SCI Библиотека

Книга посвящена анализу философских проблем религии, недостаточно освещенных в атеистической литературе. В ней раскрыто значение категории религиозного отчуждения как одной из важнейших для философского понимания религии, рассматривается процесс религиозного отражения в его сложной и многоступенчатой опосредованности многими социальными звеньями. Особое внимание уделено практической значимости философских проблем религиоведения, для повышения уровня научно-атеистической пропаганды.

Книга рассчитана на научных работников, преподавателей вузов, лекторов и пропагандистов научного атеизма.

15 часам 2 мая 1945 года завершилась историческая битва за Берлин. Это был великий день торжества советского народа, его Вооруженных Сил, наших союзников в этой войне и народов всего мира.

Утром 3 мая вместе со своими боевыми товарищами осмотрели рейхстаг и места боев в этом районе и мы, Военный совет Первого Белорусского фронта. Каждый шаг, каждый кусок земли, каждый камень здесь яснее всяких слов говорили, что на подступах к рейхстагу и в самом здании шла особо ожесточенная борьба.

Автор книги рассматривает вопросы происхождения и развития чеченского тайпа (рода), анализирует экономические, социальные и иные предпосылки его разложения.

Изучение проблемы взаимоотношения принципа партийности и естествознания является актуальной задачей в борьбе с буржуазной идеологией, с различного рода концепциями «деидеологизации науки».

В работе показывается сущность ленинского понимания принципа партийности в его отношении к научному знанию. Раскрываются следующие аспекты этого принципа: социальнополитический, мировоззренческо-гносеологический, общеметодологический и нравственно-этический. Выявляется, в частности, роль классово полезных оценок в отношении выбора научной информации и очерчивается сфера действия этих оценок в области естествознания. В работе также дается критика левооппортунистической концепции «социализации науки».

Одна из характерных особенностей современного развития — широкое распространение процессов экономической интеграции. Будучи отражением тенденции к интернационализации производства, к усилению международного разделения труда, эти процессы получили особенно широкий размах в связи с достигнутым уровнем развития производительных сил, с научно-технической революцией, происходящей в условиях борьбы двух мировых систем — социалистической и капиталистической.

Они охватывают — с той или иной степенью интенсивности, в тех или иных формах и, конечно, с разными последствиями — определенные группы стран, принадлежащих к различным социальным системам, расположенных в различных географических районах.

В шестом томе, завершающем издание избранных произведений С. М. Эйзенштейна, публикуются киносценарии его фильмов — как вышедших на экран (от «Стачки» до «Ивана Грозного»), так и не законченных производством («Да здравствует Мексика!» и «Бежин луг»). Тексты, большая часть которых печатается впервые, расположены в хронологическом порядке. Это дает возможность проследить развитие драматургических принципов Эйзенштейна и позволяет осмыслить историческое становление сценария как явления кинематографического и литературного.

Читатель, безусловно, столкнется с трудностями при прочтении двух первых текстов тома. Что касается «Стачки», то этот сценарий был создан в эпоху, когда жанр литературного киносценария еще не сложился. Не предназначенный ни для печати, ни даже для чтения непрофессионалами, текст типичного для начала двадцатых годов «номерного» сценария был лишь приблизительным проектом будущего фильма — технологическим наброском конкретных постановочных решений. Отсюда — фрагментарность, «назывательность», приблизительность описаний, известная небрежность языка, перегруженность производственной, «киношной» терминологией. Тем не менее сценарий «Стачка» — документ первостепенной важности для истории кино.

Хорошо известно из многовековой истории борьбы религии против науки, каким жестоким преследованиям подвергались ученые, защищавшие естественнонаучные теории, так или иначе задевавшие религиозные предрассудки. Было бы неправильно полагать, что эта борьба сейчас утратила свою остроту или вообще стала уже достоянием истории.

Борьба религии против науки продолжается. Эта борьба ведется сейчас не менее ожесточенно, но только в несколько иных формах, нежели в прошлом. Религия по-прежнему остается врагом истины и разума и будет оставаться им до тех пор, пока она существует. Конечно, и помимо религии у науки было и есть немало врагов, явно или тайно ведущих против нее самую настоящую войну: в современной буржуазной идеологии отчетливо прослеживается тенденция критики науки с позиций иррационализма¹.

Начало сентября 1938 года. В Нюрнберг на съезд нацистской партии явился видный английский магнат лорд Макгоузэн, который вместе с послом Великобритании в Берлине Гендерсоном сразу же был принят Гитлером. О чем могли говорить этот аристократ и бесноватый фюрер? Последующие события раскрыли тайну.

Спустя несколько дней Гитлер потребовал отторжения Судетской области от Чехословакии, а вскоре последовала позорная мюнхенская сделка. Лорд Макгоузэн, глава крупнейшего химического концерна «Импириэл кемикл индастриз», или «Ай-Си-Ай», принадлежал к интимным друзьям английского премьер-министра Невиля Чемберлена и сыграл немалую роль в мюнхенской политике Англии.

Имя Александра Александровича Фадеева принадлежит уже истории советской литературы. И в то же время для многих из нас он современник, со своей летящей походкой, высоким голосом, со своими страстями, радостями и бедами, взлетами и заблуждениями. Мы помним его и в живом человеческом общении, и на трибунах писательских собраний, совещаний, съездов.

В течение многих лет он стоял во главе Союза советских писателей, был одним из его создателей, участником многих творческих дискуссий, полемик и обсуждений. Он самым непосредственным образом причастен ко многим важнейшим событиям нашей общественно-политической и литературной жизни. Сборник своих статей, вышедших в 1957 году, он не случайно озаглавил «За тридцать лет». Более тридцати лет Александр Фадеев — один из самых активных и деятельных участников нашей литературной жизни.

Предметом настоящего исследования является римское рабовладельческое поместье с экономической точки зрения. По нашему мнению, детальный анализ этой основной производственной единицы римского сельского хозяйства поможет составить более полноправное представление о важнейших сторонах экономики вообще и особенностях рабского труда в частности.

Рабовладельческое поместье как таковое (включая его разные, как будет показано позже, типы) было не только определенным хозяйственным организатором, но и неким социальным коллективом, внутри которого сложились своеобразные и весьма интересные для историка социальные отношения. Эти отношения, а также разнообразные связи с другими аналогичными или иными коллективами представляют, хотя и связанный тесно с хозяйством, тем не менее особый аспект исследования, который в настоящее время затронут лишь попутно.