Цель настоящего сборника познакомить советского читателя с некоторыми наиболее интересными работами и тенденциями западных исследователей в области философии и теории истории; включая проблему междисциплинарных связей. Интерес к этим темам в последние годы быстро растет, а вопрос о специфике истории и исторического метода, о том, что может дать история смежным общественным наукам и что они в свою очередь дают истории, не сходит со страниц научных журналов. Важное место занимает он и в подготовленном ЮНЕСКО обобщающем труде «Главные тенденции исследований в общественных и гуманитарных науках»¹.
Чем вызван этот интерес и в чем отличие современной постановки философско-исторических проблем от той, которая преобладала на Западе 20—30 лет тому назад? Для ответа на эти вопросы обратимся к истории науки.
Эта книга — о рабочем классе Донбасса, его славных революционных традициях. В 1971 году мы отмечали 250-летие со дня открытия месторождений донецкого угля Григорием Капустиным. Немало, как говорится, с тех пор утекло воды в Северском Донце, много событий, больших и малых, промелькнуло над степными просторами Донбасса, превратившегося за эти годы в крупнейший промышленный район нашей Родины. Всем этим донецкий край обязан прежде всего своему рабочему классу.
Еще работные люди крепостной поры начали вываривать соль, рубить уголь, лить металл на пустынных прежде просторах бывшего Дикого поля. От них трудовая эстафета перешла к сыновьям и внукам, которые уже в эпоху капитализма проложили железные дороги, построили многие заводы и рудники, поднялись на борьбу с царством капитала за лучшую жизнь. Долгой и трудной была эта борьба, и тем замечательнее ее результаты: победа советского, народного строя, расцвет социалистической индустрии. Ныне эту эстафету поколений принял истинный наследник трудовых и революционных дел пролетариата — советский рабочий класс.
В своем «Анти-Дюринге» Энгельс назвал Декарта наряду со Спинозой блестящим представителем диалектики в XVII веке. При этом Энгельс противопоставил Декарта и Спинозу общей — метафизической тенденции в философии этого столетия.
В отличие от философии античной, которая была по природе диалектичной, «новая философия, хотя и в ней диалектика имела блестящих представлений (например, Декарт и Спиноза), напротив, все более и более погрязла, особенно под влиянием английской философии, в так называемом метафизическом способе мышления, почти исключительно овладевшем также французами XVIII века, по крайней мере в их специально философских трудах» (разрядка моя. — В. А.) (1, 20, 19—20).
В статье представлена концепция цифровой идентичности учетных объектов в контексте когнитивной модели бухгалтерского учета. Раскрыта ее онтологическая структура, предложена классификация атрибутов, проведен сравнительный анализ с традиционным подходом. Обоснованы преимущества когнитивной идентичности для обеспечения интероперабельности, прослеживаемости и интеграции с искусственным интеллектом.
Введение. В статье представлен аксиологический аспект воли как феномена регуляции человеком своего поведения и научной деятельности, в частности. Исследование механизмов волевых решений в научном познании необходимо, прежде всего, потому, что воля отвечает за формирование целей и осуществление усилий для их реализации. Цель философского исследования – выявление онтологических источников феномена воли и их аксиологический анализ в научной деятельности, приводящей к креативным суждениям.
Теоретический анализ. Аксиологический подход позволяет исследовать возможности разума в противовес импульсивным желаниям, в условиях принятия волевых решений как в науке, так и других формах познания. Онтологическим основанием воли служит наличие преграды, преодоление которой становится выполнением цели. В научной деятельности воля препятствует проявлению эмоционального возбуждения, выступая детерминантой научно-исследовательской деятельности. Аксиологический анализ воли как ценности и источника положительных эмоций демонстрирует достижение цели путем удовлетворения потребности преодоления препятствия, имеющего корреляцию с категорией сингулярности.
Заключение. Ценностный анализ феномена воли показывает возможности человеческого мышления для наиболее продуктивной научной деятельности, выражающиеся в сочетании оптимального уровня эмоционального напряжения и сильной воли.
