Восьмой том монографии «Инженерная геология СССР» посвящен инженерно-геологическому описанию Кавказа, Крыма, Карпат. Рассмотрены региональные закономерности формирования инженерно-геологических условий по наиболее крупным этапам геологической истории, дается систематическое инженерно-геологическое описание регионов. В заключительной главе приводится опыт строительства и изменение природных условий под влиянием деятельности человека.
Данная статья посвящена истории влиятельного клана кунгратов монгольского происхождения, который смог занять особое место в структуре власти Золотой орды. Клан был тесно связан с чингизидами, занимал при них руководящие должности и оказывал существенное влияние на политику. Это племя наравне с мангытами и чингизидами составило элиту, сплотившую прежнее половецкое и пришлое монгольское кочевое население в новую ногайскую этническую общность. Исследование клановой структуры кочевых государств позволяет восстановить события золотоордынского исторического периода степей Северного Кавказа, который оставил важный след в судьбе народов, его населяющих.
В статье рассматривается становление и развитие светского образования у народов Центрального Кавказа, а также какие методы использовались российскими властями при создании системы образования в регионе. Анализируются законодательные акты, проекты, мнения и предложения, которые разрабатывались в течение первой половины XIX в. и стали законодательной базой образовательной системы, ориентированной на воспитание детей горской аристократии в духе общероссийской гражданственности. Обращение к данной проблеме позволяет рассмотреть механизмы, которые способствовали формированию светского образования, ставшего важным элементом интеграции горских народов в общероссийское социокультурное пространство.
В статье рассматриваются вопросы истории развития географических исследований и их отражение в изданиях Кавказского отдела Императорского Русского географического общества в XIX в. Показано, что издательская деятельность Кавказского отдела имела огромное значение в распространении результатов научных исследований не только в России, но и за ее пределами. Показано, как менялись содержание и значение результатов исследований в изданиях Кавказского отдела: от случайных, разрозненных сообщений до систематических, детальных и регулярных. Отмечается роль отдельных исследователей, в том числе сыгравших важную роль в становлении и развитии кавказоведения.
В статье проводится всесторонний анализ образа воспитания чеченцев в русской классической литературе XIX в. через произведения Льва Толстого, Михаила Лермонтова и Александра Пушкина. Основное внимание уделено поэме Александра Пушкина «Тазит», в которой через образ главного героя исследуется сложный процесс культурного взаимодействия на Кавказе и формирование личности на границе двух культур - чеченской и адыгской. Рассматриваются ключевые аспекты воспитания, такие как честь, преданность семье и готовность к самопожертвованию, которые присущи чеченскому обществу и отражены в литературных произведениях. Использование сравнительно-исторического, психоаналитического и культурологического подходов позволяет автору глубже исследовать внутренние конфликты героев, вызванные их воспитанием и культурной идентичностью. Особое внимание уделяется тому, как эти внутренние противоречия отражают более широкие процессы культурного обмена и ассимиляции, характерные для Кавказа XIX в. Проанализированы образы чеченцев в произведениях Лермонтова и Толстого, где они представлены как люди чести, известные преданностью традициям и стойкостью. Эти качества, формирующие основную тему в изображении кавказских героев, тесно связаны с воспитанием, полученным в традиционной чеченской среде. Сделан вывод, что литература не только отражает этнографическую реальность, но и активно её интерпретирует, создавая образы, которые влияли на восприятие чеченцев в русской литературе и обществе того времени. Даны рекомендации по исследованию данных процессов, расширив анализ за счёт привлечения новых литературных и исторических источников.
В публикации на основании документальных источников и специальной литературы показана роль местного населения в русско-персидских и русско-османских взаимоотношениях рассматриваемого времени. С учетом последних реалий общественных процессов, которые вы двинули Северный Кавказ краеугольным камнем геостратегической проблематики, этот вопрос является злободневным как с исследовательской, так и с государственно-политической позиции. Северный Кавказ является краем, где на протяжении многих лет проистекает многоаспектный и сложный алгоритм вовлечения населения края в зону доминирования, участия, а после этого и господства Российского государства. В долгосрочном и в высшей степени многоступенчатом этапе создания объединения с традиционно многоэтническим регионом шло соперничество не совместимых направлений, сопутствовавшее в некоторых случаях с трагическим взаимовлиянием. Исследование ключевых моментов политического курса российских властей по отношению местного населения региона, методов и средств, специфики российского колониального опыта дает возможность лучше и глубже почувствовать сущность большинства прошлых и сегодняшних столкновений и, применяя существующий положительный потенциал, определить пути их исключения. Вместе с тем устранение из движения этого развития некоторых компонентов не минуемо ведет к ложному мировосприятию далекого прошлого. Не без основания по сей день вопрос российско-северокавказских отношений испокон веков находится в эпицентре внимания как историков-профессионалов, так и исторических публицистов.
