В этих вопросах я потерял ясность, прочитав статью в нашем руководящем военно-теоретическом журнале «Военная мысль» № 6—7 за 1945 г. «Клаузевиц и немецкая военная идеология» (подполковник Мещеряков).
В 1944 году в Высшей Военной Академии им. Ворошилова мне пришлось выступать против заявления тов. Начальника Академии по политической истории Базь о том, что… Великий Погост… Как мне кажется, статья «Военной мысли» фактически реализует это положение… военных Базы. Правильно ли поступила редакция, поместив такую статью?
В истории случается, что иные события, знакомые главным образом специалистам-историкам, но мало известные в широких кругах, на самом деле гораздо важнее по своему политическому значению, нежели другие, пользующиеся самой широкой популярностью.
К числу таких событий принадлежит австро-прусская война 1866 г., которая служит темой первой части настоящего очерка. Война эта была одной из самых коротких войн XIX столетия: она длилась, считая с момента объявления ее до заключения предварительного мира, всего шесть недель, а считая период собственно военных действий, и того меньше. И все же как по своему возникновению, так и по своим результатам она принадлежит к числу важнейших войн XIX столетия.
Она обусловила и фактически утвердила диктатуру Пруссии в Германии и предопределила объединение последней под прусским главенством в Германскую империю, ту самую, которая, продолжая специфическую традицию, приведшую к войне 1866 г., развязала мировую войну 1914—1918 гг., а в наши дни вызвала вторую мировую войну. Историю австро-прусской войны надлежит знать всем, кто хочет разобраться в глубоком смысле последовавших за ней событий до настоящего дня.
Тема настоящей работы возникла в связи со сделанным мне в 1939 г. предложением дать для журнала «Вестник древней истории» статью на какую-либо тему о текстах Рас-Шамра. До 1941 г. я не имел времени заняться такой темой, но наметил для обработки текст С и предполагал, что этюд об этом тексте станет первым в серии этюдов по сравнительной истории древневосточных земледельческих культов, которой я давно мечтал заняться.
Последняя тема — сравнительная история древневосточных земледельческих культов — была включена в план работ Академии наук БССР на четвертую пятилетку 1942—1947 гг. К работе над текстом С, по моему наименованию Eqpenу, я приступил в невыносимо жутких условиях немецко-фашистской оккупации Минска, в сентябре 1941 г., после окончания плановой работы 1941 г. о частном землевладении и землепользовании в древнем Двуречье, написанной по собранным до начала войны материалам в июле — августе 1941 г.
Уже в самом начале моей работы над текстом Eqpenу выяснилось, что он был неправильно понят его первыми комментаторами; на поверку он оказался в высшей степени интересным и важным документом и послужил исходным пунктом для настоящей обширной монографии.
В 1848 и 1849 гг. дипломатия играла лишь второстепенную роль в Европе. Кабинеты основывали все свои расчеты на военных успехах. События были в большей степени делом народов, чем политических деятелей. С трудом воздвигнутое Венским конгрессом здание чуть не было внезапно разрушено почти всеобщей революцией. Если оно было расшатано лишь наполовину, то только потому, что установить согласие между народами, пожалуй, столь же трудно, как и между королями.
Нации, с которыми не советовались об их судьбах в 1815 г., взяли слово в 1848 г. Но их невежество, их взаимная зависть и неопытность их импровизированных правительств облегчили монархам задачу принудить народы к молчанию. Их беспорядочный крестовый поход за свободу закончился неудачей. Но поражение не надолго привело в уныние народы. Из числа проблем, которые были поставлены ими во время этого памятного кризиса, многие (и среди них весьма значительные) были разрешены с тех пор; другие не переставали до наших дней возбуждать в них тревоги и страсти.
Русский народ за многовековую историю существования создал культуру всемирно-исторического значения.
