Цель статьи состоит в выявлении значения опыта службы в тех или иных регионах при назначении английских послов конца XV - первой половины XVI века. Предметом является региональная специализация дипломатов, под которой понимается совпадение между местом службы и выполненными в соответствующем направлении дипломатическими поручениями.
Актуальность поставленной проблемы связана с необходимостью определения степени профессионализации английской дипломатии в контексте общих тенденций развития западноевропейской дипломатии эпохи Итальянских войн.
На основе анализа данных просопографического корпуса английских дипломатов рассматриваемого периода сделан вывод о признаках региональной специализации дипломатов двух социальных категорий: знати и клириков.
Для обеих категорий устанавливается высокая степень корреляции между гражданской службой в приграничных с Шотландией районах (марках) и назначением на пост посла при шотландском дворе.
Для дипломатов знатного происхождения также усматривается закономерность между службой в Пэйле Кале и дипломатическим назначением во Францию.
Для дипломатов других социальных статусов региональная специализация не прослеживается.
Сделан вывод о том, что выявленные закономерности, связанные с региональной специализацией английских послов конца XV - первой половины XVI века, отражают тенденцию к профессионализации английской дипломатии. Фактором профессионализации являлись осознанные усилия государственной власти по назначению послами лиц, отбираемых по определенным критериям.
Одним из таких критериев был опыт службы в регионе, приграничном с местом дипломатического назначения.
В данной книге Пэдмор собрал обильный фактический материал, на основе которого он анализирует экономическое положение каждого из африканских владений Англии, жизненный уровень коренного населения, методы управления, применяемые английской колониальной администрацией, формы и методы расовой дискриминации. Он показывает, что в своем отношении к населению колоний лейбористское правительство Англии верно следует традициям консерваторов; что, лицемерно клянясь демократией, оно сохраняет в колониях режим фактического рабства, оправдывая его доводами, взятыми из арсенала фашистских проповедников расизма. В книге содержится также много интересного материала из истории порабощения африканских народов империалистическими державами Европы и очень конкретное описание методов, применяемых англичанами в настоящее время для эксплуатации труда этих народов и закрепления их нищеты и культурной отсталости. Последняя часть книги посвящена характеристике национального движения в африканских владениях Англии.
Работа посвящена анализу малоисследованных вопросов внешней политики двух крупнейших капиталистических держав Западной Европы в период складывания послевоенной системы международных отношений — от окончания войны в Европе и Потсдамской конференции до создания Североатлантического пакта. Большое внимание уделяется эволюции англо-французских отношений в первые послевоенные годы, анализируются острейшие противоречия между Францией и Великобританией и факторы, способствовавшие их сближению. Книга основана на изучении широкого круга советских и иностранных источников и материалов, в том числе документов, мемуаров, прессы, а также обширной литературы.
Книга Саймона Хэкси «Английские консерваторы у масти» приподнимает завесу над одним уголком хваленой английской «демократии». В ней нет теоретических обобщений и научного анализа. Больше того, автор сам подчас обнаруживает непонимание подлинной классовой сущности буржуазной демократии. Реакционная роль буржуазного парламентаризма, в особенности специфическая роль английского парламента и правящей консервативной партии как оплота самой черной реакции, показана в книге без достаточной глубины и без широких обобщений. В книге приведен богатейший фактический материал о консервативной партии, правящей партии Великобритании. Это не портрет английских тори, написанный блестящей кистью. Нет. Это фотография, сделанная просто, незатейливо, без всякой ретуши, и именно поэтому лицо правящей консервативной партии, как лицо преступника на уголовном фотоснимке, представлено перед миром в отвратительной наготе.
Участие в интервенции против молодой Советской республики составляет одну из самых позорных страниц истории британского империализма, несмотря на неоднократные попытки буржуазных историков представить ее в наиболее выгодном для Англии свете. Публикуется все больше работ, в которых пробивает себе дорогу правда об интервенции. В этом плане книга английского историка-марксиста Э. Ротштейна «Когда Англия вторглась в Советскую Россию», носящая яркий разоблачительный характер, представляет особую ценность. События, изложенные в книге, относятся главным образом к начальному этапу интервенции стран Антанты в Советской России. Они рассматриваются через призму личности английского консула в Архангельске Дугласа Янга, поэтому Э. Ротштейн освещает не все стороны предыстории интервенции. Тем не менее из приведенных им фактов становится ясно, что с самого начала речь идет об интервенции, которую развязали правящие круги Великобритании.
Рубеж XVI и XVII столетий был временем расцвета геральдических практик и геральдической литературы в Англии. В статье реконструирован репертуар геральдических трактатов, написанных в правление Тюдоров и первых Стюартов. Этот источниковый комплекс имеет большое значение для изучения истории становления социального как автономной сферы. Геральдические и парагеральдические трактаты можно разделить на три группы, исходя из структурных особенностей организации текстов. Для каждой группы характерна также специфическая тематика внутри «геральдического» спектра. Это геральдические обозрения, трактаты о знатности и каталоги знати. Трактаты о знатности раскрывали сущность явления, определяли и структурировали его параметры; соответственно, определялись и фиксировались границы явления. Геральдические трактаты, помимо своего прямого прикладного и дидактического значения не только визуализировали формирующееся абстрактное понятие знатности, но и закрепляли данный концепт в сознании за счет широкого спектра ассоциаций, возникающих в процессе истолкования автором различных геральдических фигур. Наконец, каталоги знати конкретизировали nobilitas в ее видимых границах и/или исторический динамике, реактуализируя, а иногда корректируя традиционные порядки предпочтения. Воспринимаемые в совокупности через характерную для антикварного историописания систему взаимных цитирований, эти три типа нарративов создавали то смысловое пространство, в котором и совершалась спецификация социального. Определяющим фактором в процессе обособления социального представляется многомерность определения как самой nobilitas, так и формирующихся внутри нобилитета страт. Основу геральдических и антикварных построений на тему знати составляли порядки предпочтения, демонстрировавшие связь конкретного текста и со средневековой традицией, и с современным автору церемониалом. Ту же функцию выполняли и узнаваемые геральдические изображения. Эволюция геральдических трактатов иллюстрировала важные и масштабные процессы: 1) эволюцию восприятия английской «конституции» уже не как совокупности практик, а как совокупности практик и текстов, которые не просто фиксировали обычай, но и открывали возможность для его интерпретации;2) рождение социального в интеллектуальном дискурсе раннего Нового времени.