Стартовые мысли выяснения проблемности в статье начинаются с уточнения деталей возрастного опыта кавказской цивилизации. Далее по мере повествования происходит анализ исследовательской изученности определенных аспектов заданной в статье проблематики относительно кавказского (порой, - адыгского) пространства. Утверждаемая автором при этом активизированность, проявляемая в процессе формирования кавказских национальных членов общества, в статье происходит путем рассмотрения этнической горской культуры, которая фокусируется в качестве персонально обрабатываемой (как духовно-физической, так и территориальной) среды обитания. Как выявляется на соответствующем статейном поле, в ходе становления ментальных предпочтений, присущих кавказским этносам, допустимо вести речь о наличии определенной обще-горской конструкции. Это позволяет по мере изложения перейти к детализации имеющейся на Северном Кавказе территориальной ментальности. Тем самым по мере статейного изложения ведется выявление существующих особенностей, которые были и остаются присущи локальной кавказской культуре на глобальной российской почве. К ним в статье автор работы относит: во-первых, выверенную хроникально веками стандартизированную шаблонность; во-вторых, текущую, подтверждаемую мобильностью современности упрощенность. Именно на их рассмотрении и выстраивается последующая доля изложения, что позволяет произвести в статье итоговые выводы.
Автор поставил целью исследовать влияние панисламизма и пантюркизма младотурок на кавказское общество в оптике российской власти накануне Первой мировой войны (1908-1914 гг.). Тесно связанные между собой идеологии панисламизма и пантюркизма существовали в политическом дискурсе правящей элиты Российской империи на протяжении финального периода ее истории. Имперская власть часто преувеличивала их опасность, считая эти идеологии угрозой государству и выраженной основой для политического сепаратизма. Эту же линию впоследствии унаследовала советская власть и отчасти ее разделяют современники, рассматривая панисламизм и пантюркизм в его идеях и отдельных реальных проявлениях как вражескую силу. Дефиниции «панисламизм» и «пантюркизм» до сих пор используются в политической лексике ряда государств и обществ - поэтому актуальность тематики статьи не ушла в прошлое и представляет собой вопрос упрочения безопасности РФ. Структура статьи во многом определяется логикой изложения анализируемых архивных источников спецхрана Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), посвященных деятельности так называемых панисламистских и пантюркистских движений и групп на Кавказе в довоенный период. Новизна статьи в привлечении архивного неопубликованного ранее материала, в акценте на политике младотурецкого режима в отношении соседнего Кавказа, а также в раскрытии темы глазами чиновников и наблюдателей российского государства. Метод исследования: сопоставление анализируемых документов спецхрана ГАРФ с другими опубликованными и неопубликованными документами, часть которых не является элементом историографии влияния младотурок на Кавказ. Делается вывод, что младотурки продолжали линию панисламизма, использованную в период правления Абдул-Хамида II, но заметно скорректировали ее, окрасив в «пантюркистский цвет». Османизация приняла новую форму.
В статье рассматривается, как в условиях нарастания протестных настроений в Российской империи действуют религиозные институты и реагирует на их действия власть. Методология исследования построена с учетом теорий социальных представлений, исторического институционализма, социальных расколов. Источниковую базу составили делопроизводственные материалы и источники личного происхождения. Было выявлено, что интеграция Грузинской православной церкви в систему имперской политики произошедшая «предписанием сверху», обусловила стремление ее духовенства и прихожан вернуться к модели существовавшей до инкорпорации и при этом раскол государство-церковь частично совмещается с противоречиями центр-периферия, усугубляя контрастность в системе «свой-чужой», способствуя расширению спектра участников конфликта
Статья посвящена анализу сюжета и содержания рассказа И. А. Бунина в христианском контексте. Автор статьи выдвигает гипотезу о возможном истолковании фабулы рассказа как повествования о грехе, его последствиях и возмездии за грех. Замеченные другими исследователями библейские аллюзии из книги Бытия - пребывание в раю первых людей - дают основания для попытки анализа всего содержания рассказа в библейском контексте. В статье дается оценка душевного состояния протагонистов и их поступков в духовном измерении: грех - добродетель. Совершаемые героями рассказа грехи и присущие им страсти предопределяют смертельную развязку рассказа. Таким образом, несмотря на очень небольшую долю указаний на религиозный контекст в тексте И. А. Бунина, можно утверждать возможность понимания рассказа именно в христианском ключе.