Введение. В статье раскрываются некоторые методологические аспекты феноменологической дискуссии о личностном субъекте. Спор обусловлен реалистическими тенденциями в феноменологии, согласно которым совокупность свойств вещи позволяет утверждать наличие их онтологического основания, заключенного в сущности вещи. В случае с человеком таким онтологическим основанием выступает душа, которая определяет базовые характеристики личности, существующие до всякого конституирования.
Теоретический анализ. Аргументируется противоречивость подобных концепций при помощи апелляции к методу работы М. Хайдеггера. Во-первых, обоснование связывается с отсутствием очевидной данности какой-либо сущности внутри имманентного восприятия; во-вторых онтологические категории структуры личностного субъекта являются данью уважения прежней философской традиции, а не ее критикой; в-третьих, постулирование онтологического основания свойств продолжают натуралистическое объяснение естественных наук.
Заключение. Формулируется вывод о близости метода философствования Хайдеггера началам феноменологии, а также требованиям феноменологии духовного мира, изложенным в т. 2 «Идей» Гуссерля. Выдвигается гипотеза, согласно которой дальнейшее изучение личностного субъекта может быть продолжено вне рамок субстанционалистских концепций.
Введение. В статье анализируется состояние современной онтологической мысли. Не случайно после Хайдеггера в философии фактически отсутствует систематическое рассмотрение понятия «бытие». Значит ли это, что проблема бытия утратила свою актуальность? Или же это свидетельствует о том, что понятие «бытие» продолжает (пусть и негативным образом) определять облик современной философии? Авторы обращаются к истории онтологии через последовательное прохождение трехэтапов: «онтология бытия» – «онтология должного» – «онтология декларации». Теоретический анализ. На первом этапе рассматривается пример четырех ограничений бытия согласно Хайдеггеру: «становление», «видимость», «мышление» и «должное». При этом указывается на принципиальное отличие должного от остальных трех ограничений. Анализируется происхождение «должного» из нормативно-юридической установки мышления. Представлена краткая характеристика принципиальных отличий «онтологии декларации» от «онтологии бытия» и «онтологии должного». Указывается, что источник появления «онтологии декларации» следует усматривать в работах Жиля Делёза и Феликса Гваттари, а ее последовательное развитие – в проектах объектно-ориентированной онтологии.
Заключение. «Онтология декларации» не является «декларацией онтологии». Дается предварительный прогноз дальнейшего развития «онтологии декларации».
анализируется идея риторики науки - философского направления, рассматривающего роль языка в конструировании логико-методологического и смыслового пространства науки. Отмечается, что, несмотря на очевидность риторического основания научного дискурса, идея риторики науки является одной из самых спорных и парадоксальных - сочетание «риторика науки» зачастую воспринимается как оксюморон. В статье с применением герменевтической рефлексии, а также логических и аналитических методов, выработанных в рамках современной эпистемологии гуманитарных наук, анализируются концептуальные истоки данного восприятия и обозначаются возможности его преодоления. Развивается представление, согласно которому у негативного отношения к риторическим элементам в научном размышлении древняя история, уходящая корнями в различные слои философского теоретического массива. Особое внимание уделяется объективистской критике смысловой неоднозначности, прослеживается ее связь с негативной философской оценкой риторики и идеей философского реформирования естественного языка. Показано, что одной из причин философской критики риторики является привнесение ею в научный поиск субъективности и двусмысленности - эпистемических элементов, не укладывающихся в рамки объективистской научной идеализации. Истоки данной эпистемологической оптики обнаруживаются в античной философской мысли - в споре сократо-платоновской и риторико-софистической традиций понимания истины и роли связи языка и мышления в ее достижении. Проводится анализ концептуальных оснований философской критики красноречия, в результате которого делается вывод, что риторика, выступающая инструментом коммуникативных практик, становится заложником конфронтации философии и политики как интеллектуальных оснований существующего порядка вещей. Возможности преодоления восприятия риторики науки как оксюморона связываются автором с важностью рассмотрения взаимодействия эпистемологического и эпистемического уровней научного познания и эксплицирования его (взаимодействия) риторического дизайна.
