеопопуляции. В данной работе мы публикуем краниологическую характеристику серии Южного некрополя Дерахейб, частично заполняя пробел в данных. По историческим источникам, изучаемый памятник являлся центром золотодобычи — городом аль-Аллаки, существовавшим в IX–XV вв. и привлекавшим множество людей возможностью заработка. Кроме того, аль-Аллаки был одной из остановок на караванном пути, соединявшем верхнеегипетский город Асуан с красноморским портом Айзаб. Этот путь использовался как купцами, так и паломниками, пересекавшими Нубийскую пустыню по пути в Джидду. Материалом исследования являются 14 мужских и 9 женских черепов, измеренных по 55 линейным размерам стандартной краниометрической программы с привлечением дополнительных признаков. Статистическая обработка данных была выполнена с помощью пакетов языка R, а также программы Multican. Исследование показало неоднородность как мужской, так и женской частей серии на внутригрупповом уровне, что согласуется с результатами археологических исследований и исторических свидетельств. Однако небольшая численность серии не располагает к однозначности интерпретаций. Результаты межгруппового анализа в сравнении с экваториальными и европеоидными популяциями этого и соседнего регионов показали, что погребенные на Южном некрополе памятника Дерахейб морфологически более сходны с европеоидным населением, чем с группами из Восточной Африки.
Анализ домохозяйств городища Горбатка (Приморье) показал их роль в обеспечении функционирования административного центра государства Бохай (VIII-X вв.). Основным занятием населения было сельское хозяйство, дополнявшееся охотой, рыболовством и собирательством. Домашняя ремесленная деятельность жителей дополнялась специализированным производством бронзовых изделий в домохозяйствах. Устойчивость экономики городища обеспечивалась высокой степенью адаптивности домохозяйств к окружающей среде.
Книга молодого советского литератора и историка И. Тимофеева посвящена одному из крупнейших ученых-энциклопедистов средневекового Востока, Абу-Рейхану Мухаммеду ибн Ахмеду аль-Бируни, жившему в X–XI веках нашей эры. Уроженец Хорезма, Бируни прожил нелегкую, полную драматических событий жизнь. Его перу принадлежат трактаты по математике и астрономии, физике и ботанике, географии и истории. След, оставленный Бируни в истории культуры народов, населяющих Среднеазиатские республики Советского Союза, поистине огромен, как и его влияние на мировую культуру в целом.
Едва ли найдется в русской средневековой истории фигура более отталкивающая и, казалось бы, менее подходящая для книжной серии «Жизнь замечательных людей», нежели Малюта Скуратов, в документах именуемый Григорием Лукьяновичем Скуратовым-Вельским. Самый известный из опричников Ивана Грозного, он и прославился-то исключительно своим палачеством, да еще верностью своему государю, по единому слову которого готов был растерзать любого, на кого тот укажет. Изувер, душегуб, мучитель — ни один из этих эпитетов не кажется чрезмерным, когда речь идет о нем. Число его жертв исчисляется сотнями, хотя для того, чтобы оставить столь черный след в истории, достаточно было бы и одной — святителя Филиппа, митрополита Московского, собственноручно задушенного им в келье Тверского Отроча монастыря. И тем не менее его биография неизменно притягивает к себе внимание — и не одних только любителей истории, но и любителей «жареного», падких до исторических сенсаций или ищущих в нашем прошлом подтверждений собственных домыслов о якобы извечной тяге русского народа к кнуту и дыбе. Так каким же был Малюта в действительности? Что достоверно известно о нем? И какие уроки можно извлечь, знакомясь с его биографией? Об этом рассказывает автор книги, историк Дмитрий Михайлович Володихин, скрупулезно изучивший все сохранившиеся свидетельства как о самом Скуратове-Вельском, так и о России его времени.
«Он был жесток, как повелитель ада…» Так написал о Торквемаде американский поэт XIX века Генри Уодсуорт Лонгфелло. И так уж получилось, что великий инквизитор Томас де Торквемада (1420—1498) стал одной из самых одиозных фигур в истории человечества, «символизируя собой позор инквизиции», а руководимая им организация — просто жупелом, чем-то априори пугающим и внушающим ужас. Сколько во всем этом правды? Случайно ли этот человек стал духовником королевы Изабеллы Кастильской в одну из самых судьбоносных эпох в истории Испании, в период Реконкисты и объединения страны?
На эти вопросы и попытался ответить в своей новой книге историк, писатель и переводчик Сергей Нечаев.