Сознание своего национально-культурного достоинства всегда было свойственно нашему народу в лице его лучших представителей. Отчетливо проследить это сознание можно через всю нашу древнюю историю, начиная от ранних представителей киевской культуры, митрополита Илариона и летописца Нестора, уже в XI—XII вв. с гордостью оглядывавшихся на первых русских исторических деятелей, творивших свои славные дела «не в худе и не в неведоме земли, но в руськой, яже ведома и слышима есть всеми коньцы земли».
«Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в 1904 году во время русско-японской войны. Как известно, в феврале 1904 года, когда переговоры между Японией и Россией еще продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны, напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать, тем самым, выгодное положение для своего флота…»
С середины XIX в. Россия вступила в новый период своего развития. Ее феодально-крепостнический строй переживал в это время острый кризис. Еще в конце XVIII в. в недрах феодально-крепостнического строя стали развиваться новые капиталистические отношения. Капиталистические отношения находились в противоречии с господствующим социально-экономическим строем, но это противоречие еще не принимало тогда резкого антагонистического характера. Старое существовало рядом с новым. Старое и новое переплетались между собой. Однако по мере развития капиталистических отношений такое «сосуществование» становилось все более невозможным.
К середине XIX в. натуральные устои хозяйства России были основательно расшатаны. Шел процесс отделения торгово-промышленного населения от сельскохозяйственного. Росли города. Если в 1812 г. насчитывалось 1 653 тыс. человек городского населения (4,4 проц. к общему числу), то в 1856 г. оно увеличилось до 5 684 тыс. (8,9 проц.). В число торгово-промышленного населения входило также большое количество рабочих, кустарей и т. д., не живших в городах. С ростом неземледельческого населения связано увеличение спроса на продукты сельского хозяйства. Внутренний рынок непрерывно расширялся. Товарно-денежные отношения все глубже проникали во все отрасли экономической жизни. Росли обороты русских ярмарок.
Книга Ш. И. Ганелина «Очерки по истории средней школы в России» посвящена истории казенной гимназии во второй половине XIX в., политической борьбе вокруг нее и постановке учебной работы в ней.
Книга построена на основе использования архивных материалов, официальных изданий, общей и педагогической периодики и т. д.
Книга рассчитана на преподавателей педагогики, учителей средней школы и может быть использована также как пособие для педвузов.
История народов СССР начинается с первых следов существования человека на территории нашей страны, с истории древнейшего человеческого общества, с развития первобытно-общинного строя.
Основным источником для истории доклассового общества служат материалы археологических раскопок и находок.
В период между 30 — 80-ми годами XIX в. так называемая «первобытная археология» (археология, занимающаяся изучением первобытного общества) достигла больших успехов в накоплении и систематизации вещественного материала. Была разработана археологическая классификация, были изучены различные формы орудий и установлена хронологическая и эволюционная связь между ними, были произведены важные наблюдения над природными условиями, окружающими жизнь древнейшего человеческого общества.
Предлагаемая читателю работа представляет собой пособие по истории методики преподавания иностранных языков и рассчитана на учителей иностранных языков нашей советской школы. Одновременно оно может служить руководством и для студентов педагогических институтов иностранных языков, а также для всех тех, кто интересуется вопросами истории методики преподавания иностранных языков.
Предлагаемый исторический очерк охватывает период от средних веков и до нашего времени. Излагая историю методов, мы не могли ограничиться описанием только истории методов обучения новым языкам, ибо она теснейшим образом связана с историей преподавания древних языков и в частности латинского языка. Поэтому мы начинаем наш исторический курс с краткого обзора методики преподавания латинского языка, которая в известной мере предопределила развитие методики преподавания новых языков.
Имея всё время в виду нашу задачу — дать исторический обзор методики тех языков, которые преподаются в нашей средней школе, мы в нашей работе сознательно не касаемся истории методики преподавания иностранных языков в высшей школе, а также истории методики преподавания восточных языков и русского языка как иностранного.