В настоящей статье авторы продолжают развивать намеченую в ранее опубликованных работах новую онтологическую перспективу, в которой нисхождение Единого Сверхсущего в Сверхбытие личностного Бога происходит без всякого воления со стороны божества: находясь по причине вменяемой Абсолюту свободы быть или е быть в обоих этих состояниях сразу, и Абсолют и иное ему Небытие, отражаясь друг в друге наподобие системы двух параллельно установленных зеркал, создают мир многого через последовательные отражения друг в друге, подобные отрицанию отрицания: не-не Абсолют = самому Абсолюту, обнаружившему Себя и начавшему быть как Бог-личность, или, в неоплатонической схеме, второй онтологический уровень бытийствующего Ума (Нуса). Дальнейшее нисхождение по неоплатоническим уровням онтологии Ум“Душа“Космос“Человек согласно развиваемой нами концепции происходят по той же схеме «отрицания-отрицания» взаимных отражений: Ум, отрицая собственное исчезновение, породит Душу, Душа - воплотит идеи в вещи, чтобы не исчезнуть, что приводит к отказу от необходимости погружения идей в хору. В данной публикации авторы хотят предложить новую модель раскрытия онтологии божественного через математические аналогии. Применения математических и геометрических аналогий в интерпретации божественного бытия не раз встречается в истории (например, у Николая Кузанского), однако классические опыты «математического богословия» формировались задолго до кардинальных парадигмальных сдвигов в математической науке и потому нуждаются в качественном обновлении их применения в качестве иллюстрации развиваемой авторами онтологии Данности, как самопознания порожденного Богом Слова-идеи о мире через бытие Космоса. На основании проведенного исследования авторы приходят к заключению, что последовательные акты самопознания Данности и развития бытия в онтологическом времени наблюдаемой вселенной происходят параллельно, что как раз и отражается в связности пары чисел-имен: мнимому номеру акта самопознания Данности соответствует действительное число момента времени в бытии мира. Таким образом, авторы приходят к выводу о том, что онтологическое время вселенной дискретно, а бытие мира предстает в виде отдельных застывших кадров состояния вселенной на момент времени, соответствующий занумерованному акту самопознания Данности. Научная новизна такого подхода самоочевидна.
Статья посвящена сравнительному анализу попыток онтологического освоения проблемы Ничто, представленных в оригинальных философских системах великих немецких философов Лейбница и Хайдеггера, оказавших огромное влияние на развитие традиции западной метафизики. В статье показано, что несмотря на кардинально различающиеся предпосылки и стратегии мышления, а также явную противоположность стилей философствования - ясность и обоснованность аргументации Лейбница против текучести и герменевтического «вопрошания» Хайдеггера - в ходе их философских поисков предельных основ Бытия можно обнаружить не лежащие на поверхности точки пересечения в их размышлениях о природе и статусе негативности. Автор подробно рассматривает методологические стратегии “промысливания” Ничто и выявляет схожие интуиции в понимании концептуального содержания и философского статуса категории Ничто. Методологическую основу исследования составили сравнительно-исторический и герменевтический методы, а также контент-анализ и метод экзистенциальной аналитики. Новизна исследования заключается в выделении конкретных точек пересечения Лейбница и Хайдеггера в философском дискурсе о природе негативности. Особо подчеркивается, что несмотря на различие стилей философствования и рассмотрения Ничто через разные отношения («Ничто - Бог», «Ничто- сущее», «Ничто - Бытие», «Ничто- Dasein»), мы имеем дело с «неприсутствующим присутствием Ничто», где последнее предстает не как отрицание или «лишенность», а наполняется позитивным содержанием. Схожесть философствования Лейбница и Хайдеггера, традиционно относимых к разным философским течениям, проявилась также в их поисках новых терминов при попытке реформирования языка традиционной метафизики. Показано, что историко-философский схематизм с его «-измами» и «-логиями» не всегда продуктивен, т. к. упрощает и затеняет некоторые не лежащие на поверхности аспекты, важные для понимания идей того или иного философа. Так идейная близость систем Лейбница и Хайдеггера обнаруживается в том числе и в той страстности, с которой они философствуют. Проникая различными методами в историю метафизики в поисках ответа на вопрос «Существует ли несуществующее?», они тем самым поддерживают и развивают историческую традицию метафизики, как «philosophia perennis», обращаясь с ней как с вечным настоящим.